Сорок восемь часов счастья

      Гарри приоткрыл глаза. Увидев деревянный потолок старой лачуги, он несколько удивился, хотя и прекрасно помнил, что уснул здесь. Он медленно сел в кровати и огляделся, и тут вдруг в его голове что-то щелкнуло. — Гермиона, — обеспокоенно спросил Гарри, девушка, стоявшая у открытого окна обернулась. — Где же мы? — Откуда мне знать, — склонила голову на бок Гермиона. — Это твои воспоминания, а не мои. Гарри мрачно обвел взглядом их временное пристанище и вдруг вспомнил. Он как будто все время помнил это место, только вот сейчас на мгновение забыл. — Это бывший дом Мраксов, — угрюмо промолвил он. — Пошли лучше отсюда. Гермиона пожала плечами и вышла на улицу. — Дамблдор показывал мне это место в Омуте памяти незадолго до своей… Смерти. Это воспоминание не из приятных, — пояснил Гарри, следуя за ней. — А хочешь увидеть другое воспоминание? — спросила его Гермиона. Вокруг все снова поглотила белая пелена. Они стояли у какого-то портрета, висевшего прямо в воздухе. Гермиона толкнула его, и перед ними открылся вид на длинный освещенный коридор, по нему шло двое подростков, они что-то шумно обсуждали и ели бутерброды. — Разумеется, я знала, что заявку ты не подавал, — увлеченно говорила девочка с кудрявыми волосами, усиленно жестикулируя руками и успокаивая черноволосого мальчишку в очках, шедшего рядом с ней. Губы Гарри дрогнули в улыбке. — Это ведь было в том году, когда проходил Турнир Трех Волшебников, — сказал он Гермионе, они оба пошли по пятам за детьми. — Только ты мне тогда и поверила, даже Рон от меня отвернулся. — Да, — просто улыбнулась девушка. — А потом еще, ты ведь помнишь, был бал. Ты тогда танцевал с Парвати… — А ты с Крамом, — прервал Гарри. Повисло неловкое молчание. — Хочешь, потанцуем? — вдруг спросила Гермиона, останавливаясь и заглядывая Гарри в лицо. — С тобой? О, ну я… Прямо здесь? — законфузился тот, легкий румянец тронул его щеки. Гермиона взяла его за руку и повела за собой. Свернув за угол коридора, они вдруг оказались в Большом зале. Там царил полумрак, свет исходил лишь от нескольких факелов, горевших по периметру, и никого… Гермиона вывела Гарри на самую середину. На ней внезапно появилось прекрасное красное платье. — Совсем как тогда, — подумал Гарри. Девушка положила правую руку ему на плечо, а левую, с зажатой в ней рукой Гарри, подняла вверх. Какое-то странное, давно незнакомое чувство мощной волной нахлынуло на душу Гарри и размягчило ее, он прерывисто выдохнул и слегка, все еще смущаясь, приобнял Гермиону за талию. Как из-под земли внезапно полилась музыка: тихая, спокойная, как песнь феникса. Гарри не сознавал, как переставляет ноги, они двигались как-то сами по себе, без команды мозга, единственное, что он видел в этот момент, было сияющее лицо Гермионы прямо перед ним. Она нежно улыбалась ему, и они кружились в танце по опустелому Большому залу. — Как же я раньше этого не замечал, — думал Гарри. — Ведь если, если и она тоже… Значит, мы давно могли бы быть счастливы вместе! И почему, для того чтобы осознать это, мне потребовалось целых семь мучительных лет. А счастье все это время было рядом, порхало прямо под носом трепещущим золотым мотыльком. И сердце Гарри заходилось в радостном упоении, ему казалось, что он бы мог вот так всю жизнь кружить по залу с Гермионой и наслаждаться каждой секундочкой, таким сладостным вознаграждением после стольких лет ожидания. Но музыка вдруг резко остановилась. Гарри замер. — Что случилось? — спросил он у Гермионы, останавливаясь и вглядываясь ей в лицо. — Все хорошо, глупыш, — она звонко рассмеялась, кладя руки Гарри на плечи. — Просто нам надо идти дальше. Она подала Гарри руку. — С тобой хоть на край света! — благоговейно отозвался тот.       Они покинули зал и пошли влево по коридору, который таял с каждым их шагом, уступая место пустоте. Постепенно до Гарри начали долетать обрывки чьих-то криков, топот множества копыт, визги, а вокруг стали появляться могучие стволы елей, уходившие верхушками в самое небо. Гермиона отодвинула в сторону большую еловую лапу, свесившуюся прямо на их пути, и Гарри снова увидел себя, только теперь пятнадцатилетнего. Он стоял посреди целого стада кентавров, Гермиона-подросток, крепко сжав его руку, жалась чуть позади. — Убирайтесь из нашего леса! — прогремел голос гнедого Магориана, он стоял на небольшом взгорье и бросал на детей грозные взгляды. — Вашего леса?! — взвизгнул противный голос, который Гарри был до боли знаком. Это кричала Долорес Амбридж, теперь он все вспомнил. Тогда из-за него Гермиона, Рон, Полумна, Джинни и Невилл рисковали своими жизнями, помогая ему спасать Сириуса, которого, как думал Гарри, схватил Волан-де-Морт. Гарри обернулся к взрослой Гермионе. — Без твоего плана нам вряд ли бы удалось заманить Амбридж в лес, и как ты ее тогда не испугалась? — Я просто знала, что ты бы на моем месте поступил бы точно так же, — просто ответила девушка. — Ты всегда жертвовал собой ради других. На этих словах Гарри почему-то вспомнил Рона. А ведь действительно, все эти годы, что они втроем проучились в Хогвартсе, а потом искали крестражи, Гарри приносил в жертву их дружбе свою искреннюю любовь к Гермионе. — А помнишь Отряд Дамблдора? — спросил он, чтобы хоть как-то сменить тему. — Да, теперь и трудно представить, что какие-то пятнадцатилетние подростки бросали вызов министерству магии, — покачала головой Гермиона. — Помнишь наше первое собрание в «Башке борова»? — Да, ведь это ты тогда настояла, чтобы я обучал вас защите от темных искусств. Я думал, что ты просто сошла с ума! — вскрикнул Гарри и посмотрел в глаза Гермионе. Проживая заново все эти моменты своей жизни, он как будто заново осознал, как же много она для него сделала, как же много она для него значит. Гермиона всегда находилась рядом в трудную минуту, поддерживала его, Гарри, а он так и не нашел в себе сил хоть раз признаться ей в своих чувствах, пряча их под видом дружественной привязанности. — А потом понял, что это я сам сошел с ума… От тебя, — тихо прибавил он. — Не вини себя, — вдруг сказала Гермиона, точно прочитав его мысли. — Ты тоже кое-что для меня делал. Идем за мной.       Минуя растворяющиеся в тумане небытия ели и кустарники, они свернули на маленькую тропку, которая вскоре превратилась в кафельный пол. Гарри и Гермиона оказались в каком-то классе, за партами сидели ученики. Гарри тут же признал этот кабинет: его наполняли разноцветные пары и диковинные запахи, исходящие из нескольких котлов, стоящих на партах у детей. Они оказались в подземелье во времена Горация Слизнорта. Тот о чем-то разговаривал с Гарри за партой, взрослый Гарри прислушался. — «Моя подруга маглорожденная, и причем лучшая в нашей параллели». Это и есть это подруга, надо полагать? — спрашивал, улыбаясь во весь рот, Слизнорт. — Да, сэр, — ответил ему шестнадцатилетний Гарри, чрезвычайно гордый собой. — А… Тот самый день… — протянул взрослый Гарри. Действительно, этот день он помнил очень хорошо, ведь тогда он впервые осознал, что и Рон влюблен в Гермиону, когда тот в свою очередь попытался сделать ей комплимент. Ту ночь Гарри не спал, его разрывало от осознания несправедливости. Почему он, Гарри, должен страдать, пытаясь не разрушать их дружбу, а Рону ничего не стоит поставить на ней крест, сойдясь с Гермионой. Тогда он впервые почувствовал, что взаправду может возненавидеть даже такого друга, как Рон. — Пойдем отсюда, — обратился Гарри к Гермионе, тяжело вздыхая. — Прости, я не подумала, что тебе будет неприятно это вспоминать, но у меня в запасе осталось еще одно воспоминание, — сказала она, участливо глядя Гарри в глаза и слегка потрепав его по плечу.       Они шли уже довольно долго, потянуло холодом. Гарри на очки налипали снежинки, летевшие из ниоткуда. Кругом стали появляться сугробы и занесенные снегом кресты. Ботинки Гарри ступили в разноцветное пятно света, он поднял голову. Проходя сквозь витражи, свет из маленькой церквушки причудливо раскрашивал белый снег красочными цветами. Гарри вздрогнул, припоминая это место. Он обернулся к Гермионе. Она стояла возле какой-то могилы. Гарри неспешно подошел к ней. На низком мраморном надгробии легко читалась золотая надпись:

Лили и Джеймс Поттер. Дата смерти: 1981 год

На Гарри будто вновь напала какая-то тоска, заполняющая грудь, мешающая дышать, придавливающая к земле. У могилы стояли еще двое. Это были Гарри и Гермиона из воспоминаний. Они стояли рядом, девушка положила голову на плечо Гарри. — Ты никогда не был один, — прошептала настоящая Гермиона. Гарри поднял на нее голову. Ее глаза решительно сверкали в свете огоньков деревенской церкви, губы были сложены в тонкую полоску, а руки сжимались в кулаки. Гарри до глубины души тронула эта беззаветная преданность, и как он ее понимал, ведь сам чувствовал то же самое. Гарри шагнул к Гермионе и обнял ее за плечи. — Не оставляй меня, прошу, никогда не оставляй меня… — задыхаясь, прошептал Гарри. Девушка потянулась к нему и прижалась к его груди. Это прикосновение будто перетряхнуло все внутренности Гарри, ему не хватало воздуха, казалось, вся та любовь, что копилась в нем годами, готова была сейчас выплеснуться горячим потоком и затопить все вокруг. Гарри судорожно стиснул руки Гермионы и нагнулся, чтобы прикоснуться своими разгоряченными губами к ее губам, но тут произошло что-то странное. Перед его глазами все поплыло, завертелся водоворот красок, ноги оторвались от земли, и единственным, что, казалось, удерживало Гарри на земле, не давая провалиться в никуда, были холодные ладони Гермионы.