Epicentrum

      Гермиона Грейнджер пришла в себя через несколько часов после случившегося. Она открыла глаза и, осмотревшись, узнала знакомые стены больничного крыла Хогвартса – обители мадам Помфри. Попытавшись чуть приподняться, девушка ощутила острую боль в висках. Взгляд с трудом фокусировался, периодически размывая изображение.       – На твоем месте я не был бы так активен, – равнодушно прозвучал голос со стороны, заставив девушку озираться в поисках присутствовавшего. Заметив силуэт у окна, она прищурилась, силясь определить в сумеречном свете личность говорившего.       Человек стоял спиной к ней, держа руки в карманах брюк. Определенно, он не походил на ее друзей: ни Гарри, ни Рон не любили официальный строгий стиль в одежде. Между тем, молчание затянулось, и неизвестный решительно обернулся. В ночном свете Гермиона заметила, что у посетителя были короткие не естественно светлые волосы.       – Малфой? – произнесла девушка, не веря своим глазам. Драко Малфой в больничном крыле ожидает ее пробуждения. Такое даже во сне не могло случиться.       – С возвращением, Грейнджер. Рад, что память тебе не отшибло, – усмехнувшись ответил тот, усаживаясь на табурет около ее кровати.       – Что ты здесь делаешь? – неуверенно пробормотала Гермиона, стараясь удержаться, чтобы не отодвинуться на кровати подальше от парня.       – Не поверишь, но жду, когда гриффиндорская принцесса в себя придет! – девушка не понимающе уставилась на него. – Да нет, конечно. По «счастливому» стечению обстоятельств я что-то вроде временной сиделки. Поттер и Уизли сейчас у МакГонагалл ожидают прибытия делегации от Министерства, меня же оставили здесь, увеличив лимит своего доверия, – недовольно добавил Малфой, изо всех сил стараясь вернуть себе прежнее равнодушие.       – Удивительно, что ты не в самой гуще событий. Как-то не по-малфоевски, – саркастично отметила Гермиона, наблюдая, как меняется лицо Драко.       – По-Малфоевски? Серьезно? Как правило, это удел легендарного трио, разве нет? – в той же манере, что и Грейнджер, парировал Драко. На это ей было нечего ответить. В помещении вновь воцарилось молчание.       – Кто меня вытащил? Я помню, что поезд пошатнулся, потом появились Пожиратели. Меня откинуло к дверям, когда выбило стекло, и больше я уже ничего не помню, – пробормотала Гермиона, не надеясь, что Малфой может знать ответ на этот вопрос. Однако тот сразу же ответил:       – Твой рыжий герой нашел и вытащил тебя.       – Откуда ты знаешь?       – Я был в том же поезде, если ты не забыла, а вот почему тебя понесло так далеко от женишка – это еще вопрос, – Драко пристально посмотрел на Грейнджер, но она ничего не ответила и отвела взгляд, давая понять, что отвечать на этот вопрос не будет.       – Что ж, думаю, теперь у вас есть повод помириться. Я, пожалуй, пойду. Дорога вышла не самой легкой. До встречи, Грейнджер, – заключил парень и направился на выход, не дожидаясь прощального ответа.

***

      Оставшись наедине с собой, Гермиона Грейнджер изо всех сил старалась заверить себя, что не сошла с ума. Если попытаться вспомнить, когда она вот так спокойно разговаривала с Малфоем, то ответ очевиден: никогда. Однако, пожалуй, это первый раз, когда всю ситуацию усложнила она сама, а не он или его компания. Возможно, следовало как-то более тактично обойти этот вопрос. Ему совсем не обязательно знать о том, что происходит в ее личной жизни и уж тем более, о том, что они с Роном ссорятся по любым пустякам.       В последнее время их отношения с парнем действительно серьезно осложнились. Ситуация достигла Апогея, когда ее возлюбленный узнал, что она вступила в ряды добровольцев. В его жизни Гермиона должна быть подальше от всего, что могло причинить ей вред. Для девушки же его страхи не были достаточным аргументом. Каждый раз в порыве злости Рон пытался усовестить ее, приводя в пример смерть Фреда. Она всё понимала, но сделать ничего не могла: эта школа была и ее домом. Чувство долга дало трещину их отношениям. В поезде они в очередной раз поссорились по этой же причине. Рон неосмотрительно начал высказываться Гарри насчет безрассудности решения Грейнджер, на что сама она смолчать не смогла. Слово за слово, и огонь разгорелся с новой силой. Гермиона решила, что лучший способ остановить скандал – просто уйти и остаться наедине с собой, что и попыталась сделать, ища свободное купе. В одном из таких ей и повстречался Малфой. И ведь в ту встречу они тоже почти хорошо пообщались, если бы она не затронула, очевидно, все еще болезненную для него тему.       – Гермиона! – раздался голос Рона Уизли, чем вывел девушку из необычных воспоминаний. Он и Гарри только вернулись и, видимо, сразу же направились к ней. Их лица светились радостью. – Ты пришла в себя, наконец-то. Мы очень переживали.       – Всё хорошо, ребят. Я в порядке, – неловко поправив одеяло, ответила Грейнджер.       Парни сели около нее, всматриваясь в ее лицо, словно пытаясь удостовериться, что она говорит правду. Гермиона ждала от Рона чего-то большего, хоть и прекрасно помнила, что при Гарри своих чувств они излишне никогда не проявляли. Тем не менее, любая девушка, испытав стресс, да еще и побывав на грани жизни и смерти, ожидает от возлюбленного больше эмоций, чем обычное «переживали». Особенно, если это человек, который жертвовал собой ради тебя.       – Спасибо, Рон, – добавила Гермиона к своему сдержанному ответу. Рональд недоуменно покосился на нее.       – За что? – спустя еще несколько секунд гляделок спросил он.       – До вас здесь был Малфой. Он рассказал мне, что ты спас меня за несколько секунд до падения поезда, – улыбнувшись скромности своего парня, который краснел прямо на глазах, пояснила Грейнджер. Ответа не последовало. Парни переглянулись между собой, и Гарри вдруг серьезно произнес:       – Гермиона, послушай... то, что сказал Малфой. В общем, мы не знаем, зачем он так сказал, но все же ты должна знать правду. Это не Рон тебя спас, – осторожно закончил парень, стараясь избегать взгляда девушки.       – То есть как это? – всё еще нелепо улыбаясь, отозвалась та, попеременно смотря то на Гарри, то на Рона.       – Когда напали Пожиратели, я кинулся тебя искать, но не смог найти. Поезд начал падать, – Уизли нервно сглотнул, так и не закончив объяснение. Смотреть в глаза Гермионе было стыдно, потому он не сводил взгляда со своих рук, которыми активно жестикулировал, помогая себе подобрать слова.       – Стоп! Если это были не вы, то кто тогда меня спас? – настороженно задала вопрос Гермиона, надеясь, чтобы имя, которое так напрашивается, никто не произнес.       – Тот, кто сказал тебе, что это я, – словно прочитав ее мысли, Рональд обошел точные данные о спасителе, но факт есть факт: Драко Малфой.       – Мы аппарировали к воротам школы, когда поезд уже почти сорвался вниз. Тебя так и не нашли, а поезд уже опустел. Мы были уверены, что ты уже трансгрессировала. Пока у ворот спустя мгновение после нас не появился Малфой, державший тебя на руках в бессознательном состоянии. Он сразу же передал тебя нам и ушел, сообщив только, что нашел тебя в одном из купе и тебе нужна помощь мадам Помфри, – поспешно добавил Гарри, стараясь немного разбавить напряжение.       – Получается, я теперь обязана ему, – растерянно произнесла Гермиона, смотря прямо перед собой и не представляя, как теперь вести себя с бывшим врагом. Эмоции сменяли одна другую. Сложно было представить, что теперь она в долгу перед бывшим слизеринцем. К этому чувству примешивалась и обида от разбитых надежд. Ее героем оказался вовсе не тот, кого она любила всем сердцем, а тот, кто скорее бы дал ей умереть, но почему-то не сделал этого.       – Тебе совсем не обязательно, – начал Рон, но, получив от своей девушки озлобленный взгляд, тут же замолчал.       – Нет, Рон. Я ему теперь должна. Малфой нашел меня и вытащил. И если бы не он, не было бы у вас ни подруги, ни девушки! – почти прошипела Грейнджер, понимая, что начинает злиться.       Повода для гнева, по правде говоря, у нее не было, потому что она осознавала, что не хотела бы стать причиной для риска жизни Гарри или Рональда. Однако непонимание и разочарование, которые проснулись раньше, чем разумный подход, уже захлестнули ее, затопив яростью.       – Мне нужно отдыхать. Думаю, вам тоже стоит пойти спать. Уже поздно, – быстро проговорила девушка, желая, чтобы парни скорее ушли.       Гарри и Рон сразу же поднялись со своих мест и, пожелав ей спокойной ночи и выздоровления, покинули больничное крыло. Удивительно, что после крушения поезда, Грейнджер здесь оказалась совсем одна. Единственная пострадавшая. Тем не менее, сейчас ей было необходимо это уединение. Просто для того, чтобы подумать, как теперь вести себя.       Драко Малфой всегда создавал проблемы и доставлял неприятности, но сейчас он значительно осложнил ситуацию, разрушив часть устоев в их взаимоотношениях, даже если у него были какие-то свои мотивы. Мало того, что им удалось спокойно поговорить, так еще и жизнь ей спас он, а не тот, в кого поверить было бы легче.       Горечь сожаления затопила с головой и отозвалась усталостью по ослабевшему организму. Решив, что завтра она просто поговорит с Малфоем и поблагодарит его (ведь сложного в этом ничего нет), Гермиона закрыла глаза и очень быстро погрузилась в сон.

***

      Следующее утро, наступившее неожиданно быстро, поубавило уверенности в успехе разговора, но Грейнджер изначально была не из робкого десятка и, если уж что-то решила, не успокоится, пока не добьется.       Особых усилий, чтобы уговорить мадам Помфри ее отпустить, не потребовалось, и под клятвенные обещания принимать в срок все зелья девушка смогла отправиться на завтрак к своим друзьям.       Пройдя к себе в комнату, которая теперь, по указанию МакГонагалл, располагалась совершенно в другом крыле замка, Гермиона переоделась и, нацепив улыбку из разряда «все хорошо», отправилась в Большой Зал.       Перед дверьми девушка чуть приостановилась, в очередной раз прокрутив в голове заготовленные с самого утра фразы.       Выдохнув, она шагнула внутрь: не изменилось практически ничего. Главным отличительным признаком было отсутствие большого количества студентов. В Зале стоял гул, но его создавали лишь возбужденные предстоящей эвакуацией дети. Она снова почувствовала себя студенткой Гриффиндора, хоть это ощущение и возвращало ее мысли к войне, унесшей жизни стольких ее знакомых и друзей.       Покачав головой, чтобы развеять все посторонние мысли, Грейнджер осмотрелась и заметила напряженно застывших Рона и Гарри за столом Гриффиндора. Рядом с ними дружно общались между собой вернувшаяся из своего путешествия Полумна, Джордж, Невилл и еще несколько бывших однокурсников, которые не были знакомы ей так же хорошо. Кивнув компании, Гермиона перевела взгляд на стол Слизерина, где в гордом одиночестве сидел не кто иной, как Драко Малфой.       Втянув побольше воздуха в легкие, девушка направилась прямо к нему. Почти дойдя до стола, она заметила, что он смотрит прямо на нее. Волнение казалось вытеснило весь набранный в легкие воздух, как бы смешно это ни было.       "Мерлин, она прошла войну, но боится начать разговор с тем, кто в этой войне был на другой стороне и оказался проигравшим!"       Девушка почувствовала, как начинает краснеть от собственной неуверенности и глупости, а Малфой все еще продолжал прожигать ее взглядом, ожидая от нее какой-нибудь длинной нудной речи. Конечно, он уже понял, зачем она идет к нему, но ее молчание конкретно подбивало эту уверенность в его правоте.       Встав напротив, Гермиона с ужасом поняла, что все слова вылетели из головы, а слизеринец не преминул воспользоваться ее растерянностью.       – Всё же думаю, тебе следовало остаться у мадам Помфри. Твои мыслительные процессы все еще заторможены, – усмехнувшись, начал Драко, взяв в руки первую попавшуюся газету из утренней почты для отвлечения внимания.       Такая насмешливость в голосе парня побудила Грейнджер очнуться. Резко сев за стол напротив Малфоя под удивленные взгляды, подходивших слизеринских студентов, девушка выпалила:       – Я хочу поговорить!       – Какая неожиданность! Грейнджер, я уже понял, что ты не любоваться мной пришла. Тем не менее, что бы это ни было, твои друзья, очевидно, не были в курсе твоей задумки, – все также увлеченно просматривая какую-то газетенку, отозвался парень, лишь под конец бросив взгляд в сторону гриффиндорского стола, откуда за ними внимательно наблюдали.       – Я знаю, что это ты меня спас, – игнорируя его ответ, произнесла Гермиона, наблюдая за Драко.       Парень в одно мгновение сжал пальцы, чуть смяв газету, но практически сразу расслабил руки, опустив бумагу на стол, и невозмутимо посмотрел на собеседницу. Он ничего не говорил, а в ушах у Грейнджер, она могла поклясться, были слышны удары ее собственного сердца о грудную клетку. Будь это возможно, Малфой бы уже насквозь просверлил в ее голове дыру.       Молчание стало невыносимо тягучим, вязким. Хотелось встать и уйти, но девушка ждала какой-нибудь реакции, пусть даже раздражения или очередной ухмылки. Драко, казалось, тоже ждал какого-то продолжения, но, так и не дождавшись, он все же ответил:       – Мне кажется, ты не донесла весь смысл того, что хотела сказать.       – Я хочу знать, почему ты не сказал правду, – отрезала Гермиона, разозлившись на его язвительный комментарий и то, что ситуация вновь уплывала из-под ее контроля.       – Не слишком ли много привилегий для спасенной, м? – протянул Малфой, наблюдая, как румянец на щеках бывшей однокурсницы становится все ярче. Он знал наверняка, что эта краска вовсе не смущение. Девчонка всегда себе на уме, но сейчас она явно злилась.       – И всё же, – сдержанно произнесла Гермиона, прекрасно понимая, что Драко ожидал более экспрессивной речи.       – Всё же ты могла бы не копать так глубоко, чтобы не знать настоящее имя спасителя и не сидеть сейчас здесь, краснея оттого, что просто не в состоянии сказать бывшему Пожирателю и врагу вежливое, хоть и ничего не стоящее «спасибо».       – Но ты ведь совершил благородный поступок! – возмущенно воскликнула девушка, не понимая, почему Малфой так старательно избегает этого. Драко же резко поднялся из-за стола.       – Грейнджер, я сюда приехал не из благих побуждений. Не потому, что хочу увешать грудь медалями за спасенные жизни и подвиги. Я приехал, как уже и говорил, потому что не было выбора. И мне абсолютно не важно, что я вытащил тебя. Там мог быть кто угодно. Теперь все ясно? – прошипел он и как обычно, бросив далеко не новый презрительный взгляд в ее сторону и не дожидаясь ответа, отправился на выход.       Оставшись сидеть одна за столом Слизерина, Гермиона вновь почувствовала себя неловко. На самом деле, Малфой ведь прав: на ее месте мог быть любой. И да, она так и не поблагодарила его.       – Мисс Грейнджер, какой сюрприз! – вмешался в ее сознание знакомый голос.       Девушка подняла голову и увидела перед собой широко улыбающегося мулата Блейза Забини, одного из лучших друзей Малфоя, насколько позволяла вспомнить ее память.       – Блейз, – ответила Грейнджер, не зная, с какой эмоцией на него реагировать.       – Признаться, не ожидал, что застану тебя с Малфоем с утра пораньше за нашим столом. Однако лица твоих гриффиндорских друзей прекрасно поднимают мне настроение. Они даже сместили мое любопытство на второй план, – все так же радостно произнес Блейз, принимаясь за завтрак.       Грейнджер сидела рядом с ним, пребывая в абсолютнейшем ступоре. Пожалуй, она так бы и сидела дальше, если бы мулат вновь к ней не обратился:       – Может быть, ты все же позавтракаешь? Я, конечно, не Малфой, но могу составить компанию не хуже.       – Это не то, что ты думаешь, – пробурчала Гермиона, взяв в руки тост и принявшись его жевать с таким ожесточением, будто он был единственным виноватым в ее утреннем поражении.       – Да я ничего не думаю. Брось, Грейнджер. Нет смысла благодарить Малфоя. Я знаю о том, что вчера произошло. Сюда я прибыл раньше вас, но он мне рассказал. И да, настойчиво рекомендую сделать вид, что ничего не произошло.       – Не понимаю, почему он не хочет показать иную сторону себя, – пробормотала девушка, даже не слушая Забини. Тот замолчал, но, поняв, что она имеет ввиду, тут же нашелся с ответом:       – Потому что ему все равно. Всё, чего он хотел, заменено школьными стенами. Где-то в родных стенах его ждет красавица-невеста, а он вынужден быть здесь. Разве ты бы не хотела сейчас быть где-нибудь подальше от всего этого с Уизли?       Гермиона промолчала, потому что ответить было нечего. Она не представляла себя нигде, кроме Хогвартса. Ей двигало спасение детей, жажда помочь, а не весь этот романтичный бред.       Возможно, Забини интерпретировал отсутствие энтузиазма с ее стороны как-то иначе, потому что его лицо вмиг помрачнело, и он добавил:       – Ммм, я так понимаю, не все так гладко у героев, но это не мое дело. Ты лучше завтракай. Тебе полезно, – кивнув ей на еду, Блейз повернулся к своей тарелке и больше не предпринимал попыток заговорить.       – Спасибо, – искренне произнесла Гермиона парню, разбавившему напряжение, оставшееся от разговора с его другом, и, встав из-за стола, направилась к друзьям, которые тут же набросились на нее с расспросами о ее самочувствии, старательно избегая темы ее общения с Малфоем.

***

      День, начатый на не самой удачной ноте, прошел вполне спокойно. Гермиона старательно перебирала письма обеспокоенных родителей учеников. По просьбе МакГонагалл, девушка обязана была от лица директрисы ответить абсолютно всем на интересующие их вопросы, а также указать дату отправки их чад домой. Без малого, Грейнджер убила на это неблагодарное занятие около пяти с лишним часов, и даже присущий ей трудоголизм уже не справлялся с онемевшими пальцами, сжимавшими перо на протяжении всего этого времени.       – Меня попросили тебе помочь, – раздался позади Гермионы голос Драко Малфоя.       Девушка, лишь на секунду закрывшая болевшие глаза, уже успела задремать, а потому вздрогнула от внезапного появления слизеринца, в одно мгновение проснувшись.       Гермиона хотела было заявить, что в этом нет необходимости, так как она почти закончила, но, посмотрев перед собой, обнаружила еще две новые пачки писем, услужливо принесенных совами. Горько вздохнув, Грейнджер кивнула на место около себя, добавив:       – Присоединяйся.       Спустя пятнадцать минут кропотливой работы, где двое работали совершенно по-разному, с большей частью все же было покончено. Драко Малфой, с огромной скоростью ответивший на более половины всех писем, даже не испортив свой практически каллиграфический почерк, с сочувствием посмотрел на Гермиону. Девушка постоянно терла уже и без того покрасневшие глаза, а ее работа шла гораздо медленнее, так как рука уже просто противилась передвигаться по бумаге, не говоря уже о красоте письма.       – Грейнджер, мне кажется, тебе стоит отдохнуть, – наконец, отозвался Малфой, осознавая, что ее силы, даже если гриффиндорка этого не понимает, уже на исходе.       Она же даже не отозвалась на его реплику, просто потому что мысли были затуманены, а ее голова медленно наклонялась вбок, прямо на плечо сидящего рядом Драко.       Позвав Гермиону еще несколько раз и не получив ответа, Малфой продолжил писать, стараясь игнорировать мерное посапывание у себя на плече. Благо, его рука, которой он старательно вывел множество однотипных сообщений, все еще была свободна. Лишь когда, спустя час, Драко закончил писать последнее письмо и победно откинулся на спинку стула, забыв, что Грейнджер все еще висела на нем, девчонка проснулась.       – Мерлин, я уснула! – ошарашенно воскликнула Гермиона, замечая, что стопка новых писем явно была написана не ее рукой.       – Невероятно! – ехидно ответил Малфой, потирая переносицу.       – Почему ты не разбудил меня? – недовольно спросила Гермиона, на что в ответ получила насмешливый взгляд.       – Да тебя, наверное, даже набатом не разбудить! Учись рассчитывать свои силы. А вообще, видок у тебя неважный. Тебе бы выспаться, – оценивающе произнес Драко, не скрывая удовольствия от того, как Грейнджер за считанные секунды покраснела от злости.       – Знаешь, что, Малфой? Иди к черту! – выпалила девушка и бросилась на выход из кабинета директрисы, где та оставила ее для выполнения порученного задания.       – Я там уже был, – отозвался Драко, но тут же затих, не поверив тому, что услышал. Тем не менее, ему не показалось. Очередной звук удара, и вот уже посыпался потолок на головы ему и Грейнджер, не успевшей выйти из комнаты.       – Что это? – судорожно произнесла Гермиона, со страхом взглянув на Малфоя.       Она так и замерла в дверном проеме, не решаясь сделать еще хоть шаг. Стены заходили ходуном, а пол, казалось, растрескается прямо сейчас. Что-то грохотало этажом ниже.       Со стороны коридора, ведущего к кабинету, послышались чьи-то грубые голоса, в которых Грейнджер не смогла узнать ни одного. Зато побледневшее лицо Малфоя отразило все до мелочей. В долю секунды он схватил палочку и, оттолкнув Гермиону с прохода обратно внутрь, запечатал дверь.       – Что происходит? – Почти шепотом произнесла девушка, стараясь осознать происходящее. Не хотелось верить, что война вернулась так скоро, и все эти слухи о якобы усилившихся Пожирателях стали реальностью. Ужас сковывал, не позволял собраться, взять себя в руки и понять, что делать.       Между тем, голоса становились все ближе, и по мере их приближения выражение лица Драко изменилось до неузнаваемости. Ранее спокойное и равнодушное оно чуть покраснело. В глазах читалась неприкрытая ярость, а рука, которая до побелевших костяшек сжала палочку, подтверждала решимость действовать.       – Малфой, ответь мне! – практически прокричала девушка, отчаянно стараясь не признавать очевидное. Она буквально молила Малфоя встряхнуть ее, заставить осознать происходящее и вернуть ей способность рассуждать и действовать.       Драко видел, что Грейнджер не в состоянии предпринять что-то, и начал думать за двоих. Тщательно оглядывая помещение, он искал выход, но глаза все время цеплялись за испуганное лицо Гермионы, что все еще боролась с собой. Слизеринцу даже стало интересно, как такая маленькая потерянная девочка на протяжении долгих лет была главным мозгом в тройке победителей.       – Пожиратели в Хогвартсе. Пора выбираться, если не хочешь погибнуть от их рук мучительной смертью, – холодно отозвался Драко, но, как ни странно, его ответ, наоборот, вдруг успокоил Грейнджер. Чувствовалось, что стальные нотки в голосе были не просто так. Она поняла: Драко Малфой всегда, наверняка, знал, как выживать. И этот раз не станет исключением.