Чёрный атлас

Он привык к боли. Привык переживать её каждой клеточкой тела, замыкаясь в себе, оставаясь наедине с этим чувством. Наедине с болью каждый одинок, ведь никто не прочувствует её так, как ты. И только тебя она будет преследовать всегда, словно тень. Он не раз терял людей. Иногда они умирали в его сердце еще задолго до смерти физической, иногда оставались и напоминали о себе теплыми воспоминаниями и покалыванием в районе сердца. Ему казалось, что он сможет пережить всё, что преподнесет судьба, любую потерю или боль. Но все слова и силы превращаются в пыль, когда речь идет о родной матери. Звонок отчима застал его врасплох, и лишь завидев имя на дисплее телефона, Джастин понял, что что-то неладно. Его тело покрылось холодным потом, когда он взял трубку, и дрожащим голосом отчим назвал ему дату похорон. — Что с ней случилось? — спросил он, но на том конце провода уже сбросили вызов. А дальше была плохая дорога, шум городов, красный свет на светофорах, дешевая еда на заправках. Скорость. Он должен был с ней попрощаться, он должен был успеть. Джастин любил свою мать. Сейчас, мчась к ней на похороны, он понимал, сколько слов извинений не успел ей сказать, и какой огромной была его вина. Их общение не складывалось с того самого момента, как у Патриции появился мужчина. Джастин ненавидел своего отчима так искренне, насколько это было возможно. А Патриция не любила Синди. «Она погубит тебя, дурачок», — говорила она на семейных ужинах, после чего Джастин в приступе гнева бросал столовые приборы на стол и уходил. Как много все-таки они не успели друг другу сказать… Телефон Джастина завибрировал, а на экране высветилось фото лучезарно улыбающейся блондинки. Парень тяжело вздохнул, не желая никому ничего объяснять, но вызов принял. — Джастин, как дела? Я так скучаю по тебе, ты мне сегодня даже снился, — Холли захихикала, вспоминая свой сон. — Надеюсь, ты уже на пути в Нью-Йорк. Почему ты молчишь? — Холли, — прерывая поток болтовни, начал парень, — у меня умерла мама.

***

Этой ночью ей не спалось. Сон был неспокойным, она часто просыпалась и долго лежала, пытаясь вытерпеть прикосновения сонного тела Джонатана. Он даже во сне пытался удержать её возле себя, словно боясь, что уйдет. Проснулась она рано, от невыносимой жары и нехватки воздуха в легких. Синди казалось, что она задыхается, но не в этот раз. Скинув мужскую руку со своего бедра, она опустила ноги на холодный пол и прошлепала в ванную комнату. «Могло быть и лучше», — подумала девушка, увидев свое отражение в зеркале, а затем также мысленно добавила — «или хуже». Она внимательно осмотрела свое тело, отметив новые мелкие синяки. Вздохнула. Она и забыла, каково это — быть с ним. Джонатан был ненасытен, словно зверь, и эгоистичен, словно последний ублюдок. Впрочем, что еще ей оставалось? Приведя себя в порядок, Синди спустилась в столовую. Она давала указания насчет предстоящего завтрака прислуге, когда в кухню вошла Холли. Она была одета в атласную бежевую пижаму, её волосы были все еще растрепанными после сна, а глаза покрасневшими от усталости. — Оставьте нас, — строго обратилась блондинка к кухаркам, и они непонимающе на неё посмотрели, не привыкшие к столь резкому поведению всегда доброжелательной девушки. — Мне повторить? — Если ты хочешь поговорить, мы можем пройти в гостиную, — изумленно наблюдая за всем этим, произнесла Синди, дабы избежать ненужных ссор и конфликтов с самого утра. — Нет необходимости, — ответила Холли, когда все, кроме брюнетки, покинули кухню. — Что-то случилось? — спросила Синтия, упершись в столешницу и скептически изогнув бровь. Она видела, как сильно сжались кулаки Холли, как резко она напряглась всем телом, что было так несвойственно её женственной мягкой натуре. Синди приготовилась выслушивать очередную душераздирающую тираду на почве ревности, но совсем не ожидала услышать следующие слова. — У меня нет ни малейшего желания с тобой разговаривать, Синтия Гамильтон. Но Джастин…— голос Холли задрожал, когда назвала его имя, — ты ему нужна. На секунду в комнате повисло тяжелое молчание. Лишь единственное во всем мире имя могло так влиять на Синди, выводя её из равновесия и в секунду заставляя руки трястись от волнения. Но еще больше девушку удивили наполненные болью и обидой глаза Холлиан, которая была готова на любой поступок ради того же мужчины. Даже если в этот раз нужно разделить его с другой женщиной. — Приятно видеть, что мои девочки уже проснулись и секретничают с самого утра, — голос внезапно вошедшего Джонатана звучал как никогда бодро, он был в прекрасном расположении духа. Мужчина подошел к холодильнику и выудил из него яблоко, по дороге поцеловав Холли в лоб. — Я голоден, как волк. К счастью, он не обратил никакого внимания на накаленную атмосферу между присутствующими, что сыграло Синди на руку. Она постаралась быстро заблокировать любые эмоции, и пусть с дрожью в руках ей справиться не удалось, девушка с доброжелательной улыбкой пролепетала: — Предлагаю переместиться в гостиную, чтобы дать персоналу приготовить для нас завтрак. — Мне нужно сделать несколько срочных звонков, а Холли, — мужчина сделал паузу, чтобы осмотреть дочь с ног до головы, — тебе не помешало бы привести себя в порядок. Перед тем, как направиться в свою комнату, блондинка бросила осуждающий взгляд на Синди, но та в свою очередь приняла это как приглашение последовать за ней. Она поднялась наверх уже через несколько минут, чтобы не привлекать лишнего внимания к их с Холли и так с недавних пор непростым отношениям. Двери были приоткрыты, потому она вошла без стука. — Неужели тебе интересно? Я думала, проблемы Джастина также безразличны тебе, как и проблемы моего отца, — произнесла блондинка, увидев отражение Синди в зеркале. Она уже переоделась в повседневную одежду, и сейчас расчесывала свои светлые волосы. Синди проигнорировала эти выпады в свою сторону, ведь пришла туда отнюдь не за этим. — Что с ним? — произнесла она взволнованно. — Ему нужна я? Почему? Холли громко засмеялась, но смех её был жутким. Её сжирала внутри обида брошенной женщины, в этот момент она даже ощущала себя на лет сорок. — Ему всегда нужна была только ты, увы. С того самого момента, как он увидел тебя у нас в доме, — девушка замолчала, ведь ей совершенно не хотелось тешить самолюбие Синди, но такова была правда. — Его мама умерла, ему нужна твоя поддержка. — Патриция, — произнесла Синтия ошарашенно, ведь она даже предположить такого не могла. — Но разве я могу уехать из дома? — Этот дом никогда не будет твоим, Синди, — закончив расчесывать волосы и повернувшись, произнесла Холли. Лишь сейчас брюнетка смогла увидеть мокрые струйки слёз на лице Холли, и ей искренне стало жаль девочку. Всё-таки несмотря ни на что, она питала к дочери Ландекера самые теплые чувства, пусть та её и ненавидела. Синди было жаль, что именно она очернила её первую любовь, такую чистую и сильную. — Я ничего не скажу отцу, если ты всё-таки решишь поехать, — проговорила блондинка тихо, словно боясь, что Джонатан услышит. — Боже, Холли, — обессиленная от собственных переживаний, Синди упала на колени прямо возле её ног. — Спасибо тебе. — Не ради тебя, а ради Джастина. Когда они собрались вместе за одним столом, чтобы позавтракать, атмосфера была натянутой. После множества звонков Джонатан не был уже таким беззаботным, Холли была морально убита, а Синди невероятно переживала, продумывая, как наиболее мягко оповестить мужчину о своей поездке. Её руки дрожали, и от неосторожности она пролила джем на стол. — Ты какая-то несобранная сегодня, — заметив малиновое пятно на скатерти, недовольно пробурчал Джонатан. — А ты почему не кушаешь? — уже обращаясь к дочери, произнес он. — И выглядишь довольно болезненно. Ты так не считаешь, Синди? — Мне кажется, дело в смене климата. После солнечной Италии погода Нью-Йорка лишь угнетает, — очередная ничего не значащая фраза, чтобы поддержать диалог, чтобы вновь продолжить игру в семью, когда внутри раздирает волнение. — Со мной всё хорошо, папа, — произнесла Холли, а заметив на себе оценивающий взгляд отца, поспешила его еще раз заверить, — правда. Мне просто не хватает веселья, только и всего. — Действительно, тебе нужно провести время в компании одногодок, — для мужчины Холли всегда оставалась маленькой девочкой, а встречи с одногодками в его представлении все так же были разговорами за чашкой чая. — Джонатан, мне нужно съездить в родной город. Нужно решить некоторые проблемы с документами касательно недвижимости, — собравшись с силами, произнесла Синди, а затем её целиком и полностью поглотил страх. Она ожидала, но боялась реакции Джонатана, ведь от неё зависело всё. — Мне кажется, эти проблемы вполне могут решить мои юристы. Или ты им не доверяешь? — одного взгляда мужчины было достаточно, чтобы Синди потеряла все слова и не знала, что ему ответить. Но помощь появилась неожиданно. — Полагаю, Синтия просто заскучала по родным местам. Будет нечестно лишать её удовольствия насладиться природой провинции, — Холли захихикала, после чего вызывающе посмотрела на брюнетку. — Хорошо, Синди. Если тебе будет так угодно… Спустя два часа Синди уже направлялась в родной город, мчась на своем красном автомобиле, подаренном Джонатаном. Стоя на светофоре, она решила написать сообщение Джастину, но вместо этого отправила лишь короткое «Уже скучаю» Джонатану.

***

Их городок был маленьким и совершенно бесперспективным. Заканчивая школу, каждый подросток мечтал убежать, словно там, за его пределами, их ждала более яркая, интересная, да и лучшая во всех аспектах жизнь. Когда-то они с Джастином убежали, но порой Синди казалось, что если бы они остались здесь, сейчас их жизнь была бы более счастливой. Во всяком случае, более честной так точно. В городе царила давящая тишина, как случалось каждый раз, когда кто-то из его жителей умирал. Скорбели всё, даже если не особо жаловали человека при жизни. Патрицию же в большинстве своем уважали, считали хозяйственной и умной женщиной, пусть и не с очень счастливой судьбой. Подъехав к кладбищу, Синди поняла, что похороны уже закончились. Люди в темной одежде огромными потоками выходили за ворота и рассеивались среди узеньких улочек городка. Сидя за рулем машины, девушка увидела много знакомых лиц, но не увидела Джастина. Лишь когда большинство людей ушли, Синди позволила себе выйти из автомобиля. Он сидел около могилы и громко плакал, не замечая весь мир вокруг. — Мне так жаль, Джастин, — произнесла девушка, пытаясь найти нужные слова, но Джастин сразу вздрогнул, услышав её голос. Он поднялся на ноги и взглянул в её глаза с беззащитностью ребенка. — Ты приехала. — Не могла не приехать, — произнесла она, боясь его обнять, но парень сделал это первым. Лишь она могла его утешить одним своим присутствием. Всё его детство — в огоньке её глаз, первая влюбленность — в запахе её волос, вся боль и обида — в нежности её губ. Она — одна из двух самых главных женщин в его жизни, и если первую он потерял, вторую так просто не отпустит. — Как ты узнала? — спросил Джастин, вдыхая аромат её волос. Он скучал. — Холли. Мне сказала Холли, — Синди скучала не меньше его, но сейчас, когда она ощущала слёзы, что большими каплями капали на её шею, сердце девушки щемило от боли. Слишком много потерь в жизни Джастина, которых быть не должно. — Я сделал ей больно, да? — и даже сейчас, в один из самых тяжелых моментов в собственной жизни, он переживал о других. — Она очень тебя любит, Джастин, — проговорила девушка без осуждения, но с огромнейшим сожалением. — А ты любишь меня, Синди? Скажи мне, — он взглянул ей в глаза с такой надеждой, что есть еще в мире кто-то, кому он действительно нужен. Любовь Холли он в расчет не брал, потому что сам не мог ответить взаимностью. — К сожалению для нас двоих, — начала Синди, ощущая, что сама уже плачет, но желая продолжить, почувствовала, как Джастин накрыл её солёные от слёз губы своими. И, пожалуй, случилось самое неуместное в этой ситуации — поцелуй.