Чёрный атлас

— Хватит вести себя как невротичка, — прошипел Джонатан на ухо своей спутнице, с презрением наблюдая, как девушка пытается дрожащими руками наколоть на шпажку маленькую оливку. Крепкая рука окольцевала её талию так сильно, что девушке стало тяжело дышать. Синди вздрогнула от его слов словно от звонкой пощёчины, и оливка оказалась на бежевой скатерти. Мужчина ухмыльнулся, словно ещё раз убедившись в ничтожности женщины рядом с ним. Как только он не замечал этого раньше? Синди краем глаза наблюдала, как его чёрные лаковые туфли направляются куда-то в центр зала, подальше от неё, и лишь убедившись, что Джонатан отошёл достаточно далеко, с её губ слетел вздох облегчения. Он передал ей тонкий белый конверт ещё перед началом скачек. Зрители, поглощённые ожиданием действа, лошади, взбешённые собственным желанием вырваться из узких боксов — в воздухе витало напряжение. Избавившись от конверта, Синди увидела внутри множество чеков. Публика взорвалась громкими возгласами, когда скакуны резво начали свой забег. Девушка изумлённо оглядела бумаги, а затем перевела взгляд на Джонатана, тонкие губы которого были изогнуты в довольной улыбке. Его лошадь лидировала, что предвещало очередную победу. Нужно ли было оставлять записку с предостережением, чтобы Синди поняла, что он имел в виду? Регулярно из своего счёта Ландекер перечисляет огромные средства на адрес израильской клиники, в которой находится её мать. Круглосуточно лучшие профессионалы мира и новейшие аппараты поддерживают жизнедеятельность и отвоёвывают у госпожи Смерти каждый день жизни для миссис Эллисон Гамильтон. Существование женщины стало бы невозможным без благ современной медицины, а без денег Джонатана — и подавно. И. если личное счастье — цена жизни матери, Синди без размышлений пошла на эту жертву. Всё же, иногда, не в состоянии справиться с бессонницей, Синтия размышляла о том, как могла бы сложиться её жизнь, если бы не несчастье, случившееся с матерью. Тогда она закуривала тонкую сигарету из пачки, специально припасённой для этих целей и спрятанной между одеждами, давно вышедшими из моды, пытаясь вкусом табака заглушить сосущее чувство обиды. Синди обижалась не на мать, а на людей, которые предавали, и этим меняли жизнь девушки и её саму, делали грубой и жестокой. Череду предательств в её жизни начал отец. Девушка отчётливо помнила, как он оставил её вместе с мамой в старом трухлявом доме в пригороде. Эллисон объяснила, что с папой теперь будет жить другой маленький ребёнок со своей мамой. «Иногда нужно делиться своим счастьем», — пожав плечами, успокаивала малышку женщина. Синди не желала делиться папой. Затмить горе от потери семейного счастья смогло лишь время и сын хозяев огромного дома, в котором работала её мать. Его звали Джастин, он походил на принца из сказок и всегда был к ней доброжелателен. Лишь его родители почему-то были против их дружбы, и причину этому Синтия узнала гораздо позже. Увы, сказки чаще всего бывают короткими. К тому же, после белой полосы в жизни всегда наступает тёмная. Чёрная полоса в её жизни ознаменовалась болезнью матери и радикальными мерами, на которые Синди пришлось пойти. Владелец модельного агентства Майкл оказался вруном, и вместо обещанных денег на лечение матери и огромных перспектив лишь надругался над молодой девушкой и использовал для собственных целей. Её любовная сказка с Джастином оказалась разрушенной, самооценка разбилась об жестокую действительность, а перед жизненными проблемами она оказалась совсем одна. После одиноких скитаний тихой гаванью, дарящей пусть малейшую, но стабильность, стали отношения с Джонатаном. Лишь теперь ей выпало увидеть всю гниль, которая скрывалась за фасадами. Она была благодарна мужчине за ту помощь, которую он безоговорочно ей оказывал, но, похоже, пришло время расплачиваться. Синди подхватила оливку и выбросила её в ближайшую урну. Она осмотрела огромный роскошный зал, который был наполовину пуст. Перерыв на обед закончился, и публика вновь примкнула к ипподрому, надеясь на яркие впечатления. — Мужчины иногда бывают настоящими диктаторами, не так ли? Девушка увидела перед собой знакомое женское лицо, но не сразу поняла, кто перед ней. Высокая блондинка в элегантном и достаточно закрытом оранжевом костюме внимательно изучала лицо брюнетки. Её вопрос звучал довольно вызывающе. Между тем, взгляд серо-зелёных глаз был проникнут жалостью. Синтия почувствовала себя уязвимой, а от недостатка воспитания или же хороших манер лучшей защитой посчитала нападение. — Вы подслушивали? — спросила она осуждающе. — Мне стоит переживать о том, чтобы разговор с моим спутником не оказался выставленным на всеобщее обозрение? — Что вы, — протянула блондинка изумлённо. — Я не работаю в СМИ. Скорее, я лишь одна из женщин, зависящих от своего мужа в той же степени, что и вы. Лишь теперь в загадочной незнакомке девушка узнала женщину, которая была в ресторане вместе с Джастином в тот день, когда была опубликована злополучная статья. Синди ощутила, как вспотели ладони от волнения. Она корила себя за то, что не смогла сдержать эмоции в тот день, но никогда ранее не задумывалась о последствиях. Теперь же перед ней стоял человек, от которого можно было ожидать всего, что угодно. — У меня нет мужа, — пресекла её Синтия немного жёстче, чем того требовалось. — И, если он есть у вас, на вашем месте я бы позаботилась о том, чтобы встречи с другими молодыми мужчинами оставались в тайне. Её устами в эту минуту говорила паника и страх быть разоблачённой. Девушка пыталась уберечь себя, но, вместо ожидаемой для неё реакции зрелая блондинка лишь расхохоталась. Она уловила в словах Синди плохо скрытую ревность и сочла её очень забавной в данной ситуации. Впрочем, поведение молодой девушки оставляло желать лучшего. — Я не собиралась угрожать и не потерплю угроз от вас, — произнесла она уверенно, а затем добавила гораздо мягче, — Джастин мой хороший друг и меня волнует та ситуация между вами, свидетелем которой мне довелось стать. Синтия закусила губу от досады. Её отнюдь не радовал тот факт, что эта женщина хотела поговорить о Джастине. Между тем, одной лишь фразой она развенчала предположения девушки о том, кем она могла ему приходиться. Воспоминания о запрещённом любой человеческой моралью сексе с Джастином в его квартире заставили щёки покраснеть. Она опустила глаза, пытаясь избежать пронзительного взгляда блондинки. — Кто вы? — выдавила из себя Синтия, не глядя в глаза собеседнице. — Эмили Блумфилд, но это не так важно сейчас, — проговорила блондинка быстро, и Синди удивлённо посмотрела на женщину осознав, чей супругой она является. — Я хочу, чтобы Джастин был счастлив. Мне совсем не важно, кто будет рядом с ним, если его глаза будут искриться счастьем. Если же ты не способна одарить его радостью, любовью, теплом… — Эмми сделала паузу, серьёзно взглянув в зелёные глаза Синди. — Оставь его и забудь. Сделай так, чтобы он забыл тебя. — Я не думаю, что это касается вас, — перебила её Синди. Она так отвыкла слышать искреннюю правду, что теперь, когда её бросили ей в лицо, действительно возмутилась. Высшее общество учит людей говорить загадками, которые иногда скрывают что-то истинно важное, но чаще всего являются пустым красноречием и последствием хороших манер. Эмили говорила правильные вещи, но, столкнувшись с ними лицо к лицу, Синди вновь сделала шаг назад. — Дорогая, — возле Эмили неожиданно оказался Эдвард. Сухо и буднично поцеловав жену в волосы, он поинтересовался:  — Вы уже познакомились? Его взгляд блуждал по Синди так же, как и на открытии галереи — исследуя и оценивая, словно перед ним находился товар, который можно купить. Девушка раздосадовано терзала свои губы, с нетерпением и лёгким страхом ожидая ответа Эмили. — Мы вели по-женски бессмысленную беседу, изначально даже не догадываясь, кого видим перед собой, — блондинка звонко засмеялась, оставляя чувственный поцелуй на щеке мужа, но тот лишь отвернулся. — Внешность, какой бы интересной она ни была, даёт лишь первичное мнение о женщине, не так ли? Куда больше о ней говорит статус её мужчины, — криво усмехнувшись, заявил Эдвард. Он выжидал реакцию Синди, и с удовольствием предвещал, что девушка будет не согласна с его теорией. — Отнюдь, мы живём в двадцать первом столетии, и имя некоторых женщин может значить для мира гораздо больше, чем фамилия её мужа. — В таком случае, её муж — неудачник, — Синтия ощутила, как руки Джонатана опустились на её талию, а слова отдались тёплым воздухом возле её уха. — Если завтра я получу победу на скачках, ты станешь девушкой победителя. Но, если ты окажешься лучше меня в этом, окажусь неудачником я. Всё просто. — Ландекер собирается участвовать в скачках? — удивлённо спросил Эдвард так, словно говорил о человеке, который не находится сейчас в одном с ним помещении, а затем изогнул тонкие губы в надменной улыбке. — Тебе не хватило позора в прессе? Синди ощутила, как передёрнуло Джонатана, ведь была задета его честь. Она встретилась взглядом с обеспокоенным взглядом Эмили. Чаще всего разговор этих двух мужчин не сулил ничего хорошего, и вряд ли две женщины могли бы их остановить. — Ты вынуждаешь меня заключить с тобой пари, — размеренно проговорил Джонатан, взглянув на Эдварда потемневшими от злобы глазами. Эмили желала уберечь своего мужа от подобных споров, тогда как Синди являлась сторонним наблюдателем. Она презирала каждого из этих мужчин и наблюдала за их конфликтом, словно за битвой двух горделивых индюков в зоопарке. Внимательно, но без особого энтузиазма. И почему мужчины постоянно нуждаются в утверждении собственного превосходства? Она не желала победы ни одному из них, ведь никто из них не был её достоин. — К черту пари, — бросил брюнет вызывающе. — Сразимся в конном забеге друг с другом. Вот что будет действительно интересно! Скулы на лице Джонатана заиграли от негодования. Несколько посторонних глаз с интересом наблюдали за беседой врагов, и пути назад не было. Он и не собирался отступать. Ландекер без долгих раздумий крепко пожал протянутую руку соперника. Эдвард отпрянул, ведь мужчина сжал его руку слишком сильно, а затем ехидно заулыбался, замышляя очередной план мести. Победителей не судят, не так ли? *** Идея состязания между двумя миллиардерами, без сомнений, пришлась по вкусу организаторам скачек. Внимание журналистов к любым рода спортивным событиям никогда не бывает лишним. К тому же, дикая конкуренция Ландекера и Блумфилда обещала яркую и интересную борьбу. Публика уже делала ставки на того или же иного претендента на победу, и, если Ландекер серьёзно отнёсся к завтрашнему состязанию, отправившись в конюшню с личным тренером, Блумфилд предпочёл изначально обратить на себя внимание общественности, устроив вечеринку. Он любил веселиться, и никогда не устраивал нудных светских приёмов, которые обычно были уделом Ландекера. Эдвард всегда понимал, что нужно мужчине, независимо от его возраста или счёта в банке. Войдя в зал, любой примерный семьянин становился холостяком, а любые запреты и ограничения снимались. Конечно, не обходилось и без хорошеньких наследниц несметных богатств родителей. Ритмичный цокот туфелек Холли заглушили громкие возгласы журналистов, которые узнали о завтрашнем состязании миллиардеров намного раньше, нежели следовало. Молодая девушка последовала от дорогого автомобиля к отелю «Парнас», полностью игнорируя любые вопросы и никак не комментируя завтрашнее событие. Успеет ли информация о том, что дочь Ландекера посетила вечеринку его соперника просочиться в мировую паутину? Она предпочитала не думать об этом, ведь приехала сюда с точно очерченной целью. — Папарацци разбушевались, верно, мисс? — портье почтительно отворил перед ней дверь, понимающе улыбаясь. — Надеюсь, дождь их утихомирит, — бросив последний взгляд на затянувшееся тучами небо, проговорила девушка, а затем вошла в здание. Отель «Парнас» представлял собой огромное здание в монументальном стиле и выбивался из общей картины уютного городка. Он достался Эдварду Блумфилду в наследство от отца, который возлагал большие надежды на развитие конного спорта в Саратога-Спрингс. Увы, мужчина просчитался, и редкие наплывы туристов не дали ожидаемой прибыли. Впрочем, Эдвард использовал отель как собственную резиденцию, когда приезжал сюда, лишний раз подтверждая сплетни об излишнем честолюбии. — К счастью, сегодня наш Парнас* не будет обделён красотой прекрасных муз, если Вы здесь, малышка Холлиан, — завидев дочь Джонатана, расплылся в улыбке Чеширского кота Эдвард. Блондинка благодарно улыбнулась, принимая короткие поцелуи мужчины в запястье, но, между тем, ни на секунду не утратив бдительности из-за комплиментов. Присутствующие молча отметили, что малышка Холли действительно превратилась в прекрасную молодую девушку, которая в коротком вечернем платье и собранными на затылке светлыми волосами выглядела сейчас ещё лучше, чем сегодня днём. Она казалась намного уверенней в мужской компании, нежели того позволял её молодой возраст, лишь опустошённый взгляд голубых глаз рассеянно блуждал по помещению в поиске чего-то. — Надеюсь, ваш отец извещён о планах своей дочери на сегодняшний вечер, — ехидно заметил мужчина. — Я в состоянии самостоятельно принимать решения, — произнесла Холли немного по-детски обиженно, а затем добавила, — не волнуйтесь, я оповестила его об этом. — Может ли это значить, что на завтрашнем состязании вы будете болеть за меня? — нахально спросил брюнет, отчего несколько мужчин, наблюдавшими за разговором, тихо засмеялись. — Пожалуй, нет, — лучезарно заулыбавшись, отозвалась Холли, — скорее, я сегодня в роли шпионки на вашем празднике. — Такие шпионки мне по вкусу, — громко засмеявшись, ответил Эдвард, а затем положил руку на тонкую девичью талию в немом приглашении проследовать за один из столиков. Качественная живая музыка, крепкие спиртные напитки и красивые танцовщицы уносили посетителей в другой мир, который был намного ярче и интереснее привычного. Холли не осталась без внимания мужского пола. Каждый мужчина старался запомниться молодой красавице в лучшем свете, одаривая комплиментами и заказывая лучшие напитки. Не могли же они знать, что все мысли красавицы были заняты лишь одним парнем, который целый вечер косился на неё с дальнего столика, верно? Джастин молча наблюдал, осуждающе ловя каждое движение её тонких рук и стройных ножек. Он и не предполагал, что Холли пользуется такой популярностью среди мужского пола. Чувство собственности дало о себе знать тяжёлым грузом, и неосознанно он осуждал блондинку. Осуждал, когда она кружилась в танце, или благодарила очередного кавалера за напиток, или когда лучезарно улыбалась и мило краснела от комплиментов. Джастин терпел и не выдержал лишь тогда, когда какой-то мудак положил руки на округлые женские бёдра и потянулся к её волосам с намерением убрать выбившиеся пряди с лица. — Нужно поговорить, — твёрдо заявил Джастин, приблизившись к блондинке, отчего весёлая улыбка вмиг спала с её лица. Её спутник с изумлением оглядел лицо подошедшего парня, и счёл лучшим поступком оставить их. Холли проводила его разочарованным взглядом, а затем подняла одну бровь и вызывающе посмотрела на Джастина. — Я не желаю с тобой говорить, — бросила она, а затем развернулась и направилась в сторону уборной. Несколько секунд парень непонимающе смотрел ей вслед. Эдвард хитро улыбнулся, случайно став свидетелем их разговора, но, раздражённый поведением девушки Джастин не заметил этого. Он догнал её у входа в женскую уборную, затем схватил за запястье и развернул к себе. — Не трогай меня, — чётко проговорила Холли, а затем взглянула в карие и безмерно холодные глаза парня. — Нам нужно поговорить, — произнёс он отчуждённо, но, в то же время, раздражённо. — Нам не о чем говорить. Разве ты не бросил меня? Теперь мы друг другу чужие люди, — произнесла блондинка громко и обняла себя руками. Словно это не она посетила вечеринку специально, чтобы привлечь его внимание. Майкл оповестил её о том, что Джастин, скорее всего, будет присутствовать сразу же после того, как Эдвардом были высланы электронные приглашения. Теперь же, добившись своего, она не ощущала триумфа. — Если я не писал тебе несколько дней, это совсем не даёт тебе права развлекаться с другими парнями, — проговорил парень рассерженно, но затем голос его прозвучал размереннее и твёрже. — Да, я не хочу с тобой нянчиться, и я дал тебе время, чтобы ты пережила свои истерики на почве ревности самостоятельно. Ты — ребёнок, который выдумывает себе проблемы, и у меня нет никакого желания быть втянутым в них. — «Удивительная способность делать виновным кого угодно, кроме себя самого», — ужаснулась Холли, но озвучивать свои мысли не стала. Она не желала думать о том, что Джастин делал в её отсутствие, о ком мечтал и чьи ладони покрывал короткими поцелуями. Она готова была простить ему всё, если впредь он будет принадлежать только ей. — Ты можешь ответить лишь на один вопрос, и этого будет достаточно, — опустив глаза, начала она сбивчиво из-за волнения, — ты любишь меня? Джастин взглянул на неё удивлённо, будто увидел что-то странное в её вопросе. Холли хотела, чтобы он любил её? Конечно, любая женщина желает любви. Но разве их отношения изначально строились на этом чувстве? Им было интересно проводить время вместе, они притягивали друг друга внешне, и их совместные ночи были полны веселья и романтики. Всегда было так легко, что не хотелось отягощать отношения чувствами. Или она считала иначе? Мысль о том, что он может любить кого-то, кроме Синди, раньше казалась ему странной. Теперь же Джастин сам задался этим вопросом. Любит ли он Холли? Без сомнений, ему неприятно видеть её в компании других мужчин, и вчера он поймал себя на мысли, что скучает по приторно-сладкому аромату её влажной после душа кожи. Впрочем, отношения с Холли были той ступенью, которая могла открыть перед ним новые горизонты и возможности, а потому, ответ должен последовать незамедлительно. Он действительно провинился перед ней. Джастин подошёл к девушке ближе и, коснувшись подбородка, поднял её голову навстречу своей. Голубые глаза были полны непостижимой ему тоской и страхом от ожидания ответа. Парень поправил светлые волосы девушки, давно выбившиеся из причёски, а затем накрыл маленькую ладонь своей. Холли была ещё наивной девочкой, мечтающей о сказке, и он мог подарить ей её. — Да, я люблю тебя, — произнёс он так убедительно, что и сам поверил в свои слова, а затем потянулся к пухлым губам, накрыв их своими. * Парнас — священная гора в Греции; в мифах — место обитания муз.