IV
5 июля 2016 г., 23:32
До восьми утра Юнги не мог заснуть, поэтому решил съездить в магазин за продуктами и в клинику, чтобы забрать некоторые препараты. Юнги просто не знал, чего можно ожидать от Чимина сегодня, поэтому лучшим решением было подержать его на клозапине.
Припарковавшись около дома, Юнги занес пакеты на кухню и пошел к Чимину. Подходя к комнате, он услышал тихий голос, доносящийся из-за двери. Юнги остановился и с недоумением уставился на дверь.
10 лет назад:
Маленький мальчик сидит в песочнице. Его раздражает, что куличики не держат форму. Он смешно наморщивает носик и стучит ладошкой по куличику.
— Что ты тут делаешь? — раздаётся ломкий мальчишеский голос.
Малыш вздрагивает, роняя из рук ведерко.
— Леплю… — испуганно шепчет Чимин. — А ты кто?
Тот подходит ближе, широко улыбаясь.
— Меня зовут Чонгук. А ты? — мальчик присаживается и поднимает лопатку.
— А я… Чимин.
— Тебе помочь? — Чонгук смотрит на Чимина, всё так же ярко улыбаясь.
— Они не получаются.
— Куличики? Ну, потому что песок сухой, — он встаёт. — Пойдем, я знаю, где можно взять воды.
— Постой, — Чимин неуверенно останавливается. — Мне не разрешают отсюда уходить.
Чонгук слегка хмурится, а потом с широкой улыбкой подходит к малышу:
— Чимин, — начинает он, — тебе не два года, и с тобой ничего не случится, тем более я буду рядом.
Дети смотрят друг другу прямо в глаза.
— Ты веришь мне?
И Чимин кивает.
***
Юнги открыл дверь и увидел парня, смирно сидящего на кровати. В комнате было темно, несмотря на то, что уже был день. — Чимин, — аккуратно спросил Юнги, проходя в комнату, — с кем ты говорил? — Ни с кем, хён, — голос Чимина был спокойным, но глаза Пака были испуганные. Юнги подозрительно посмотрел на него, но решил оставить эту тему на потом. Он подошел к окну и открыл шторы. Яркий свет проник в комнату, заставляя Пака поморщиться, и закрыть лицо руками. — Я принес тебе таблетки. Ты должен пить каждый день по одной капсуле, — Юнги поставил белую баночку на стол и посмотрел на парня. — Зачем? Думаешь я чертов психопат? — Чимин усмехнулся и откинул голову на подушку. Юнги вздохнул: — Я приготовлю что-нибудь поесть. Выпей таблетки, умойся и приходи вниз, — Юнги еще раз смерил Пака подозрительным взглядом и вышел из комнаты. Воображение — отличная штука. Вот хочешь ты, например, увидеть громадную змею или таракана — и вот оно тут, рядом. А захотел — и вот оно, счастье, на ладони. Иногда что-то выходит за рамки нашего сознания, и мы можем видеть или слышать то, что желаем. Раньше Чимин мог видеть Чонгука редко, но одержимость парнем стала частью его жизни. Сначала была легкая заинтересованность, а потом, с каждой игрой, с каждой проявленной им эмоцией, это начало превращаться во что-то большее. И почему-то это не проходило. Обидно. Кажется вот он: протяни руку и дотронешься до него, но нет. Действительно, болезнь. Иногда приходило ощущение, что его вообще нет, а все, что видел Чимин — это лишь плод воображения. Но раз за разом эти сомнения лопались, как мыльный пузырь на солнце, как только юноша снова видел своего воображаемого друга. Чимин, кажется, вообще находится в другой вселенной. У него своя болезнь, своя вселенная и, конечно же, своя шизофрения. Счастье близко, но его можно и не заметить через призму отчаяния, которую выстроил сам человек. Для кого-то счастье — это питомец, для кого-то — сладкое или гороскоп, а для кого-то — голоса в собственной голове и воображение. Юнги сидел на кухне и мешал ложкой свой уже остывший кофе, смотря ежедневные новости по телевизору. Вдруг он услышал шаги, а потом на кухне появился Чимин. Как обычно, его лицо украшали мешки под глазами и улыбка. — Какие планы на сегодня? — прохрипел он, пересекая кухню, чтобы запить таблетки водой. — Нам нужно поговорить, — Юнги посмотрел на спину Чимина и продолжил: — Ты говорил, что в детстве общался с другом. Можешь описать его? — Не думаю, что я хочу это делать, — Чимин горько улыбнулся, прежде чем поднести стакан к губам. — Ты помнишь что-нибудь со вчерашнего вечера? — Ничего, — Чимин пожал плечами и поджал губы, прежде чем подойти и сесть за стол. — Я должен отвести тебя в больницу, — Юнги отвернулся к телевизору, бессмысленно пялясь на экран. — Нет! — приглушенным яростным голосом выкрикнул Чимин, бросая на пол тарелку с едой. Тарелка разбилась с большим грохотом и осколки перемешались с нетронутой едой. Юнги нахмурился, поворачиваясь к парню, который пытался подавить очевидную нарастающую злость. — Чимин? — Юнги смог сказать только это, глядя на парня, мышцы которого напряглись, а зрачки, расширившиеся словно после бутылки адреналина, сделали глаза чертовски темными и злыми. Юнги тяжело вздохнул и опустился на колени, чтобы осторожно собрать осколки разбившегося стекла. Шепотом Юнги проклинал парня, игнорируя боль от кровоточащих порезов. Чимин взглянул на Юнги, который возился с разбитым стеклом. Юнги снова тихо ругнулся, а затем вздрогнул, когда услышал смех парня. — Ты порезался, — бессмысленно сказал тот, подходя и присаживаясь рядом с Юнги на колени, чтобы взглянуть на пораненные пальцы. — Уйди, — холодно отрезал Мин. Чимин покачал головой и потянулся к стеклу. — Блять. Я сказал тебе уйди! — выкрикнул Юнги. Ему надоело. Надоели вечные провалы в памяти у этого парня и раздвоение личности. Он больше не мог находиться в одном доме с этим придурком. Но черт возьми, какого хрена Юнги так тянет к Чимину? — Хён, — Чимин потянул парня за край футболки. Юнги закатил глаза: — Чимин, иди в свою комнату! — он схватил руку парня, но сразу же отпустил, заметив, что Чимин сморщился. — Что это? — натянуто спросил он, указывая на порезы, ползущие по правой кисти. — Ничего, — Чимин убрал руку, и отпустил глаза вниз. — Зачем ты это сделал? — прямо сказал Юнги, не обратив внимания на то, как высокомерно это прозвучало. Будто бы он был отцом Чимина, будто бы сын сломал игрушку. Но, тем не менее, юноша вздрогнул, стремительно отступил. Юнги открыл и закрыл рот, — он заметил, что это довольно часто происходит в последнее время. — Я… — Чимин покачал головой, — я не помню, — он пожал плечами и пошел в свою комнату. Должна быть причина тому, что Чимин плел такую неразборчивую паутину лжи, запутывая Юнги всё сильнее, теряя огромные куски реальности. Юнги не мог описать то, что чувствовал. Он не имел ни малейшего понятия, как ему реагировать. Ему казалось, что Чимин притворяется. Но беспокойство на лице парня заставляло сразу же передумать. У Юнги складывалось ощущение, что тот подавляет все свои воспоминания, чтобы больше не было слез. Даже когда Чимин поступил в больницу, он действительно многого о себе не знал. Юнги кажется, что Чимин раздвоился, раскололся пополам, и одна его половина горяча, как огонь, а другая холодна, как лед, одна нежна, другая жестока, одна трепетна, другая тверда, как камень. И каждая половина его раздвоившегося «я» старается уничтожить другую.
