Epicentrum

      Войдя в комнату, Драко увидел, что девушка лежала на кровати спиной к нему. Обойдя кровать, он слегка наклонился к ней. Ее покрасневшее лицо выдавало всю суть прошедшей ночи. Малфою вдруг перехотелось будить Грейнджер. Она казалась очень слабой и уставшей, а виной всему был рыжий ублюдок, что даже не достоин ее взгляда.       Подумав об этом, Драко в очередной раз проклял сам себя за такие фривольные мысли в адрес гриффиндорки. Его, по правде говоря, вообще не должна волновать ее личная жизнь, но и видеть рядом с собой поникшую девчонку, когда вокруг и так не радостный пейзаж, не хотелось.       – Грейнджер, просыпайся, – слегка тряхнув ее за плечо, произнес парень.       – Я не сплю, – пробормотала та, и в ту же минуту в качестве доказательства ясные карие глаза встретились с серыми.       – Ревела всю ночь? – недовольно спросил Драко, испытывая нескрываемое раздражение. Лишать себя сна, раздумывая над тем, кого проще сразу забыть. Такое просто не укладывалось в его голове.       – Нет.       – Врешь. Вставай и иди умываться. Нужно прибыть в Хогвартс до того, как солнце поднимется.       – Почему именно это время? – удивленно спросила Гермиона, поднимаясь на кровати.       – Так безопаснее, – равнодушно произнес Драко, усевшись на свободный край кровати и уставившись в не зашторенное окно.       – Ты решил пойти со мной? – тихо спросила Грейнджер, словно испугавшись, что Малфой тут же изменит свое решение.       – У меня нет выбора. Я был послан сюда как пушечное мясо. Отсиживаться мне не позволят. Возможно, я пригожусь в чем-нибудь, хоть и не уверен, – задумчиво произнес слизеринец.       Он чуть вздрогнул, когда хрупкая ладошка легла ему на плечо, а сама девушка приблизилась к нему. Повернув к ней лицо, он обнаружил, что она слишком близко.       Гермиона смутилась от его взгляда и захотела отодвинуться прежде, чем Малфой скажет что-нибудь колкое, но он просто молчал, рассматривая ее.       – Ты мог бы помогать мне, если я буду работать у мадам Помфри, – предложила девушка, опустив взгляд вниз.       Драко продолжал рассматривать ее лицо, тщетно призывая себя отвернуться. Он ощущал, как неровно она дышала, нервничая в разговоре с ним; заметил, как покраснели ее щеки от стеснения. Ее губы изогнулись в робкой улыбке, словно она признавала глупость только что сказанного, но Малфой, все еще завороженно смотря на нее, вдруг произнес:       – Я ничего не смыслю в медицине, но, если ты научишь… думаю, я мог бы попробовать.       Ее улыбка приобрела оттенок счастья, что не укрылось от Драко, а глаза заблестели, но уже не от слез. Она словно открывала новые перспективы и возможности. Ее энтузиазм, казалось, распространился по комнате, задавая атмосферу. Все проблемы ушли на второй план.       Драко смотрел на нее и понимал, что ему нравится то, что он видит. Если бы не кольнувшее в груди чувство измены, что заставило его лицо принять равнодушное выражение, а тело – подняться с кровати.       – У нас мало времени. Флоренса и Эрику будить не будем. Пока ты умоешься, я напишу им записку. Буду ждать тебя внизу. Поторапливайся, – отчеканил Малфой и, как можно скорее, покинул спальню.       Гермиона расстроенно и даже несколько обиженно посмотрела ему вслед. Если бы она только могла проникнуть в мысли Драко и понять, что заставляет его так резко меняться, все было бы гораздо проще.       С ее стороны это был почти противозаконный интерес. Почему он так смотрел на нее? Она готова была поклясться, что он хотел улыбнуться. Хотел, но не сделал этого, потому что нет в нем ничего такого, что она, глупенькая, себе напридумывала на почве неудачи в собственной личной жизни.       Решив отбросить все нелепые мысли о Драко и их непонятно складывающихся отношениях, Гермиона побрела в ванную, где довольно скептично оглядела себя.       Ночь выдалась непростой. Малфой был прав: она проплакала всю ночь, терзая себя мыслями. Только мысли сводились к Драко, сердце которого было полно любовью к своей девушке. Он жил Асторией.       Грейнджер могла лишь мечтать о том, что когда-нибудь найдется тот, кто будет испытывать к ней хотя бы часть того, что есть у Малфоя. Она никогда не могла бы даже представить, что отношения ее бывшего врага станут для нее идеалом и пределом мечтаний для своей собственной жизни. Какой бы пацанкой и заучкой она ни была, все же девушка остается девушкой: ей хочется быть любимой.       Спустившись вниз, Гермиона застала Малфоя в задумчивости прямо у входной двери.       – Как-то это не красиво, – осторожно произнесла она, боясь напугать Драко, который даже не заметил ее появления.       – Что? – не глядя на нее, задал вопрос парень.       – Уходить так внезапно, не поблагодарив.       – Я написал записку. Этого достаточно. Идем, пора лететь на помощь всем нуждающимся, – ответил Драко, открывая входную дверь и пропуская вперед Грейнджер. Ей ничего не оставалось, как повиноваться решению Малфоя.

***

      Всю дорогу Грейнджер и Малфой шли молча. Каждому было над чем подумать.       Драко все еще сомневался в том, правильно ли поступает, возвращаясь в Хогвартс и пуская туда Гермиону.       Грейнджер, между тем, думала о предстоящей встрече с Роном. Раз за разом проигрывая грядущую встречу, она искренне надеялась оттянуть момент. Если он помогает раненым, как сообщил Гарри, значит, больничное крыло станет местом их постоянных встреч.       С другой стороны, Драко Малфой согласился ей помогать, а значит, она безраздельно может уделять внимание ему и больным. Она очень надеялась, что это поможет ей в дальнейшем отвлечься и заодно принести пользу окружающим.       И мысли обоих в равной степени возвращались к событиям минувшего рассвета. Они впервые сидели так близко: без какого-либо повода, без опасности погибнуть. Просто смотрели друг на друга, и каждый из них думал, что увидел что-то большее в глазах другого. Что-то, что нельзя чувствовать хотя бы потому, что это не честно по отношению к их уже существующим жизням.       – Как ты думаешь, когда это закончится? – неуверенно пробормотала Гермиона, решив прервать гнетущую тишину. Вокруг даже природа замерла. Такое бывает перед начинающейся грозой, но на небе не было ни облачка, что еще больше добавляло тревоги.       – Когда Министерство убьет моего отца, – холодно отозвался Драко, мысли которого были нарушены таким необходимым для Грейнджер вопросом.       – Почему именно твоего отца? – удивленно вновь спросила она, стараясь понять причины такого отношения к ситуации. Малфой говорил это так ясно и спокойно, словно Люциус не был его семьей.       – Потому что уверен, он, если не лидер, то один из, – в том же тоне ответил Драко, продолжая смотреть исключительно себе под ноги.       – Ты так спокоен, – скорее себе, нежели ему произнесла Гермиона, решив, что разговор себя исчерпал.       – Он превратил мою жизнь в ад. Бросил маму, когда она нуждалась в нем. Позволил раздавить всё, что так чтил на людях, – ни с того, ни с сего заговорил Драко, взглянув на девушку.       Ему почему-то захотелось увидеть в ее глазах понимание того, что он говорит и чувствует. Ощущение, что она перенимает его скрытую боль. Но, увидев то, что искал, он испытал ужас. Он испугался. Она не должна была смотреть на него так. В ее глазах, как и в глазах сотен и тысяч других, должно быть осуждение, на худой конец – равнодушие.       Только Гермиона не знала, что он испытывал в этот момент. Девушка понимала, что ему больно. Это боль мальчишки, для которого семья – понятие воображения. Заботливый отец и любящий муж в лице Люциуса были просто фарсом. Наверное, это даже хуже, чем не иметь семьи вообще.       – Всё будет хорошо, – наконец, произнесла Гермиона, чуть коснувшись его плеча. Похоже, этот вид поддержки входил в привычку в их отношениях.       – Я уже не могу быть так уверен. В тот момент, когда разнеслась новость о том, что Поттер уничтожил Лорда, во мне загорелась надежда, но меня быстро спустили с небес на Землю, отправив в тюрьму. Потом выпустили, и я еще раз подумал, что самое время – начать жить. А теперь заслуги Поттера канули в прошлое, оставив только громкое имя. Все заново.       – Нельзя терять надежду! – воодушевленно добавила Грейнджер, но тут же замолчала, когда Драко посмотрел на нее. По нему было видно, что терять уже нечего.       – Твой энтузиазм, Грейнджер, кажется, всё, что осталось у нас, – усмехнувшись, произнес парень и остановился.       Они стояли перед школой. Здание было цело лишь на половину. Одно крыло было полностью разрушено. В других местами просела или обвалилась крыша. Сразу вспомнилась война с Волан-де-Мортом. Тогда школа выглядела ненамного хуже.       – Мерлин! Не могу поверить, – прошептала Гермиона, перешагивая очередную груду камней, что когда-то являлись частью стен школы.       – С возвращением нас! – притворно торжественно проговорил Драко, разглядывая вход.       Во дворе не было ни одной живой души. Та же пустота вперемешку с гнетущей тишиной встретила Малфоя и Грейнджер в холле. Единственным светом служило солнце, но пробивающихся сквозь окна лучей было недостаточно, чтобы разбавить холодный мрак коридоров.       – Думаю, нам следует пойти в Большой Зал или в больничное крыло, – нерешительно предложила Гермиона, пристально оглядевшись вокруг.       – Ну, у меня нет других идей. Идем, – пожав плечами, ответил Драко.       Некоторое расслабление внесла компания третьекурсников, встретившаяся в коридоре по пути к Залу. Они направлялись к Хагриду по просьбе МакГонагалл.       Гермиона сначала удивилась тому, что детей отпускают одних, но после вспомнила, что по дороге к школе видела целый отряд авроров, расположенный по всему периметру Хогвартса.       – Удивительно. Детей еще не отправили домой, – возмутился Малфой, проводив взглядом толпу.       – Думаю, у профессора МакГонагалл есть план, – серьезно ответила Гермиона, опережая продолжение нападок Драко.       – Я даже знаю этот план. Взвалить все на Поттера, – буркнул Малфой, но девушка предпочла не заметить его реплику.       Они молча дошли до дверей Зала, но Гермиона, хоть и шла чуть впереди, не решалась открыть двери. Мысль о том, что ее вновь затопит волной боли и воспоминаний мешала, заставляла усомниться и почти поворачивала ее назад.       – Все в порядке? – вмешался Драко, разрушив медленное погружение.       – Да, мне просто немного не по себе, – смущенно отозвалась гриффиндорка, осознав, что ее слабость не осталась незамеченной.       – Соберись, Грейнджер, – ответил Малфой, обойдя ее и чуть заслонив собой, открыл двери с громким протяжным скрипом.       Буквально в ту же секунду внимание всех присутствующих обратилось на них. Гермиона словно застыла, не зная, куда деться, хоть ее и почти не было видно за спиной парня. Последний, в свою очередь, смело смотрел на каждого, чей взгляд ощущал на себе.       Ситуацию разрешила МакГонагалл, что сразу же направилась к вошедшим. Все, находившиеся внутри, осознав свое невежество, сразу же вернулись к своим делам.       – Мистер Малфой, мисс Грейнджер, рада вас видеть целыми и невредимыми. Мистер Поттер сказал, что нашел вас, но мы не думали, что вы вернетесь так рано.       – Почему все эти люди здесь? – произнесла Гермиона, игнорируя слова директрисы. По мере того, как девушка осматривала помещение, она находила все больше посторонних лиц.       – Больничного крыла не хватает. Эти люди – добровольцы. Многие – родители учеников, другие – авроры. Есть, к сожалению, и те, кто не успел отправиться домой. Разрушение железной дороги усугубило положение. Здесь те, кто ранен не так серьезно, – объяснила МакГонагалл, проводя Малфоя и Грейнджер мимо столов, за которыми вместо весело галдящих учеников, находились люди всех возрастов и в разной степени залитые кровью и обмотанные бинтами.       Драко шел, опустив голову и стараясь дышать через раз. Металлический запах, распространившийся по всему помещению мешал сосредоточиться. Его начинало тошнить. Еще будучи приведенным Блейзом к Флоренсу, он так и не решился сказать, что он не выносит вида и чрезмерного запаха крови. Сейчас же говорить было поздно, если не учитывать тот факт, что он еще и согласился помогать Гермионе.       Грейнджер же, наоборот, словно приобрела второе дыхание. С огромным вниманием слушая Минерву, она совершенно забыла, что сзади с трудом шел следом Малфой. Она всецело погрузилась в задания, которые хотела дать ей МакГонагалл, что, как и решила Гермиона, отправила ее к мадам Помфри.       Закончив с расспросами, девушка, захватив бутылку воды, чтобы прополоскать пересохшее горло, повернулась к Драко. Он показался ей чересчур бледным и уставшим.       – Всё хорошо? – поинтересовалась Гермиона и, удовлетворившись полученным сдержанным кивком, направилась на выход, позвав Драко за собой. Он послушно отправился следом, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.       Как только двери за Большим Залом захлопнулись, воодушевленная Грейнджер вновь обратилась к Малфою, решив рассказать ему план дальнейших действий.       Слизеринец же, игнорируя ее, кинулся к ближайшему подоконнику под удивленный взгляд девушки.       – Ты чего? – спросила Гермиона, когда заметила, как Малфой тяжело сел у окна и, прислонившись к каменной холодной стене, закрыл глаза. Он не ответил.       Драко тяжело дышал, по-прежнему не обращая внимания на происходящее вокруг. Ему казалось, что стены, пол и потолки движутся с огромной скоростью. Его подташнивало, в горле стало сухо, и он старательно сдерживал рвотные позывы, понимая, что до ближайшего туалета ему не дойти.       Кроме этого букета, ему казалось, что температура его тела превысила все допустимые пределы, и все оклики Грейнджер доносились откуда-то со стороны. Он понимал, что нужно что-то ответить, но не мог открыть рот. Сознание словно ускользало.       – Драко? Тебе не хорошо? Скажи что-нибудь! – он слышал взволнованный голос Гермионы, чувствовал прохладные ладони на своем лице и искренне хотел бы успокоить ее и заверить, что все хорошо, но не мог. Сил хватало лишь на то, чтобы оставаться в относительном сознании.       Лишь в последний момент, когда Драко окончательно отключился, Грейнджер вдруг осознала, что у нее с собой есть бутылка воды. Она была холодной, и ее было достаточно, чтобы привести в себя парня. Судорожно, открутив крышку бутылки, девушка, вылила часть воды прямо ему на голову. От неожиданного холода, резко контрастирующего с его разгоряченным телом, Малфой подскочил и открыл глаза, непонимающе смотря по сторонам.       – Мерлин! Еще чуть-чуть, и я бы заставила тебя нюхать нашатырный спирт. Не самое приятное, скажу тебе, – облегченно выдохнув, произнесла девушка, сев рядом с наполовину мокрым парнем на подоконник. – Посмотри на меня, – деловито добавила она, одной рукой уже поворачивая лицо растерянного Малфоя за подбородок в свою сторону. – Всё нормально? В глазах не двоится?       В ответ Драко лишь отрицательно замотал головой.       Оценив способность Малфоя фокусировать взгляд и внимание, Гермиона всунула ему в руку все еще открытую бутылку воды.       – Выпей, станет еще легче, – произнесла она, наблюдая, как жадно Драко принялся допивать содержимое бутылки.       – Спасибо, – наконец, ответил парень, закрывая опустевшую бутылку и проводя рукой по мокрым волосам.       – Не за что, – серьезно отозвалась девушка, а после с ехидной улыбкой добавила, – так, ты, значит, у нас до крови слабый?       – Как видишь, – разочарованно ответил он, подтверждая.       – И как ты собирался мне помогать? – спросила Гермиона, все еще улыбаясь.       Было совершенно непривычно и забавно смотреть на смущенного Малфоя с мокрыми взъерошенными волосами и чуть покрасневшими щеками.       Драко, задумавшись на секунду, пожал плечами. Когда он соглашался на это, то совсем не думал об этом. Смотря на Грейнджер утром, адекватных мыслей попросту не было вообще.       – Ладно, найду тебе работу. В конце концов, не рушить же твои мечты о карьере в медицине, – девчонка откровенно смеялась над ним, но ему не хотелось отвечать ей каким-то ядовитым комментарием. Он просто улыбался, слушая ее смех и искренне радуясь, что приступ тошноты почти закончился.       – Гермиона? – смех девушки оборвался в тот же момент, а лицо, по мере понимания, кому принадлежит голос, становилось серьезнее.       – Рональд? – вторила она, всем видом выражая нежелание продолжать с ним разговор.       – Что ты делаешь с Малфоем? – недоуменно покосился Уизли на слизеринца.       Драко наблюдал за происходящим, прекрасно понимая, что пока что его вмешательство не требуется. Им необходимо разобраться самим. Он бы даже встал и ушел, но все еще боялся потерять сознание.       – Тебе-то какое дело? – раздраженно спросила Грейнджер, не отводя взгляда от рыжего парня.       – Я ждал тебя. Волновался, – выдавил тот, понимая, что девушка не примет его откровений. Гарри уже рассказал ему о своей встрече с ней и передал ему кольцо, которое та вернула.       – Неужели? – с издевкой протянула Гермиона, и Драко невольно задумался, как эти интонации похожи на его собственные. – Думаю, Браун не позволяла тебе перенервничать!       На этой резкой фразе Уизли покраснел, а губы Малфоя растянулись в улыбке. Надо же, Грейнджер доминирует у него на глазах. Такое не часто увидишь.       – Ты неправильно понимаешь ситуацию, – начал Рон, но Гермиона была на эмоциях и сразу же перебила его.       – Прекрати. Который раз уже, когда речь заходит о ней, я слышу эту фразу? Если она тебе так нравится, зачем мучить всех нас? Будь с ней! Закончи отношения, как мужчина. Перестань вести себя, как тряпка. Если ты не в состоянии все это прекратить, это сделаю я. С этого дня ты официально свободен! – громко произнесла девушка и, повернувшись к Драко, кивнула ему, указывая идти следом.       Если бы во рту у Малфоя была какая-нибудь еда, он непременно бы поперхнулся, слушая Грейнджер, но ему оставалось только удивляться ее решительности, которая никак не вязалась с образом гриффиндорки, формировавшимся в его сознании долгие годы.       Она всегда представлялась верной и преданной до сумасшествия, терпеливой до ужаса. Гермиона должна была быть из тех, кто будет вечно ждать и прощать. Гриффиндорское благородство в крови не могло позволить ей отвергнуть любимого человека.       Тем не менее, Грейнджер, сама того не зная, упорно разрушала все стереотипы о себе в голове Малфоя, и в данном случае Драко был рад, что это так. Девчонка заслуживала большего с самого начала. Она знала себе цену, что сейчас и подтвердила.       – Грейнджер, притормози! – крикнул Малфой, когда заметил, что та забыла о нем.       Однако Гермиона его не слышала, прошмыгнув в одну из дверей коридора, ведущего в больничное крыло. Постояв около входа несколько минут, Драко нерешительно зашел внутрь.       Конечно же, это был туалет. Возле одной из раковин, склонившись, стояла Грейнджер. Громко хлестала вода из открытого ей краника, но парню не нужно было даже подсказок, чтобы понять: вода заглушала плач.       Подойдя к девушке, Драко оперся на край соседнего умывальника и задумчиво уставился на нее, привлекая тяжелым взглядом внимание на себя.       – Что? – сдавленно спросила гриффиндорка, не поднимая глаз.       – Нет, ничего. Просто думаю над тем, осознаешь ли ты, на кого тратишь свои слезы и нервы, – равнодушно отозвался Малфой, делая вид, что увлечен изучением бинтов на своей руке.       – Мы были вместе не один год. Хочешь сказать, что, если бы с Асторией вышло так же, ты бы не переживал? – прямо спросила Гермиона, ставя в тупик.       – Думаю, это исключено. Астория бы никогда не поступила так по отношению ко мне, – спокойно произнес Малфой, уверенный в своей правоте. Его невеста никогда не давала поводов даже ревновать. Она была верна, прежде всего, себе, и не стала бы так дешево разменивать свои честь и достоинство.        – А ты сам? – вновь спросила Гермиона, пристально посмотрев в глаза слизеринцу.       – Что я сам? – переспросил Малфой, прекрасно понимая, что та имеет ввиду. В голове проскальзывали воспоминания обо всех неловких ситуациях с ней за последнее время, включая это утро.       – Ты мог бы изменить? – судя по ее взгляду, они оба перебирали все произошедшее за последнее время.       Драко мысленно реабилитировал ее в своих глазах. Грейнджер боится одиночества, и любая глупость, ею сделанная, будет аргументирована расставанием. Но что могло бы оправдать его? Тоска по девушке? Нет. Мужские потребности? Нет. Он не мог найти ничего, что бы оправдало его прошлые действия и сегодняшние.       – Думаю, что нет, – как можно увереннее отозвался он, спустя несколько секунд.       – Похвально, Малфой! Только считаю, что ты не прав, – небрежно бросила девушка и вновь отвернулась к открытому крану, чтобы набрать воды и ополоснуть лицо, раскрасневшееся от слез.       Драко хотел бы опровергнуть ее слова, но в силу собственных размышлений не смог. Сегодня утром, следовало признать, он мог поцеловать Грейнджер, если бы разум не успел одернуть его.       Молча он продолжил наблюдать за Грейнджер. Определенно, она догадывалась о его мыслях. То, как она смотрела на него после своего вопроса выражало за нее гораздо больше, чем ей казалось. Эта чертова девчонка видела его замешательство. То же, что и утром. И да, он уделял слишком много внимания ей. Следовало бы переключиться на какую-нибудь другую тему, увести разговор от отношений, но, на его несчастье, мысли обрывались.       – Ладно, пойдем. У нас слишком много дел на сегодня. День будет сложный, – вмешалась в его голову Гермиона, закончив приводить себя в порядок.       Не дав ему возможности что-либо сказать, девушка направилась к двери, в очередной раз скомандовав:       – На выход! – Драко уже в который раз послушно проследовал за ней, все еще не оставляя мысли касательно ее вопроса.       Этот день действительно будет далеко не простым.