Epicentrum

      Как обычно, Драко проснулся с первыми лучами солнца. Ощущая, что в комнате не один, он нерешительно открыл глаза, стараясь не шевелиться лишний раз.       На соседней подушке лицом к нему все еще мирно спала Грейнджер. В едва пробивающихся в окно лучах солнца она казалась почти прозрачной. Светлая кожа, не такая бледная, как у него, словно источала тепло, подобно самому светилу, несмелому, утреннему, старавшемуся укутать ее своим светом. На ее лице отражалось спокойствие и умиротворение, и даже подрагивающие ресницы не могли изменить этого.       Драко невольно задумался о том, сколько раз он уже видел такое спокойствие, ощущал эту тишину со времен войны, но все еще не мог привыкнуть.       Просыпаясь утром с Асторией, он так же всегда всматривался в ее черты, каждый раз боясь найти даже намек на тревогу и страх. Но этого не было. То ли потому, что его девушка никогда не была участницей войны напрямую, то ли потому что ее дух и характер были слишком сильны, чтобы позволить ей даже понять, что это такое – переживания.       Гермиона виделась Малфою совсем другой. Ее черты еще можно было назвать детскими, и он мог поклясться, что все, что ей привидится во сне, непременно отразится внешне. Она сморщится, если будет что-то неприятное; губы превратятся в тонкую линию, если что-то будет ей не по нраву, или, наоборот, изогнутся в улыбке, если ее развеселит сон.       Невольно наслаждаясь тишиной и гармонией, что распространялись на него за счет сонного покоя Грейнджер, Драко продолжил ее рассматривать.       Распущенные волосы девушки, казалось, не знали, что такое укладка. Да, он часто видел ее с распрямленными заклинанием волосами, но истинную сущность не скроешь. Только назвать ее «лохматой» сейчас язык бы не повернулся. Кудри, что никак не желали лежать на плече и подушке, едва заметно покачивались в такт размеренному дыханию хозяйки.       Спустившись взглядом к рукам девушки, Малфой заметил, что на безымянном пальце левой руки блестит золотое колечко. Он не сомневался, что это подарок Уизли. И странное негодование заполнило Драко изнутри. Как сам он себе утверждал, о ревности и речи быть не может, но, если откровенно, то более нелепой пары он в жизни не видел. При всей заносчивости Грейнджер и небольшом ребячестве, она все же была умной и даже красивой девушкой. Драко часто замечал взгляды парней на нее. Достойных парней, если справедливо судить. Тем не менее, хоть в его голове и не укладывалось, что она, вопреки всему, выбрала самый непонятный объект симпатии, у которого торможение, по мнению слизеринца, просто было в крови. Неотъемлемый элемент его жизнеспособности.       Рассматривая девушку, Драко увлекся. Было бы странно не воспользоваться моментом. Перед ним была представительница не его мира. Она была простой, не аристократичной и, наверное, прекрасной в своей простоте. В ней не было привычного ему шика или блеска, пафоса и высокомерия. Об этом могут сказать даже покарябанные коленки, что оказались видны вследствие задравшейся юбки платья. Видимо, она вновь где-то нелепо запнулась и упала, как это часто происходило в школьные годы, нанеся себе такие детские травмы. Это было так некстати, потому что было в этом и что-то очаровательное.       Драко вновь оглядел фигуру девушки. Женственные изгибы, но эти коленки. На долю секунды парень даже позавидовал ей. Ему даже в детстве не положено было ходить с болячками любого вида. Все сразу же заботливо заживлялось матерью или многочисленными няньками, что за ним присматривали. Он даже не мог вспомнить эту боль от окровавленных коленок. Ему лишь приходилось слышать об этих садистских удовольствиях – расковыривать такие болячки, отдирая корочки от кожи. К своему сожалению, он в очередной раз отметил, что рос тепличным ребенком.       Парень хотел продолжить рассматривать ее, но момент был испорчен страхом от едва ощутимого шевеления Грейнджер.       Драко словно окатили кипятком. Даже подумать дико, что он только что с удовольствием рассматривал подружку Поттера и невесту Уизли. Его дома ждала девушка, с которой не могли тягаться даже все сокровища мира.       Вспомнив об Астории, Малфой вновь проклял себя за безответственное к ней отношение. Одни только мысли, что он допускал в адрес Грейнджер, могли считаться изменой. Низко по отношению к его любимой.       Отбросив в сторону произошедшее с ним минутами ранее, Драко стремительно поднялся с постели и вышел из комнаты, стараясь не разбудить Гермиону.

***

      Гермиона Грейнджер провела ночь гораздо хуже своего «напарника». Ей всегда с трудом удавалось сразу засыпать на новом месте. Обуреваемая кошмарами и возросшей тревогой сегодня она практически не спала.       Обнаружив себя лицом к лицу на подушках с Драко Малфоем, девушка погрузилась в привычное для врожденного любопытства изучение. Коротко она бы охарактеризовала внешность Малфоя словом «острая». Его черты лица были красивы, но резки. Бледная кожа, освещаемая благодаря окну, казалась припорошенной первым снегом. Ровной чертой тонкие губы, которые, глядя на общую бледность, выглядели непривычно яркими. И глаза, что, даже будучи закрытыми, давали представление о том, что они огромны. Неестественно большие для такого осунувшегося лица. На нем словно застыла вечная усталость.       Невольно Гермиона задумалась, что жизнь слизеринца тоже не была простой все это время. Да и виновен ли он на самом деле в прошлом?! Все больше, пусть и нехотя, девушка приходила к выводу, противоречащему мнению врага.       Заметив беспокойное шевеление Драко, гриффиндорка закрыла глаза, искренне переживая, что он мог заметить ее навязчивый взгляд. Нет, она уже знала, что Малфой не будет высмеивать ее, но все же было бы неловко оказаться в такой ситуации.       Замерев в томительном ожидании, Гермиона едва дышала, рискуя выдать себя. Интуитивно она ощущала, что Драко действительно уже не спал, но почему-то и не поднимался. Не было никаких внешних признаков, но девушка едва ли не жмурилась, стараясь выдержать. Тело, казалось, напряглось, и ей становилось все тяжелее и волнительнее.       Не сдержавшись, Грейнджер чуть-чуть пошевелилась, пытаясь сделать это непринужденно. Хоть она и понимала, что ее актерский талант не тянет на награды, на ее напарника это подействовало. Буквально сразу же девушка почувствовала, как вторая половина постели опустела, и едва слышно закрылась дверь.       Шумно выдохнув, Гермиона потянулась, разминая тело. Что ж, спать с Драко Малфоем не так уж и опасно, как могло показаться. Однако Грейнджер сразу решила, что это навсегда останется тайной для Рона и Гарри. Хотя бы из соображений безопасности слизеринца. Он даже не представлял, как она спасала ему жизнь.       Усмехнувшись над абсурдностью ситуации, девушка встала с кровати и направилась вслед за Драко в надежде, что им удастся обсудить дальнейшие действия. Тем не менее, спустившись вниз и пройдя на кухню, она увидела лишь хозяев дома.       – Доброе утро, Гермиона, – с улыбкой поприветствовала ее Эрика.       Девушка в ответ робко улыбнулась сначала ей, а потом и Флоренсу, что молчаливо смотрел на девушку, взглядом указывая на стул. Выполнив его пожелание, Грейнджер села за стол.       – А где Драко? – как бы невзначай поинтересовалась она, на что заметила переглядывания Эрики и ее мужа. – Просто я проснулась, а его нет. Насколько раньше он проснулся? – поспешила дополнить та, понимая, куда ведут мысли хозяев.       – Драко буквально несколькими минутами ранее отправился к аврорам, – отозвался Флоренс, замечая неуверенность девушки.       – Этот несносный мальчишка всегда пропускал завтрак, стремясь переделать всё до обеда. Ужасный нрав! – наигранно возмутилась Эрика, как, очевидно, делала это всегда.       – А что он хочет узнать там? – задала вопрос Гермиона, грея отчего-то замерзшие руки о горячую кружку чая.       – Последние новости о поведении своего безмозглого отца! – выпалила Эрика, но тут же была перебита сначала настороженным взглядом, а затем и дополнением супруга.       – Эрика! – одернул ее тот, а потом обратился к гриффиндорке. – Драко отправился туда, чтобы написать письмо Астории, невесте. Ну, и разумеется, узнать, когда вы сможете вернуться в Школу. Он упорно игнорирует наше гостеприимство, считая неудобным оставаться на более долгое время.       – На самом деле, действительно неловко, что нам пришлось вас потревожить, – начала Гермиона, вдруг вспомнив, что они вчера так и не извинились за вторжение.       – Ну, что ты, милая! Не обижай нас. Вы можете оставаться здесь, сколько угодно. Не думаю, что осада Хогвартса быстро будет снята. Эти гады подготовились. Сегодня ночью в небе возникла метка. Аврорат усилил защиту Хогсмида, – вмешалась Эрика.       – Что? Мерлин, там же все мои друзья! – встревоженно отозвалась девушка. – Там Рональд, и Гарри, и Невилл, и…       – Гермиона, успокойся, – положив руку ей на плечо, успокаивающе отозвался Флоренс, привлекая ее внимание. – Вряд ли Пожирателям удалось пробраться в подвалы. Минерва знает, что делает. Кроме того, насколько мне известно под школой есть потайной коридор. После войны во время реставрации директриса нашла возможность открыть его. Путь ведет к нам в деревню. Все будет хорошо.       – Почему о нем не знали раньше? – недоумевая, спросила Грейнджер, стараясь вспомнить, было ли об этом упоминание хоть где-нибудь.       – Потому что это знал только Дамблдор, создавший его. Альбуса не успели спросить до его смерти.       – Флоренс, я надеюсь, это не одна из твоих историй? – настороженно спросила Эрика, с прищуром покосившись на мужа.       – Нет. Коридор действительно существует, – Флоренс все говорил и говорил, но Гермиона его больше не слушала. Мысли унеслись, и, к ее собственному стыду, не к Рональду или Гарри. Успокоившись, она думала о Драко, и о том, насколько он внимателен к Астории.       Ее собственный парень никогда не отличался такой чертой. Заставить его написать пару строк уже было проблемой, а что уж говорить о том, чтобы идти куда-то ради возможности отправки.       Разумеется, Малфой не отправит письмо совой. Это не безопасно, учитывая путь над Хогвартсом. Тем не менее, он искал другие пути, и это вызывало уважение. Должно быть, он очень сильно любит ее.       Гермиона слабо помнила, как выглядит эта самая Астория, но ей вдруг стало любопытно, как может выглядеть та, что заставила полюбить Малфоя. Конечно же, она из рода, равного его семье. Наверное, высокая красивая и стройная. Сложно представить, насколько кукольной должна быть ее внешность, чтобы быть под стать едва ли не фарфоровому Драко.       – Гермиона? – окликнул девушку женский голос. Эрика и Флоренс обеспокоенно разглядывали ее мечтательное лицо.       – Да? Простите, я задумалась, – смутившись, произнесла девушка, получив снисходительные улыбки хозяев.       – Что ж, я думаю, мне можно оставить вас и заняться своими делами, – деловито произнес хозяин дома и, почти по-отечески поцеловав жену в лоб, вышел из кухни.       – Поможешь мне с обедом, или пойдешь за Драко? – спросила Эрика, когда Флоренс вышел из комнаты.       – Нет необходимости идти за ним. Он ведь вернется, – уверенно отозвалась девушка, выражая готовность к предстоящему приготовлению еды.       – Отлично, – радостно произнесла женщина и принялась убирать со стола остатки завтрака.

***

      Гермиона ощущала себя как в родном доме. Они с мамой на каникулах тоже часто, стоя бок-о-бок, готовили ужин или обед, разговаривая о различных мелочах. Сейчас все происходило так же, только тема вызывала дискомфорт и неловкость.       – Беспокоишься за Драко? – начала разговор Эрика, поглядывая за суетливой чисткой картофеля, что была поручена девушке.       – Нет, почему? – нервно отозвалась Гермиона.       Она думала о войне и том, насколько много сторон у ее участников. Малфой уже не может быть однозначно врагом. При этом он не был и другом.       Гарри пошел работать в Аврорат, но они ведь тоже не честны. Известно, что во время войны авроры выбивали правду пытками, которые практически равняли их с Пожирателями.       Разумеется, девушка знала и не впутывала своего друга в эту грязь, понимая, что он на такое не пошел бы. Гарри чувствовал на себе многие заклинания, чтобы после применять их на ком-то, но само его решение стать таким же вызывало в Грейнджер множество противоречий. Поттер даже избегал разговоров о работе в письмах и в ее присутствии. Однако Гермиона так и не смогла выразить свое отношение к его выбору.       – Потому что ты нервничаешь. Драко не пропадет. Такие, как он, выживают всегда, – участливо отозвалась хозяйка дома. – С девушкой сложнее. Он любит ее. Чужое счастье разрушать не следует. – Закончила она, сразу же поймав возмущенный взгляд Гермионы.       – Я не собираюсь его уводить! Мы не ладим друг с другом. Все, что нас связывает, это ситуация и обоюдная неприязнь, не более, – немного более холодно, чем хотелось бы, отозвалась Грейнджер, продолжая чистить и нарезать картофель.       – Я была бы рада, если бы с ним была такая девушка, как ты, – задумчиво пробормотала Эрика, промывая зелень для салата.       – А как же Астория? – спросила гриффиндорка, невольно возвращаясь мыслями к своим рассуждениям о паре Драко.       – Мы ее не знаем. Он впервые привел девушку к нам вчера, и ей оказалась ты, – улыбнулась женщина, замечая покрасневшие щеки Гермионы.       – У меня тоже есть молодой человек, которого ни разу не видели мои родители, – отозвалась та, бросив взгляд на колечко на пальце, вспоминая, как много раз она звала Рона к себе. Как сильно хотели видеть его ее родители. Как много причин у него возникало, по которым знакомство становилось невозможным.       – Почему же? – поинтересовалась Эрика, но Гермиона лишь пожала плечами.       – Повода не предоставлялось, наверное. Он был занят, – расстроенно добавила она, как только женщина понимающе кивнула. На этом разговор себя исчерпал.

***

      Спустя несколько часов Гермионе и Эрике оставалось только расставить приборы на столе. Девушка поняла, почему они начали готовить обед гораздо раньше. Оказалось, каждый обед предполагал огромное количество блюд. Стол мог уступить только работе эльфов в Хогвартсе. Но этот восторг от кулинарии уходил на второй план, сменяясь все же появившимся беспокойством за Малфоя. Он до сих пор не вернулся, и Гермиона уже заподозрила, что он решил наведаться в школу без нее.       Прождав около получаса, хозяева решили обедать без него, коря слизеринца за непунктуальность, не свойственную аристократу.       Едва Гермиона присоединилась, во входную дверь постучали. Девушка вновь подорвалась и, забыв о приличиях, кинулась к двери. Что-то подсказывало ей: там Малфой. Если это так, значит, есть новости, которые она обязана узнать первой.       Распахнув дверь, Грейнджер не ошиблась. На пороге действительно был Малфой… поддерживаемый Блейзом Забини.       – Малфой? – удивленно воскликнула гриффиндорка, не веря своим глазам.       Парень был почти без сознания. Он только неопределенно кивнул, поморщившись. На его лице было множество царапин и грязи. Разбитые губа и бровь, кровь из носа и множество синяков, что, наверняка, скрывает одежда.       – Грейнджер? – в не меньшем удивлении отозвался Блейз, оглядывая девушку.       – Что произошло? – спросила та, подставив одно свое плечо в помощь Забини, заводящему Драко в дом.       – Перепалка с аврорами. У Малфоя на них аллергия, знаешь ли. А когда он пьян, так, тем более, – раздраженно ответил мулат, повинуясь направлению, выбранному Гермионой. Хрупкая девчонка, вроде нее, не смогла бы дотащить Драко до спальни, поэтому решила, что будет правильнее уложить его на диван.       В то же мгновение, как им удалось его довести, появилась Эрика, с испуганными возгласами и суетой бросившаяся за зельями.       – Как ты его нашел? – спросила Грейнджер, за локоть отводя в сторону Блейза, чтобы они вдвоем не мешали Эрике и Флоренсу, пытавшимся привести в чувства парня.       – Он был в пабе. Напился, как мог. Там же были и авроры, чья смена, видимо, утром закончилась. Тоже были навеселе. Ну, и набили его группой из трех человек. Отпинали неплохо, я с трудом поднял его, однако думаю, он сам нарвался, – заключил Блейз, озадаченно переводя взгляд с девушки на друга.       – Да, он еще вчера чуть не влез в драку, – вздохнув, вспомнила Гермиона, как вчера сдерживала его дерзость. – Погоди! А почему ты не в школе? Что там происходит вообще? – опомнившись, кинулась в расспросы девушка.       – Когда они напали, я был на улице. Осматривал территорию. Потом заметил подозрительное шевеление со стороны леса и поднял тревогу. Потом вызвал метлу и, вылетев за пределы Хогвартса, аппарировал сюда.       – Ты не остался в школе, чтобы помочь? – возмутилась Гермиона, сдерживаясь, чтобы не накинуться с кулаками на слизеринца.       – Прости, но я же не гриффиндорец. Благородство не моя черта. Собственно, ты и Малфой тоже не в школе, и это даже любопытнее, чем мой побег, – заинтригованно ответил Блейз, чем тут же успокоил девушку. Он был прав: они тоже дезертиры.       – Он спас меня снова. Мы были в кабинете директрисы, когда нас почти обнаружили Пожиратели. Малфой вызвал метлу и, забрав меня, отправился сюда.       – Опять геройствует, – вздохнув, пробормотал Блейз.       Внезапный звук рвоты со стороны дивана, заставил поморщиться обоих. Драко почти привели в чувства.       – Сколько же он выпил? – задумчиво протянула Гермиона.       – Достаточно, чтобы быть в таком убитом состоянии. Жаль, что он не смог никому из тех придурков морду набить. Втроем на одного. Аврорат – надежная защита, да, – саркастично ответил Блейз, даже не смотря на Грейнджер.       Так они и стояли, наблюдая за работой опытных волшебников, залечивавших раны Малфоя, до тех пор, пока Флоренс не поднялся с дивана и не пригласил Блейза к столу, куда тот без возражений последовал.       Поняв, что, как минимум не прилично, просто стоять и даже не помочь, Гермиона предложила Эрике тоже пойти пообедать, пообещав, что сама закончит экстренное лечение Малфоя.       Приняв предложение девушки, женщина тоже отправилась на кухню, позволяя гриффиндорке сесть на диван к Драко, вместо нее.       Наколдовав обычный пластырь и магловские лекарства, Гермиона взялась за изувеченное лицо парня.       – Оставь, – прохрипел внезапно тот, заметив, что девушка что-то наносит на ватный диск. – Само пройдет.       – Предоставь это решать мне. С тебя на сегодня хватит, – резко оборвала его девушка, приложив вату к разбитой губе, вызвав недовольное шипение слизеринца.       – Не упускаешь шанс сделать мне побольнее, – язвительно отозвался Драко, как только Гермиона убрала руку от его лица.       – Не говори глупости. Я хочу тебе помочь, – не отвлекаясь от своего занятия, отозвалась та.       Малфою стало неловко от ее ответа. Он ощутимо колол, давая понять, что о нем, бывшем враге и Пожирателе, все же заботятся.       – Почему ты напился? – Все же спросила Гермиона спустя несколько минут молчания. Этот вопрос не давал ей покоя с самого его появления с опорой-Блейзом.       – Нужно было расслабиться, – честно ответил Драко, вновь вспоминая то давление, что он так усердно запивал.       Его дом и невеста находились под защитой Аврората. Выродков, вроде тех, что за его спиной намеренно громко обсуждали его личную жизнь, стараясь зацепить.       По голосу одного из говоривших он узнал того самого, которому Грейнджер вчера не позволила навалять. Его имени он даже не помнил, как и всегда, впрочем, но отчетливо слышал, как этот урод что-то говорил о развлечениях Пожирателя с подружкой из Золотого Трио.       Гнев закипел в Драко мгновенно, и он ввязался в разговор, а после и в драку, даже не заметив, как быстро все произошло.       Это был рукопашный бой один на один с тем самым ублюдком, пока до его друзей не дошло, что тот в одиночку ничего не сделает.       После Малфой лишь ощущал многочисленные удары по телу от целой группы товарищей того аврора, с усмешкой думая о том, что такие защитники – никто против Пожирателей.       Что было далее, и как быстро все закончилось, он не знал и не помнил вплоть до момента встречи с Грейнджер. Она была искренне встревожена его видом. Прямо как сейчас.       – Драко? Эй, ты слышишь меня? – громко произнесла девушка, щелкнув пальцами перед носом парня.       – Слышу. Не кричи только, – тихо ответил он, понимая, что засмотрелся на нее.       Черт, он все это время пялился на Грейнджер, пусть и по причине опьянения, что даже со рвотными позывами не испарилось до конца.       – Так больно? – почти шепотом спросила Гермиона, очевидно залепив пластырем рану на его брови.       – Нет.       – Хорошо. Осталось залечить твои кисти, – произнесла та, аккуратно беря в свои маленькие девичьи ладошки поочередно руки Драко.       Парень почувствовал, насколько холодными были ее пальцы. Она, словно холодная вода при ожоге. Закрыв глаза, выразив этим доверие ко всему, что делает гриффиндорка, Малфой расслабился, стараясь подавлять в себе тошноту от неимоверного количества спиртного.       Чтобы отвлечься, он сконцентрировался на прикосновениях Грейнджер: на том, как осторожно она протирала его кисти, желая очистить от грязи и засохшей крови; на том, как слегка пощипывали костяшки от успокаивающего поглаживания маленьких пальчиков, размазывающих мазь по разорванной коже; и на том, как сжимались бинты вокруг его пальцев, фиксируя и прикрывая от возможных повреждений раны.       – Ну, вот и всё. До свадьбы заживет, – довольно, хоть и чуть неуверенно произнесла Гермиона, осматривая парня.       – Спасибо, Грейнджер, – шепотом отозвался парень, боясь разрушить это странное ощущение спокойствия. Он так желал его почувствовать в пабе, а нашел здесь на диване в компании с гриффиндоркой.       – Не за что, – с улыбкой едва слышно произнесла Гермиона, от чего-то смущаясь.       Малфой судорожно сглотнул. На его лице промелькнула тень беспокойства.       – Как ты себя чувствуешь? – встревожившись, сразу же спросила девушка, проведя ладонью по лбу парня. Его лицо горело от постоянного ощущения тошноты и ранее залитых Эрикой лекарств в него.       – Всё хорошо, – прохрипел Драко, добавив, – подай, пожалуйста, воды.       Гермиона безукоризненно подала ему стакан, придержав голову парню, который с трудом шевелился.       Флоренс и Эрика залатали его тело, но боль по-прежнему отзывалась в мышцах. Ему просто несказанно повезло, что до переломов не дошло. Сделав пару глотков, он откинулся на подушки.       Поставив стакан на кофейный столик и прикрыв пледом Малфоя, девушка окликнула его:       – Драко? – он никак не ответил на это, что вновь вызвало волну паники.       Наклонившись еще ближе к нему, она вновь прошептала:       – Драко? – Гермиона усиленно старалась уловить дыхание парня, но в состоянии тревоги она почти не ощущала его.       Наклонившись еще ближе, она почти касалась его губами, но, по-прежнему, не могла почувствовать ничего. Готовая поднять панику и кинуться к Эрике, девушка совершенно потерялась, когда слизеринец подался вперед и коснулся губами ее губ, одну руку положив ей на затылок, придерживая.       Гермиона замерла, пока губы Драко прижимались к ней в едва заметном поцелуе. Он не старался углубить поцелуй, не был настойчив. Ее губы словно дарили спокойствие лишь тем, что были рядом, были на его губах.       Девушка закрыла глаза, судорожно ожидая, что будет дальше, но не смея оттолкнуть его.       Ей и самой потом придется разобраться, почему она не ушла. Ей много раз удастся убедить себя в том, что он был болен, и делать еще больнее ему она не смела.       Только сейчас Грейнджер покорно принимала этот непорочный поцелуй, надеясь, что Драко это действительно необходимо, раз он решился на такое.       Отпустив ее, Малфой заметно улыбнулся, не открывая глаз, и произнес:       – Я люблю тебя, Астория… родная моя, – в этот момент вся иллюзия, подобно многочисленным битым зеркалам, рухнула у ног Гермионы, возвращая ее в реальность.       Грейнджер не могла корить его в содеянном. Драко просто спал, и ему было невдомек, что ее воображение нарисовало что-то иное. Малфой был счастлив, но в своем мире, где целовал свою невесту, что так любила его.       Гермиона не должна корить его. Ее порывы нежности, что требовали объятий любимого парня, Драко реализовывать не обязан. Горечь поцелуя, от сухих губ парня, отдающих металлическим привкусом, все еще ощущалась на влажных губах гриффиндорки, подрагивающих от обиды за свое существование и невозможность того, что Рон мог бы также любить ее, как была любима Астория.       – Спи, Драко. Она тоже тебя любит. Ей повезло, – взяв себя в руки, прошептала Гермиона прежде, чем уйти к обедающим.       Для себя она уже решила никогда больше не возвращаться к случившемуся и зареклась перестать сомневаться в своих отношениях с Роном, глядя на истинную любовь слизеринца.       У всех ведь свое проявление любви, не так ли?