Epicentrum

      – Гермиона? О чем задумалась? – внезапно спросил Гарри, усаживаясь за завтраком рядом с девушкой, которая в свою очередь недоуменно покосилась на него, словно не понимая, что он вообще здесь делает. – Что? Мне не нравится, что ты одна. Рон с Браун, у тебя компании нет, а мне приходится разрываться между вами. Так себе перспектива, если честно.       – Прости, Гарри. Я понимаю, но не могу даже смотреть на него. Он предал меня, – виновато произнесла шатенка, невольно вспомнив Драко, что все еще не появился на завтраке.       Она не надеялась, что у них сегодня сложится разговор, да и обсуждать, по правде говоря, было нечего. Гермиона понимала, что сама являлась проблемой. Мысль избегать Малфоя сегодня была так же крепка, как и вчера, но гриффиндорка вновь хотела убедиться, что с ним все в порядке.       – Тогда давай поговорим о тебе, – предложил альтернативу Поттер, но девушка заметила что-то особенное в его глазах. Он говорил о чем-то или о ком-то конкретном.       – Если ты хочешь обсудить Драко Малфоя, то это не ко мне, – жестко отозвалась она, как только беглый взгляд друга на слизеринский стол подтвердил ее догадки.       – Он нравится тебе, да? – игнорируя ее ответ, спросил Поттер.       – Гарри, давай оставим это, ладно? У него своя жизнь, и не нам в нее лезть, – уверенно подытожила Грейнджер, не замечая, как из-за другого стола на нее уже смотрели серые глаза того, кого она отчаянно ждала.       – Я же вижу, как он на тебя смотрит. Даже сейчас! – возмутился Гарри, но Гермиона, осознав его слова, уже не слышала продолжения о том, как Малфой подозрителен, и что стоит держаться подальше от бывшего Пожирателя. В ее голове набатом било имя слизеринца и борьба с разумом. Не справившись с собой, она повернула голову в сторону стола змеиного факультета и встретилась с Драко взглядом.       Парень напряженно смотрел то на Поттера, то на нее, но после, очевидно, оценив ситуацию, учтиво кивнул в знак приветствия и, не дождавшись ответа, принялся за завтрак.       – Гермиона? Мерлин, ты слышишь меня? – разочарованно окликнул гриффиндорку мальчик-герой.       – Да, но ничего нового ты мне не сказал. Прекрати цепляться к прошлому, Гарри, Малфой уже не т…, – Грейнджер не успела закончить, как Поттер ее перебил.       – У меня нет ничего, кроме прошлого, а Малфой в нем показал себя достаточно, чтобы было основание держать его на расстоянии, – уверенно объяснил гриффиндорец, но для Гермионы это не стало аргументом.       – Пока ты живешь прошлым, у нас у всех появляется настоящее. У Рона Браун, у Малфоя Астория, а у меня ..., – на секунду остановившись, Грейнджер задумалась о собственной непричастности ко всему, и поспешила перевести тему, – Малфой здесь и при этом помогает нам.       – Его обязало Министерство, – поправил Поттер, не желая признавать невиновности Драко.       – Он мог откупиться, и ты это знаешь! – Гермиону уже порядком начала раздражать ситуация, и она решила уйти, поспешно допив стакан с соком. – Извини, но мне нужно идти.       – Он еще не закончил есть, куда ты? – разозлившись, громко спросил Гарри, махнув рукой в сторону Малфоя.       Девушка не ожидала такого поведения от него, привлекшего уже целую толпу зевак, но сразу же нашлась с ответом.       – К сожалению, только ваши с Роном миры вращаются вокруг него, а у меня есть дела поважнее, чем перемывать кому-то кости, уж прости! – достаточно громко парировала гриффиндорка, чем заставила замолчать добрую половину зала.       Боковым зрением она видела, что главный объект разговора сверлил ее взглядом, но сдерживала слово, данное самой себе, поэтому, не оборачиваясь, покинула Зал под удивленные взгляды присутствующих.

***

      В последующие часы никто из знакомых Гермионы Грейнджер не решался подойти к ней с каким-либо разговором, если только он не касался лекарств. Сама девушка всецело посвятила себя уходу за ранеными. Она абсолютно не замечала внимательно рассматривающих ее друзей и знакомых, не замечала и Драко Малфоя, который больше других думал о том, как начать разговор.       Прошлым вечером всё закончилось не так, как ему хотелось бы, и дело вовсе не в том, что она убежала. Парень винил себя за сказанное, несмотря на то, что это и было абсолютной правдой.       Кроме того, утром он стал свидетелем сцены, которая еще больше усложнила ситуацию. Поттер начал подозревать и совать свой нос, куда не просят. Более того, он начал доставать этим Грейнджер, а не его самого.       Драко хотелось внести ясность в происходящее, но упорно не получалось подобрать нужные слова, поэтому он просто ждал момента или какого-то знака свыше. Оставалось только уподобляться гриффиндорке, снующей между больничными койками так, словно у нее многолетний стаж.       – Грейнджер, нам нужно поговорить! – наконец, решился Малфой, когда понял, что Гермиона упорно выбирает больных, которые расположены как можно дальше от него.       – Зачем? Мы все обсудили вчера, и знаешь, ты абсолютно прав в том, что сказал, – чопорно ответила девушка, даже не удостоив его взглядом.       – Я был слишком резок в своем высказывании, – спокойнее произнес Драко, ухватив гриффиндорку за локоть, когда та попыталась прошмыгнуть мимо него, в очередной раз сбегая.       – Отпусти меня, – строго приказала девушка, смотря на его руку и не решаясь посмотреть в лицо.       – Я был резок, и хочу извиниться за это, – чуть улыбнувшись, повторил Малфой, игнорируя ее требования, но ослабляя хватку.       – Ты сказал, как есть, и я согласна. Нет смысла извиняться, – воспользовавшись моментом, Гермиона все же выдернула свою руку и направилась к следующему пациенту.       Прошло всего несколько дней, но она уже чувствовала слабость от одних и тех же действий и лиц. Каждый день люди либо выживали, либо умирали, и всему виной лишь одно столкновение с Пожирателями. Что будет, если они повторят нападение? Разумеется, сейчас школа лучше подготовлена к наступлению, но ведь столкновения не избежать, и липкий пронизывающий страх мешал жить настоящим.       Гермиона испытывала страх на том же уровне, что все люди испытывают желание спать, есть, дышать и просто жить. Она боялась за себя, за родных, за всех, кто так или иначе был частью ее жизни. Она боялась за Драко, но упорно пряталась от собственных мыслей на этот счет. Только слизеринец все равно стремился к ней, каждый раз напоминая о внутренней борьбе.       С каждым днем, с каждой минутой, что Драко приходилось видеть Грейнджер, он думал о том, как она хороша в своей простоте. Его больше не раздражала ее жертвенность. Она вызывала лишь страх, потому что Малфой понимал, если бы Гермионе предоставили выбор между собой и кем-то еще, ей бы не составило труда уйти, отдав свою жизнь другому.       Парень часто замечал, как гриффиндорка вздрагивает при любом шуме, но не подает вида, и восхищался тем, насколько она сильна. В Хогвартсе не было ни одной живой души, кто бы не проживал каждый день, как последний. Пожиратели не давали о себе знать, и эта тишина пугала больше, чем постоянный шум падающих и взрывающихся камней, криков о помощи или заклятий.       Драко еще в детстве понял, что ему никогда не стать таким, как отец. Убить человека можно лишь словом, взмахнув палочкой, но как после этого жить? Как вообще можно спать, когда ты знаешь, что по твоей вине кто-то больше никогда не откроет глаза?       Будучи еще мальчиком, он осмелился задать эти вопросы отцу. С тех пор Драко часто, как наяву, слышит плач матери и ее просьбы прекратить избивать его. Он слышит звук пощечины, резкую тишину и постоянное жжение на теле от кожаного ремня и серебряной бляшки, что так больно впивалась в кожу при каждом ударе. Тот день навсегда расставил приоритеты.       – Драко? – парень чуть заметно вздрогнул от прикосновения чьей-то ладони к плечу и обернулся. Перед ним стояла Полумна Лавгуд, обеспокоенно разглядывая его. – Ты в порядке? – отшатнувшись, слизеринец перевел взгляд в сторону и наткнулся на взволнованную Грейнджер, что сидела около больного, но смотрела в упор на него.       – Всё хорошо, спасибо, – сдержанно ответил Драко и поспешил покинуть больничное крыло. У всех были свои скелеты в шкафу, но Малфой предпочитал свои запирать от посторонних. Клеймо Пожирателя останется с ним на всю жизнь, и для этого не обязательно открывать перед кем-то собственную душу. Даже если перед тобой та, которой хочется открыться полностью. Если это та, кто одним взглядом способна выразить понимание и принятие. Даже если это Грейнджер.       Когда Драко покинул крыло, Полумна повернулась к Гермионе с немым вопросом, но не дождавшись ответной реакции невозмутимо произнесла:       – Я думаю, тебе нужно с ним поговорить.       – Луна, у него своя жизнь. Может быть, какие-то проблемы, – откликнулась гриффиндорка, игнорируя этот намекающий взгляд блондинки.       – Когда у человека есть проблемы, которые он в состоянии решить сам, он не смотрит на другого с такой надеждой, – все так же спокойно и размеренно пояснила Полумна и продолжила свой путь, словно не понимая, как противоречиво это звучит. Так не схоже с общепринятой позицией насчет Малфоя.       Гермиона задумалась над словами девушки, но все же продолжила свою работу. Каждый раз, когда ее волновало состояние Драко, это заводило в тупик обоих. Ей не хотелось более повторять свою ошибку. Им обоим нужно побыть наедине. Хотя бы один вечер.       Все ее планы были разрушены общим вечерним собранием. Минерва МакГонагалл упорно структурировала работу всего добровольческого отряда, исключая импровизацию, которая могла поднять хаос. Не все школьники успели покинуть Хогвартс, и это вызывало чувство большей ответственности за подопечных.       Гермиона направлялась в кабинет трансфигурации, ощущая панический страх. Такой экстренный созыв не предвещал ничего хорошего.       О том же думал Малфой, уже находящийся в кабинете. Его мотивы были иными. Он по-прежнему больше боялся смерти тех, кого знает. Не своей. В какой-то степени смерть была бы лучшим исходом.       Человек перестает быть виноватым, предателем, любящим и любимым. Его больше не любят, но и не ненавидят. Просто потому, что кто-то в секунды превратил его существование в память. Такой исход позволил бы Драко избежать боли, что непременно отразится в красивых голубых глазах Астории после его признания.       Малфой мог бы и дальше рассуждать о различных способах бегства, если бы Гермиона Грейнджер, подобно урагану, не влетела в кабинет, как обычно думая, что опоздала. Только кроме него здесь больше никого не было. До совещания целых пятнадцать минут, и никто не придет раньше, как и в старые добрые времена.       – Я опоздала? – первый вопрос сорвался с губ девушки прежде, чем она успела заметить, что в кабинете был лишь один человек.       – Нет, как раз вовремя, чтобы все же поговорить, – наигранно довольно произнес Малфой, подходя к ней.       – Хватит, Малфой. Зачем тебе это? – беспомощно отозвалась Гермиона, понимая, что находится в тупике. Прямо напротив нее стоит Драко на расстоянии вытянутой руки, а сзади стена. Уйти из кабинета, в который через пятнадцать минут придется вернуться, – глупость.       – Затем, что я хочу сказать, что был груб, – упрямо повторил Малфой сказанное ранее.       – Ты это говорил. Что-то еще? – скрестив руки на груди, нетерпеливо ответила Грейнджер.       – Я практически прогнал тебя вчера, – тише добавил Драко.       – Я сделала то, что ты хотел, – неестественно равнодушно сразу же дополнила Грейнджер, и терпение Малфоя лопнуло, как шарик, перекаченный воздухом.       – Но я не хотел этого! – практически прикрикнул он, поздно замечая испуг Гермионы, и, осознавая свою ошибку. – Прости, я не хотел повышать голос, – Драко непроизвольно сделал шаг к Грейнджер, но та выставила вперед руку, останавливая.       – Я не хочу знать, что ты хотел, – вкрадчиво ответила девушка. Малфой хотел объясниться, но в кабинет вошли Поттер и Уизли с Браун. Под пристальными взглядами ему пришлось отойти к противоположной стене и усесться за первый попавшийся стол.       Ровно в назначенное время вошла Минерва МакГонагалл и остальной преподавательский состав, что уцелел, почти не изменившись, со времен битвы за Хогвартс. За это время в кабинете собралось внушительное количество добровольцев, в числе которых, к удивлению Драко, был даже его друг Блейз, севший чуть поодаль, чтобы, в случае чего, остаться незамеченным.       Гермиона же сидела рядом с Гарри, но всячески игнорировала присутствие как его, так и сидящих сзади Уизли с Браун, что, впрочем, было предсказуемо.       – Итак, я собрала вас здесь для того, чтобы объявить, что нам необходимо объединиться с Авроратом. С сегодняшнего дня вы распределены по парам, в которых должны будете совершать утренний и вечерний обход территории школы.       – Начала директриса, но тут же была прервана.       – А что, в рядах Аврората закончилось пушечное мясо? – едко заметил Драко, не сумев удержаться от того, чтобы не задеть Поттера.       Он видел, как мальчик-герой сжал руки в кулаки, но промолчал. С удовлетворением отвернувшись, слизеринец вопросительно посмотрел на профессора МакГонагалл.       – Мистер Малфой, Аврорат занимается не только школой, но и контролирует жизнь во всем магическом Лондоне. Ваш вопрос не уместен, – строго ответила женщина, посчитав свой ответ достаточно полным.       – Мне казалось, Запретный лес, где осели все Пожиратели, находится именно около школы, а не в самом Лондоне. Пока стоит Хогвартс, городу ничего не угрожает, – упрямо продолжил слизеринец, пристально наблюдая за Поттером.       – Мне кажется, Малфой, тебе лучше заткнуться, – отозвался, наконец, Гарри, отвечая слизеринцу таким же пронизывающим взглядом.       – Что, Поттер, не такие уж и благородные эти силы Аврората, да? Не соответствуют твоему желанию быть супергероем. Выше головы прыгнуть не дают, – испытующе глядя на оппонента, парировал Драко.       – Мистер Малфой, мистер Поттер, прекратите сейчас же! Свои личные проблемы вы можете обсудить позже. Сейчас же вернемся к вопросу осмотра школьного участка. Я планировала объединить вас, но теперь понимаю, что ошиблась. С Вами в пару, мистер Малфой, я поставлю мисс Грейнджер, а мистер Поттер будет в паре с мистером Забини, – подытожила Минерва, старательно переписывая что-то в своих бумагах.       Драко Малфой перевел взгляд на Гермиону, которая растерянно смотрела на Гарри, в то время как тот ожидал внимания директрисы, но, не дождавшись, прервал молчание:       – Простите, профессор МакГонагалл, а почему Гермиону нельзя поставить в пару со мной?       – Потому что мисс Грейнджер благотворно влияет на мистера Малфоя, – не отрываясь от своего дела, ответила волшебница.       – Согласен, – коротко добавил Драко, напоследок вновь получив удовлетворение от обозленного выражения лица Поттера.       Последующую часть собрания Минерва МакГонагалл зачитывала оставшиеся пары, стараясь не замечать недовольные взгляды Золотого Трио и равнодушный – Драко Малфоя.       Обмануть человека, прожившего большую часть жизни, сложно, и для директрисы не составило особого труда определить, что что-то происходит. Победители прошлой войны более не были так близки и сплочены между собой, и в это время росла связь между Гермионой и Драко, людьми, коих никогда нельзя было заметить хотя бы в нормальном обращении друг с другом. Это казалось неправильным, но вполне логичным, если верить сути противоположностей.       – Собственно, это всё. Собрание считаю завершенным. Приступать к работе нужно в одиннадцать часов вечера и в предрассветное время. Сегодня начнем с мистера Поттера и мистера Забини. Все свободны, кроме мисс Грейнджер.       Толпа собравшихся ринулась на выход, оставляя Гермиону и Минерву МакГонагалл наедине.       – Что-то произошло, профессор? – обеспокоенно спросила девушка, едва закрылась дверь за последним вышедшим.       – Нет-нет, ничего серьезного. Я хотела бы поговорить с Вами о Ваших родителях, – Минерва видела, как изумление на лице ее бывшей ученицы сменялось паникой, что была очевидна еще во время собрания, поэтому поспешила добавить, – с ними тоже все хорошо. Гермиона, Вы ведь помните, какие меры пришлось предпринять во время битвы за Хогвартс по отношению к Вашей семье?       – Да, помню, – тихо ответила девушка, уже понимая, к чему ведет разговор.       – К Вашим родителям не следует более применять заклинание забвения, так как память может более не вернуться, а их местоположение уже не является тайной.       – Что нужно сделать? – резко прервала вступление Грейнджер. Попытки внести спокойствие были тщетны, и тратить на это время было бессмысленно.       – Я думаю, выход лишь один. Вам следует убедить их вновь уехать куда-нибудь, – директриса с болью в сердце наблюдала за Гермионой. Она для нее осталась все той же маленькой девочкой, которой предстоял ответственный жизненный выбор.       – Дальше, чем в Австралию, уже не получится.       – Они могли бы отправиться в гости к кому-нибудь, – воодушевленно произнесла МакГонагалл, надеясь этим поддержать девушку, но та, с трудом сдерживая слезы, лишь кивнула в ответ.       Драко Малфой прав. Хуже, если умрут другие. Еще хуже, если это твоя семья.       Родители Гермионы не поддерживали отношений с родственниками, не считая своих собственных родителей. Тем не менее, все они жили поблизости, что лишало их возможности скрыться.       Гриффиндорка часто слышала, что такое замкнутое проживание было связано с проблемами во взаимоотношениях между братьями и сестрами ее отца и матери, но прекрасно понимала, что истинная причина была в ней. Ее родители были счастливы, когда пришло письмо из Хогвартса, но долго не могли поверить. Что уж говорить о других родственниках.       Гермиона направилась на выход, все еще думая над тем, как защитить семью, когда директриса окликнула ее, с сожалением добавив:       – Вы должны решить что-то до завтра. Утром в Министерстве распорядятся, и у Вас появится возможность аппарировать в ближайший аэропорт, откуда Вы должны вылететь в Австралию. Там у Вас будет три дня, после которого Вы должны будете вернуться тем же способом. Утром прибудет почта, а вместе с ней билет. Удачи, Гермиона.       Гермиона, услышав предрешенный за нее подробный план, была не в состоянии что-либо ответить и поспешно покинула кабинет. Закрыв за собой дверь, она кинулась прочь по коридору, не замечая ожидающего ее Малфоя.       Убежав на порядочное расстояние от кабинета, девушка дала волю слезам, прислонившись к стене. Слезы катились по щекам, неприятно охлаждая кожу, и, не принося внутреннего облегчения.       В прошлый раз, когда пришлось стирать память родителям, ей не нужно было ничего им говорить и объяснять. Все, что было необходимо, это уверенная рука и четко произнесенное заклинание. Теперь не было даже шанса укрыть их, спасти, гарантировать жизнь. Теперь нужно будет объяснить, что происходит.       Какие родители смогут спокойно отпустить своего ребенка на войну? Как они переживут ее исход, если их дочь не выживет? Кто о них позаботится после? Магическому Лондону не будет никакого дела до маглов. Во всех газетах появятся лишь грустные заголовки статей, оплакивающих некогда героиню войны. Никто не вспомнит, что у ее любимых мамы с папой больше никого нет. Она не сможет не причинить им боль.       Драко Малфой ждал Гермиону на одном из подоконников около кабинета, чтобы узнать, по какому поводу ее задержали. Конечно, не только поэтому. Они все еще не договорили, и это была очередная возможность остаться наедине. Он не ожидал, что настигнет шатенку около коридорной стены захлебывающуюся слезами и не в состоянии сказать хоть что-то.       – Грейнджер? Ты чего? – осторожно поинтересовался блондин, приближаясь к девушке.       Она игнорировала его и, казалось, совсем не видела и не ощущала его присутствия. Лишь прикосновение к ее плечу заставило Гермиону посмотреть на человека, что потревожил ее уединение. – Что произошло? – настойчиво спросил Драко, понимая, что предыдущий был оставлен без внимания. Грейнджер замерла, удивленно раскрыв глаза, которые в последующую секунду вновь наполнились слезами. – Я не смогу, – кое-как прошептала девушка, сотрясаясь в истерике. – Я просто не смогу. – Что не сможешь? Гермиона? – слизеринец тщетно старался понять, в чем причина такой ее реакции после разговора с директрисой, но не находил этому объяснения.       Оценив ситуацию, парень понял, что лучшее, что он может сделать сейчас, это дать ей успокоиться и, отведя в комнату, убедиться, что она уснет.       Не пытаясь более выведать у девушки причину, он молча притянул ее к себе и крепко обнял, как тогда в больничном крыле сделала она. Гермиона уткнулась ему в грудь, силясь восстановить ровное дыхание, периодически сбиваясь и всхлипывая. Стоя в объятиях Малфоя, она чувствовала, как хаотичный поток мыслей сменяется тишиной и утомлением.       – Я не знаю, что мне делать, – прошептала гриффиндорка, найдя силы взять себя в руки.       – Расскажи мне.       – Я не смогу их спасти. Не знаю, как, – добавила Гермиона, вновь всхлипнув. Драко все еще крепко держал гриффиндорку в своих руках, не решаясь нарушить начавший выходить из нее поток мыслей. – Я должна лететь в Австралию. Завтра.       Парень невольно отстранился, ошарашенный новостью. Все встало на свои места. Речь шла о родителях. Малфой знал, что Грейнджер пришлось стереть им память во время прошлой войны и догадывался, что более этого ей сделать не удастся.       Буря, сменившаяся штилем в мыслях девушки, перешла в его голову, подбрасывая все более безумные идеи, одну из которых Драко поспешил осуществить, пока был полон решительности.       – Жди здесь, – уверенно произнес он и бросился обратно по коридору к кабинету директрисы, оставляя Гермиону гадать, что на сей раз пришло ему на ум, но приходить к выводу, что любая его затея пробуждает в ней надежду.       Он спас ей жизнь два раза, и кто бы что ни говорил, не было смысла более не доверять ему.