Epicentrum

      Весь оставшийся вечер Драко Малфой провел беспробудно, что позволило Гермионе, пребывающей в некоторой прострации после случившегося, избегать его. Она всячески старалась найти себе занятие, будь то помощь Эрике, о которой ее не просили, или чтение всего читаемого, что можно было найти в доме.       После обеда Блейз и Флоренс отправились к аврорам, чтобы разузнать, как обстоят дела с Хогвартсом. Эрика занималась своими делами, как назло, стараясь не привлекать Гермиону.       Автоматически на девушку легла ответственность за состояние Драко, который, к ее счастью, хлопот не доставлял.       Под вечер из гостиной, откуда парня решили не переносить, стали раздаваться странные звуки, походящие на стоны.       Отложив книжку, что нашла Гермиона для своего досуга, она направилась к нему. Чтобы не смущаться от присутствия Малфоя, девушка взялась за чтение на кухне. Так, она вполне могла в случае чего оказаться при деле, если Эрике понадобится ее помощь. Кроме того, по ее убеждению, чтение именно на кухне сводило к минимуму угрозу пробуждения Драко от шелеста страниц.       Тем не менее, сейчас, как бы Грейнджер не убеждала себя, что ей кажется, стон в гостиной повторился, и пришлось идти туда.       Войдя в комнату, она поспешно подошла к Драко и положила свою ладонь ему на лоб. Он не был горячим. Температура спала, а значит, единственное, что могло беспокоить парня, головная боль от выпитого алкоголя и легкие ссадины, что девушка залечивала без магии.       Невольно Гермиона вновь засмотрелась на него. В тусклом свете настольной лампы кожа Драко уже не была такой бледной, как с утра. Ссадины и синяки придавали ему еще больше мужественности, что парадоксально не должна была сочетаться с его кукольным образом.       – Даже не буду спрашивать, почему ты так смотришь, – от заставшего врасплох хриплого шёпота Гермиона чуть вздрогнула и посмотрела в открытые, чуть прищуренные от света глаза.       – Вид у тебя не самый приятный, – заключила она, искренне надеясь, что Малфой не станет развивать тему ее внимания.       – Догадываюсь. Если бы ты знала, как мне плохо, – жалостливо протянул тот, пытаясь поудобнее улечься, что вызвало очередную волну болевых ощущений, от которых он едва слышно зашипел.       – Похмельный синдром не удивителен, если учесть, в каком виде тебя привел Забини.       – Мой слизеринский Гарри Поттер в который раз вытащил меня из передряги, – усмехнулся Малфой, осматривая бинты на руках. – Почему ты не воспользовалась магией? – внезапно отозвался он, переведя взгляд с замотанных костяшек на Грейнджер и обратно. Последняя смутилась, ожидая колкости о собственной крови, но Драко лишь выжидающе смотрел на нее.       – Решила, что эта боль будет тебя немного отрезвлять, если ты захочешь еще во что-нибудь влезть, – наконец, отозвалась та, улыбнувшись на недовольное хмыканье.       – Тебе, наверное, и не знакомо такое понятие, как похмелье, да? Я имею ввиду на практике, – внезапно перевел тему слизеринец, не желая вспоминать драку, принесшую ему эти увечья, что безудержно ныли при каждом движении.       – Почему? – удивленно спросила девушка, в душе уже зная ответ.       – Ну, как же, отличница и примерная студентка Грейнджер, нарушавшая правила лишь под влиянием мальчика-героя и только на благо человечества, – саркастично ответил Малфой, но, как тут же подметила девушка, без какого-либо яда.       – Ты ошибаешься. Во-первых, мы уже закончили школу. А во-вторых, я тоже человек, и мне приходилось прибегать к спиртному по глупости.       – Дай угадаю! Это было всего один раз, и причиной, наверное, был Уизли, – притворно задумавшись, предположил Драко, замечая напряжение, отразившееся на лице Гермионы. Он бил в цель и знал это, но не понимал, зачем это делает. Сама мысль вызывала у него раздражение.       – Почему ты решил, что это единственный повод для меня, чтобы напиться?       – Конечно, ты могла бы пить из-за плохих оценок, но насколько я знаю, у тебя их не было. Соответственно, как и самого этого повода. И да, ты была заучкой, но ведь не до такой же степени, верно? – Малфой взглянул на нее, ожидая ответа, на что та лишь улыбнулась и многозначительно пожала плечами.       – Ну, нет, Грейнджер, ты серьезно? Пила из-за плохих оценок? – не выдержав такой полный надежды взгляд Драко, Гермиона рассмеялась.       – Конечно же, я не стала бы из-за оценок пить. Да, это был Рон. Он тогда встречался с Лавандой, – минутное веселье девушки сменилось на грусть от внезапно нахлынувшей тоски. Тогда это казалось такой проблемой, такой болью, а сейчас по окончанию войны кажется абсолютной мелочью. Для таких, вроде бы сильных чувств к нему слишком большой мелочью с примесью равнодушия.       – И тебя это задевало, – зачем-то произнес Драко, желая просто поддержать разговор. Он приносил ему облегчение, отвлекал от ноющих мышц и болящих костей.       – Как и любую девушку в том возрасте, – всезнающим тоном заключила Гермиона, посмотрев на парня.       Они оба ощущали это: странное чуждое спокойствие от такого интимного для каждого из них разговора, что еще несколько лет назад был просто невозможен.       Пауза серьезно затягивалась. Грейнджер старательно отводила взгляд в попытках не смотреть на Драко, в то время как он, наоборот, рассматривал ее без стеснения.       – Наверное, я пойду спать. Время уже позднее, – протараторила гриффиндорка, ощутив невозможность вынести смущение.       – Иди, – спокойно отозвался Малфой.       Гермиона быстро встала, надеясь, что ее поспешность не выглядит, как откровенное бегство, но едва она сделала шаг по направлению к лестнице, раздался стук в дверь.       – Иди, я открою, – вздохнув, сказал Драко, аккуратно поднимаясь с дивана. Каждое движение отдавалось неприятными ощущениями, но Грейнджер и так сделала для него слишком много за сегодня. По крайней мере, она заслужила уйти спать без лишней проволоки.       Однако, добравшись до двери и открыв ее, Малфой понял, что у Гермионы появились нерешенные дела.       – Какая встреча, Поттер! Я почти скучал, – ухмыльнувшись, выдал Драко, едва заметил серьезное лицо мальчика-который-выжил.       – Где Гермиона? – сдержанно произнес Гарри, игнорируя издевку.       – А с чего ты взял, что она со мной? – протянул Малфой, определенно смакуя терпение, что Поттер тратил на него.       – Она в любом случае не «с тобой». Вы оба исчезли из Хогвартса. Вы и Забини. Его мы видели, и он сообщил, что вы здесь.       – Грейнджер пошла спать. Я за нее. Могу передать все, что ты скажешь ей, утром, – скучающе отозвался Драко, понимая, что мальчик-герой очень скоро сорвется.       – Мне нужно переговорить с ней с глазу на глаз, – почти прошипел Гарри, раздражаясь с каждой минутой еще больше и уже искренне радуясь, что Рон остался в школе. В ином случае, драки было бы не избежать.       – Я, кажется, весьма ясно выразился. Она ушла спать, – повторил Драко.       – Слушай, ты, – резко схватив за ворот рубашки Малфоя, Гарри добавил, – не вынуждай меня действовать жестко!       – Ой, ну, надо же! Опять поместишь меня в отдельную камеру, чтобы пытать? – наигранно испуганно произнес слизеринец.       Поттер хотел еще что-то сказать, но в этот момент со стороны лестницы послышались приглушенные шаги, и спустя несколько секунд на пороге появилась Гермиона.       – Гарри, что ты делаешь? – укоризненно произнесла девушка, заметив, как гриффиндорец вцепился в Малфоя.       – Провожу воспитательную беседу, – уже сдержаннее отозвался тот, отпуская слизеринца и натягивая на лицо улыбку.       – Он травмирован, неужели ты не видишь! – расстроенно произнесла девушка, чем вызвала удивление как у своего друга, так и у Драко.       – Ты защищаешь его? – не поверив услышанному, спросил Гарри.       Гермиона растерянно посмотрела сначала на Поттера, а потом на Драко, в глазах которого также застыл немой вопрос. Тут же собравшись, она вновь перевела успевший стать суровым взгляд на друга и ответила:       – Я констатирую. Научись сдерживать себя, Гарри. Это тебе не школа.       – Хорошо. Мне нужно поговорить с тобой, – пробормотал Поттер тоном провинившегося ребенка.       – Я так понимаю, поговорить хотел только ты, – оглядевшись вокруг, закончила Грейнджер и вышла из дома, кивком прося Драко оставить их наедине.       Малфой послушно направился в дом, что также заставило удивиться Поттера.       – С каких пор он так слушается тебя? – рассерженно бросил он, но тут же пожалел об этом. В Гермионе словно оборвалось что-то, и поток неконтролируемой ярости хлынул наружу.       – С тех пор, как он дважды спас мне жизнь! Драко Малфой, а не мои друзья! Не мой парень, что обещал любить меня до конца своих дней, не мой лучший друг, что всегда поддерживал меня. Вот уже второй раз рядом оказался именно Малфой, который никем мне не приходится и ничего мне не должен! – громко отчеканила девушка, пристально уставившись на потерявшегося гриффиндорца.       – Гермиона, это обстоятельства. Пойми, мы были практически в противоположной части Хогвартса. Когда все оказались в подвале, мы бросились искать тебя и не нашли. Рон был сломлен.       – О, да! Я вижу. Так сломлен, что не удосужился прийти сюда с тобой.       – Он помогает раненым. Многие ранены. Пожиратели временно отступили под натиском Аврората. Рон нужен сейчас там. Одной только Лаванде голову пробило, – Гарри не закончил мысль, прервавшись на половине. Он помнил, сколько проблем в свое время привнесла Браун в отношения его друзей. Тем не менее, Гермиона уже поняла, в чем дело.       – Ах, да, Лаванда. Как же я могла забыть?! Знаешь, Гарри, мне кажется, тебя должны больше заботить приоритеты твоего друга, нежели мое пребывание здесь с Малфоем. И да, вот это можешь тоже передать ему, – холодно произнесла Грейнджер и, сняв с пальца подаренное Роном кольцо, вложила в ладонь Поттера. – Пусть передарит его ей.       – Гермиона, прекрати! Это всего лишь помощь раненым. У них ничего нет! – Гарри попытался успокоить девушку, хотел подойти к ней и обнять, но она отстранилась.       – Мне лучше знать, что такое оказывать помощь Лаванде Браун в стиле Уизли.       – Ладно, я передам. Я лишь хотел сказать, что ты можешь вернуться в Хогвартс… вместе с Малфоем, – Недовольно, но смиренно сказал Гарри и посмотрел на девушку в ожидании ответа, который последовал совсем не от нее.       – Она не вернется туда сейчас, – спокойно произнес Драко, выходя к ним.       За их разговором он наблюдал через окно. Они разговаривали на повышенных тонах, потом Грейнджер сняла кольцо. Драко хотел держаться ближе, чтобы оказать помощь, если потребуется. Парень и сам не понимал, чем он мог помочь, но стремление не задавало вопросов, свойственных разуму, и вот он уже отвечает за нее под удивленные взгляды.       – Это не тебе решать, Малфой! – зло обратился к нему Гарри, нехотя переводя взгляд с Гермионы.       – Поттер, включи, наконец, мозг и начни им пользоваться по назначению. Пожиратели отступили обратно в лес, но если они вернутся. Что тогда? Ваш хваленый Аврорат не справится только потому, что не заинтересован выдавать пушечное мясо для защиты школы, которая постоянно разваливается!       – Я спрашивал не тебя! – отозвался Гарри, игнорируя доводы Малфоя о месте его работы.       – Я думаю, что он прав, – задумчиво отозвалась Грейнджер, к удовлетворению Драко. – Но вернуться необходимо. Хотя бы потому, что нужна наша помощь, – девушка с надеждой посмотрела на Малфоя, но тот отрицательно замотал головой.       – Какая помощь? Все, что нужно, это эвакуировать тех, кто младше. Этим они уже должны были заняться, – недовольно объяснил слизеринец, думая о том, какой именно механизм в голове Грейнджер направляет ее на самопожертвование.       – Хотя бы в этом помочь. Мы не можем отсиживаться здесь, пока там такое происходит, – на это Драко нечего было ответить. Запас его сарказма также исчерпал себя, и он молча ушел в дом.       Через несколько минут следом за ним вошла Гермиона. Никто не решался нарушить тишину. Драко думал о том, что Грейнджер права, но вся эта помощь пуста, если больше никто не заинтересован в сохранении школы.       Министерство лишь соблюдает формальности, делая вид, что ситуация крайне беспокоит весь магический Лондон. Эта ситуация волнует лишь тех, кто отправил туда своих детей и не получил их назад. Для остальных же нет разницы, даже если Хогвартс сравняют с землей.       Гермиона же, казалось, мыслями была совсем не в Хогвартсе. С этим в ее голове уже все было решено. Она думала о том, насколько сложны отношения двух людей. Насколько просто довериться человеку и получить нож в спину.       Лаванда Браун всегда была камнем преткновения между ней и Роном. Будучи абсолютной пустышкой, она знала, как держать парней на коротком поводке. Да, парни, вроде слизеринцев, не обращали на нее внимания, считая любую связь с ней – унизительной. Она была до жути приставучей. Все, что ее интересовало, это неземная любовь на пятнадцать минут. В школе ни для кого не стало откровением, что именно Уизли попался в ее ловушку. Куда больше недоумевали с образовавшегося треугольника. Никто не мог даже представить, что прямой конкуренткой Лаванды станет Грейнджер.       Даже тогда, когда война за Уизли закончилась, когда битва за Хогвартс расставила все по местам, Лаванда умудрялась вносить раздор в их отношения. Она практически преследовала Рона, стала постоянной клиенткой его с братом магазина и всячески старалась привлечь к себе внимание.       Гермиона не могла смириться с этим. Доверие таяло, как лед. Но вместо уверенных слов о любви она слышала лишь мальчишеские оправдания. Рон обладал мягким характером, что делало невозможным даже попытки поставить Браун на место.       Однажды Грейнджер не выдержала и просто поставила ультиматум, но Уизли, не задумываясь, выбрал ее. С того момента эта тема была закрыта, и о Лаванде Гермиона больше не слышала. Джордж даже искренне удивлялся, что пропала их постоянная покупательница.       Теперь же все началось заново. Гриффиндорка не знала, что происходит в стенах Хогвартса, но уже ощущала предательство и безмерную усталость. Она больше не хотела соревноваться и готова была отпустить Рона на все четыре стороны, но смириться с обидой не получалось. Девушка сидела в кресле, чуть склонив голову, от чего распущенные волосы частично скрывали ее лицо. Только тихий всхлип выдал ее с головой, заставив Малфоя переключить внимание на нее.       – Грейнджер, даже не думай, – резко ответил он, вперив в нее грозный взгляд. Неопределенно мотнув головой, та подняла голову и улыбнулась.       – Не понимаю, о чем ты, – хуже актрисы Малфой еще не видел. Она улыбалась, но так, как улыбаются лишь обреченные на смерть или муки. Мокрые дорожки на щеках отнюдь не выглядели, как слезы безудержного счастья.       – Не вздумай реветь, – твердо добавил он, понимая, что уже поздно.       – Все нормально, – пробормотала в ответ Грейнджер и поднялась, намереваясь покинуть гостиную.       Драко остановил ее, схватив за запястье. Девушка вопросительно посмотрела на их руки и перевела взгляд на самого парня, встретившись с серыми глазами.       Казалось, бывший слизеринец не контролировал себя и сам был шокирован своим действием. Ему не первый раз приходится контактировать так с Гермионой, но тогда это было следствием паники. Тогда им обоим угрожала опасность.       – Это того не стоит. Спокойной ночи, – немного неуверенно произнес он и отпустил, но Гермиона осталась стоять на месте, осмысливая происходящее.       Не найдясь с ответом, она кивнула и стремительно направилась к лестнице, едва не срываясь на бег.

***

      Приняв душ, девушка легла на кровать, думая надо всем, что произошло за один день. Вся ситуация заключалась в избытке эмоций и чувств.       Драко Малфой вел себя спокойно, а это значило лишь одно – он не помнил поцелуй. Для него все это было лишь временной слабостью и сном, где он видел перед собой Асторию. В остальном же все происходящее было подконтрольно ему. Даже сама Гермиона подчинялась ему и принимала его сторону. Ее злило это и радовало одновременно. В конце концов, в такой команде думала не только она. Здесь ее нельзя было назвать главным мозгом.       Драко Малфой лежал на диване и тоже раздумывал над абсурдностью ситуации, что требовала стремительного сближения с Грейнджер. Он не сопротивлялся этому, понимая, что это необходимо. Тем не менее, в душе был странный осадок от происходящего. Ему казалось, что он не честен с Асторией, со своей любимой девушкой, что отдавала ему всю себя. Он ничего от нее не утаивал, но не мог справиться с этим гнетущим чувством вины.       Сегодня утром он рассматривал Грейнджер, потом она помогала ему, а после его пробуждения была так осторожна, будто вновь ждала от него какой-то издевки. Драко не мог объяснить ее поведение, но его радовало то, что хотя бы перед ней он не был виноват. По крайней мере, он искупил вину дважды.       Время на часах неумолимо двигалось к двум ночи. За это время вернулся Флоренс, рассказал, что школа под контролем Аврората.       Самого же Малфоя волновало решение Грейнджер. Он ощущал опасность и желал сохранить жизнь как себе, так и той, что была с ним. В случае чего, ее смерть повесили бы на него, так как Грейнджер в последнее время постоянно была рядом с ним.       Конечно, если бы она вернулась в Хогвартс одна и погибла, его бы не обвинили, но такой исход ему не нравился. Все больше он склонялся к тому, что утром отправится в Хогвартс вместе с ней, хоть и не имел представления, что сейчас делать на том минном поле.       – Драко? Мне кажется, ты совершенно не слушаешь меня! – возмущенно произнес Флоренс, очевидно, побывавший не только у авроров, но и в пабе.       – Слушаю-слушаю, – ответил парень, пытаясь сосредоточить внимание на собеседнике.       – Что последнее я сказал? – задал контрольный вопрос мужчина, на чем сразу подловил Драко. Ответом ему послужил виноватый взгляд и молчание. – Позволь узнать, чем так заняты твои мысли?       – Грейнджер, – сразу же отозвался Малфой, о чем тут же пожалел. Флоренс многозначительно посмотрел на него. – Нет, не в этом смысле. Сегодня приходил Поттер. Они немного повздорили, но не суть. Она собирается вернуться в Хогвартс, но я не вижу в этом ничего, кроме риска. Это же абсурд, не так ли?       – Нет, не так. Драко, Гермиона – хорошая и очень добрая девушка. Она заботилась о тебе, когда тебя привел Блейз. Она заботится обо всех. Вполне понятно, что ей не усидеть сложа руки, когда кому-то приходится сражаться за свою жизнь. Тебе нужно принять это.       – Но я не могу! – слишком резко для не интересующегося ее жизнью ответил Драко и, выдохнув, продолжил уже спокойнее, – я не могу. Мне никогда не понять тех, кто так безрассудно кидается к любой опасности. Это же глупо!       – Драко, это ее выбор. В конце концов, она не заставляет тебя идти с ней. Ты можешь остаться у нас.       – Да, девчонка смогла, а я буду отсиживаться!       – Драко, у вас разные жизни и приоритеты. Она альтруистка. Ты более рассудителен. Не забывай, у нее там молодой человек, а твоя девушка в безопасности.       – Нет у нее никакого парня, – тихо поправил Драко, не понимая, почему его так расстраивает этот факт.       Он видел ее слезы, и в тот момент ему действительно стало жаль ее. Малфой сочувствовал ей, потому что такая умная девушка, как Грейнджер, оказалась лишена чутья на предателей. Ошибиться так могла любая, но не она.       – Возможно, это тебя и гложет? – намекая, отозвался Флоренс, по-отечески похлопав по плечу парня, попрощался и ушел спать, так и не дождавшись ответа на свой вопрос.       Драко еще долго сидел в гостиной, всячески стараясь переключить внимание на ситуацию в Хогвартсе, но назойливый вопрос то и дело всплывал в голове. Медленно, но до него доходило осознание того, что Хогвартс стал ассоциироваться с Грейнджер. Он не мог думать о школе, не размышляя о Гермионе. Она олицетворяла собой это место. Все эти мысли, в свою очередь, ставили его перед выбором. Парень понял, что не сможет заснуть, и принял решение, что добираться до Хогвартса лучше в рассветное время. В это время безопаснее дорога.       Заметив, как начинает светиться небо в предрассветный час, Драко направился к Грейнджер, чтобы оповестить ее о том, как мало времени у них осталось до отбытия.