Epicentrum

      Драко Малфой намеренно проснулся за несколько часов до начала завтрака, чтобы успеть собрать и без того не сильно разобранный чемодан. Все его мысли были заняты предстоящей поездкой, а точнее – абсурдностью своего предложения Грейнджер.       Фактически он не предложил, а навязал ей свою компанию. Тем не менее, главным вопросом для него самого оставался вопрос «зачем». Зачем ему вообще нужно было лезть в эту ситуацию? Какое ему дело до проблем бывшей сокурсницы?       Тяжело вздохнув, он закрыл глаза и уже в который раз замер перед открытым чемоданом. Признать, что все это закрутил он сам, было труднее, чем понять, что происходящее сейчас – это последствия его действий.       Он привязался к Гермионе больше, чем ему казалось. Увидел в ней то, что не должен был. Грейнджер стала его поддержкой и опорой в школе, куда пришлось вернуться вновь, и где ему не были рады. Она полностью изменила привычный ход вещей, словно придавая жизнь ушедшим юношеским годам, позволив заново прожить то, что было занято войной.       Драко снова чувствовал себя школьником, которому нужно идти на уроки, общаться и находить общий язык с другими людьми. Теперь он мог потерять девушку, которая стала глотком свежего воздуха в его тихо тлевшей жизни.       Вчера он вновь оступился, позволив чувствам заполнить его изнутри. Не той девушке Драко дарил себя, и осознание затопило его вновь. Сколько раз он предал Асторию за прошедшие дни?       – Черт! Черт! Черт! – сквозь зубы прошипел Драко, отворачиваясь от чемодана. Сколько раз он намеревался написать ей? Как часто думал о ней? Нет, не часто, нисколько.       Все это время его влекла тихая Гермиона Грейнджер, что могла влюбить в себя весь гребаный мир одним лишь своим понимающим взглядом. Мерлин, она ведь даже выглядит как ребенок, которого нельзя не обожать. Эти огромные карие глаза, веснушки, маленький нос, говорящий о ее упрямстве больше, чем ей хотелось бы, пухлые губы, одаряющие всех улыбкой добродетельницы. Драко почти признал, что по уши в… но ужасающий для него поток мыслей был прерван настойчивым стуком в дверь.       – Да, – громко отозвался он, выражая этим и приветствие, и недоумение, и приглашение войти.       Если бы Драко знал, кто его посетитель, он бы не был так не осторожен. На пороге его спальни появился не кто иной, как Гарри Поттер.       – О, только тебя мне с утра не хватало! – негодующе прокомментировал парень, увидев лицо аврора.       – Взаимно, Малфой, если бы не одно «но», дело касается Гермионы, – сдержанно произнес Гарри, закрывая за собой дверь.       – Что на этот раз? – не глядя спросил Драко, вернувшись к укладыванию вещей в чемодан.       – Я тут столкнулся с МакГонагалл, и она мне поведала, что ты собрался куда-то с Гермионой. Не подскажешь, куда? – наигранно любопытствуя, задал вопрос бывший гриффиндорец.       – Удивительно, что МакГонагалл не сказала тебе, такому расчудесному другу, зачем уезжает Грейнджер, а самое главное – почему с ней не ты или рыжий недоносок, а я, – откровенно ответил Драко, посчитав необходимым дополнительный укол в адрес когда-то существовавшего Золотого Трио.       – Малфой, следи за языком и отвечай на вопрос, – медленно приближаясь, вновь произнес Поттер, едва сдерживая свой гнев. Впрочем, ему нельзя было соперничать в этом с Драко. Последний внезапно ощутил прилив ярости на нескрываемую тупость и безразличие мальчика-героя. Слизеринец знал гораздо больше о Поттере, нежели кто-либо в его окружении и умело этим манипулировал.       – А я и слежу, в отличие от тебя. Только по этой причине рядом с ней не ты, а я, – подавляя дикое желание съездить Поттеру по лицу, ответил Малфой.       – Что ты несешь? – чуть растерявшись, спросил Гарри, от неожиданности ответа сделав шаг назад.       – Ты думаешь, я не знаю, Поттер, о твоих скелетах в шкафу? – ядовито добавил Драко.       – Малфой, зачем и куда ты отправляешься с Гермионой? – проигнорировав выпад аристократа, вновь задал вопрос аврор.       – Если она не сказала тебе сама, то и я не собираюсь ничего говорить, – открыто ухмыляясь, дал ответ парень, наблюдая, как Поттер тщетно борется со злостью и гриффиндорской гордостью, сжимая и разжимая кулаки. – Ну, давай, герой, ударь меня. Тебе ведь не впервой, а? – злорадно побудил Драко, намеренно раззадоривая надежду магического мира.       Ни с того, ни с сего Малфою показалось, что хороший удар в челюсть мог бы привести его в чувство и направить мысли в правильную, далекую от Грейнджер сторону.       Ответ Гарри Поттера не заставил себя ждать. Решив, что сдерживаться смысла нет, а школьные правила не предписывают наказания отучившимся, он замахнулся и со всей силы ударил Малфоя в челюсть, не без удовольствия замечая, как приятно проходится рука по коже последнего, оставляя кровоподтек.       Драко, казалось, потерялся на мгновение, но тут же собрался и с улыбкой сплюнул кровь на пол. Пятно сразу же исчезло в пропитанном магией полу, но осталось саднящей болью на лице.       Выпрямившись, парень собирался подбить Поттера на второй удар и, возможно, даже ответить, но замер, заметив в дверях испуганную девушку.       – Что происходит? Гарри? Драко? – чуть слышно произнесла Гермиона, с ужасом рассматривая одернутую руку своего друга и запачканный в крови рот Малфоя.       – Дружеская встреча, Грейнджер, – чуть ошалело ответил Драко, язвительно улыбнувшись Поттеру. Гермиона назвала его по имени, равно так же, как и своего дружка. Слизеринец видел, как изменилось лицо аврора, когда с ее губ слетело имя врага.       – Гарри! – возмущенно окликнула девушка Поттера, когда Малфой провел рукой по губам, оставляя кровавые разводы на коже.       – Профилактика для твоего любимого Драко, – едко ответил тот, отчетливо замечая перемены в ее отношении к этому подонку.       Он искренне не хотел верить, что ее может что-то связывать с этим слизеринским ублюдком, но встреча с МакГонагалл, разговоры с Роном, который был уверен, что что-то происходит, слова Малфоя и этот говорящий за Гермиону обеспокоенный взгляд расставили все по местам. Гарри ощутил едва заметный укол ревности. Она променяла общее прошлое на врага-Пожирателя.       – Это настоящее предательство, Гермиона. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, – выходя высказался Поттер, почти выплевывая эти слова, но вдруг остановился и повернулся к Малфою. – А ты лучше почаще вспоминай о своей невесте. Астории, кажется, – добавил он и вышел, хлопнув дверью.       В комнате повисло гнетущее молчание, как и всегда, когда эти двое оставались наедине, смотря друг другу в глаза и искренне надеясь, что рой мыслей в голове успокоится, и что разговор заведет другой.       – Что произошло? – прокашлявшись, спросила Гермиона, поняв, что Малфой не собирается отвечать на этот вопрос.       – Ты только что помешала мне вывести из себя Поттера окончательно и столкнуть праведного аврора с пути истинного, – шутливо произнес Драко, направляясь в ванную, чтобы смыть кровь.       Грейнджер, забывшись, пошла за ним следом. Она понятия не имела, что Малфой старался спрятаться от ее внимательных глаз. Ему необходимо было вернуть себе равнодушие и спокойствие после последнего удара в цель от Поттера. Тот был чертовски прав, упомянув Асторию.       – Зачем тебе это? – непонимающе продолжила допрос Гермиона, встав позади него.       Малфой, стоя перед раковиной, усиленно тер кожу в попытках привести себя в порядок. Кинув на нее мимолетный взгляд, он понял, как она похожа сейчас на своего дружка. Строгий вид, словно избирающий меру наказания для него. Все эти вопросы лишь подтверждали сравнение, вызывая в Драко желание сорваться.       Выгнать ее или накричать, но как назло он не мог. Возможно, потому, что как только он посмотрел на нее и быстро отвел взгляд, заметил еще что-то в ее глазах. Понимание? Сожаление? Она вновь видела больше, чем ей позволено. И она не была Поттером, какой бы похожей на него не казалась.       – Драко, не слушай его! Он понятия не имеет, о чем говорит, – отозвалась Грейнджер, сделав шаг к Малфою и погладив его по плечу.       – Это ты не имеешь понятия, о чем говоришь, ясно? – резко оборвал тот, смахнув ее ладонь и повернувшись к ней.       – Что? – в недоумении спросила Гермиона, но тут же была прижата к противоположной от раковины стене.       – Ты на свой собственный вопрос какой ответ получить хочешь, а? – жестко произнес Малфой, вглядываясь в ее лицо, на котором легко можно было прочесть страх. – Ты зачем вообще сейчас сюда пришла? Ты не понимаешь ни черта, да?       – Драко, какой вопрос, о чем ты? – попыталась отступить Гермиона, но было уже поздно. Она видела, как потемнели его глаза, как тяжело он дышал. Определенно, Малфой был в ярости.       – Ты задала вопрос. Зачем мне это надо? Я скажу тебе, зачем. Затем, что это могло напомнить мне, что я творю абсолютнейшую херню, не подобающую поведению семьи Малфоев. Затем, чтобы точно понимать, Грейнджер, что я должен держать себя в руках, а не думать о том, что я могу и хочу сделать с тобой, если ты постоянно будешь маячить у меня перед глазами. Я должен помнить о том, что каждый раз, когда я осознаю, что тебе удалось свести меня с ума, я предаю свою будущую жену! Жену, понимаешь? Чувствуешь разницу между ней и собой, черт побери? – повысив тон, прокричал ей в лицо Драко.       Гермиона на мгновение потеряла дар речи и от неспособности даже достойно выйти из сложившейся ситуации усиленно подавляла ком в горле. Растерянность от неожиданного со стороны Малфоя порыва выступила на глазах девушки слезами. Грейнджер могла бы смахнуть их, если бы парень, все еще сверливший ее полным боли и ненависти взглядом, не стоял так близко.       – Пропусти меня, – судорожно хватая ртом воздух, прошептала Гермиона, ощутив способность пусть хрипло, но все же говорить. Ее рука неуверенно коснулась груди Драко, отталкивая его в сторону. На ее покрасневших щеках уже виднелись ручейки слез, причиной которых был сам Малфой.       Он заметил состояние, до которого сам довел ее. Ярость отступила, когда маленькая ладошка робко коснулась его в попытке сдвинуть с места. Он повиновался, понимая, что гордая гриффиндорка больше не решится изливать свои чувства при нем, и сделал шаг назад.       Грейнджер проскочила мимо так, словно за ней гнались дементоры. Она всхлипывала, поспешно вытирая слезы и почти покинула комнату, потянувшись к ручке двери, как внезапно приоткрывшуюся с ее помощью дверь, захлопнула мощная рука, зависшая над ней.       Прижавшись к удерживаемой Драко двери, Гермиона заплакала, крепко зажмурившись и прося отпустить ее. Только он не слышал ее. Еще вчера он обнимал ее, позволяя ей излить свои чувства, а сегодня сам причинял боль, которой уже было достаточно.       Малфой понимал, что, позволив ей сейчас уйти, он решит все проблемы. Гермиона больше никогда не будет с ним прежней, и ему будет легче вернуться к размеренной жизни, к красавице-невесте, что была частью его души, почти такой же, как он сам. Копией, что была подарком в худшие времена его жизни.       Да, Драко должен был сейчас выпустить Грейнджер раз и навсегда, но, вместо этого, он продолжал держать дверь, слушая приглушенные всхлипы девушки и наблюдая, как дрожит маленькое хрупкое тельце, прижавшись к деревянной поверхности, словно надеясь просочиться сквозь нее наружу, подальше от него.       Это был замкнутый круг. Он кричал на нее за себя самого. Изливал злобу, которая была на себя. Грейнджер сводила его с ума, но эта грань между наваждением и здравым смыслом была известна только ему. Гермиона не могла ни знать, ни видеть, ни чувствовать ее.       Ощутив внезапную пустоту от своего ожидаемо логичного действия, Малфой прислонился к девушке, поцеловав ее в макушку. Грейнджер замерла, затаив дыхание. Она боялась, по-настоящему боялась только что кричавшего на нее Драко, который обвинил ее во всем, что с ним произошло. Внезапная нежность с его стороны словно вводила в заблуждение перед еще одним точным ударом в цель.       – Грейнджер, повернись ко мне, – шепотом произнес Малфой, стараясь не прикасаться к Гермионе, чтобы не испугать ее еще больше.       Гриффиндорка лишь дернулась в ответ, отрицательно мотнув головой.       – Пожалуйста, Гермиона, – умоляюще добавил Драко, не делая ни шага назад.       – Нет. Пожалуйста. Ты все сказал. Позволь мне выйти, – дрожащим голосом попросила Грейнджер, на что уже Малфой в ужасе покачал головой.       Он не хотел. Больше не хотел, чтобы она уходила. Чтобы она уходила вот так, сбегая. Забыв об осторожности, парень взял ее за плечи и медленно повернул к себе, не обращая внимание на сопротивление.       – Гермиона, прости меня. Ты не заслуживаешь всего этого. Я не должен был тебе это говорить, – с сожалением ответил Драко, силясь заглянуть в ее глаза. Он все еще удерживал ее за плечи, словно боясь, что она все же выскользнет из его рук и сбежит.       – Ты сказал всё, а теперь отойди. Я должна собраться, чтобы лететь к родителям, – взяв себя в руки, твердо произнесла девушка, подняв смелый, хоть и заплаканный взгляд на парня.       Подчинившись ее карим глазам, он отошел, наблюдая, как единственный хорошо относящийся к нему здесь человек скрывается из поля зрения.       Этот день начался совсем не так, как должен был. Драко ощутил, как ярость вновь заполняет его изнутри. Он позволил ей вылиться на ту, что меньше всего этого заслуживала, а виной всему этот ублюдок, возомнивший себя праведником. И Малфой имел в виду совсем не себя.       – Я закопаю тебя! – произнес обещание Малфой и вылетел из комнаты, чтобы сделать то, к чему теперь обязывает его долг.       Пролетая по коридору, он совсем не замечал на себе удивленных, а порой и вовсе испуганных глаз прохожих. Всегда идеальный аристократ был не похож на себя. Растрепанные волосы, торчащие во все стороны, не застегнутая рубашка, припухшая щека и вновь появившаяся на губах кровь не придавали благородства его образу. Тем не менее, все его внимание всецело было направлено на Зал, где уже должны были собираться все проснувшиеся для завтрака.       Остановившись на секунду у дверей, он безошибочно выбрал направление, направившись к одному из столов. Все присутствующие сразу же заметили его появление, в том числе и человек, которого он искал.       – Малфой, неважно выглядишь! – усмехнувшись, произнес Поттер, встав со своего места.       – Ты сейчас тоже красавчиком быть перестанешь. Снимай очки, – остановившись перед ним, отчеканил Драко.       – Чего? – удивленно переспросил Гарри, силясь разглядеть в Малфое признаки помешательства.       – Я говорю, очки снимай, придурок! – в той же тональности ответил слизеринец, подавляя желание реализовать все с куда большей жестокостью.       Поттер усмехнулся такому пожеланию, не веря намерениям Малфоя, но не сделать того, о чем он просит, было бы принятием поражения, как бы по-мальчишески это ни звучало.       Едва аврор снял очки, как они тут же оказались выбитыми из рук, а следом за этим последовал тяжелый точный удар в челюсть, словно повторяющий его собственный. Гарри не успел сориентироваться, как Драко нанес ему еще один такой же удар в живот. Согнувшись, Поттер почувствовал, как Малфой наклонился к нему и прошипел:       – Сделай одолжение, Поттер, прекрати совать свой нос, куда не следует, – на этих словах он направился обратно к себе, пока Рональд Уизли стремительно приближался к ним, пытаясь понять, что сделать в первую очередь: помочь другу или набить морду змеенышу.       – Тогда не лезь к Гермионе, если не хочешь, чтобы твой брак оказался самым позорным за всю историю. Ты же знаешь, я в долгу не останусь, – отозвался Поттер, выпрямляясь, но Малфой предпочел проигнорировать этот выпад. В его рукаве козырь был покрупнее.

***

      – Мистер Малфой, потрудитесь объяснить, что произошло, – директриса остановила торжествующего Драко в холле, направившись следом за ним.       Обучая Малфоя и Поттера с самых юных лет, Минерва знала, что Гарри по-прежнему закрывается в себе при любом расспросе, а Драко отличается пусть и грубой, но прямолинейностью. В детстве она походила на ябедничество, но теперь профессор даже уважала его за такую своеобразную открытость. Возможно, потому, что и о себе он выражался предельно четко и ясно.       – Ничего особенного, профессор. Мужские разногласия, – со сдержанной улыбкой учтиво кивнул Драко.       – Я могу рассчитывать, что этого более не повторится? – строго спросила женщина, не доверяя ребяческому настрою молодого человека.       – Я бы не был так уверен, но, со своей стороны, обещаю, что сделаю все возможное во имя устоев школы и нравственного воспитания студентов! – шутливо ответил тот.       – Мистер Малфой, это не шутки. Дело в мисс Грейнджер, не так ли?       – Профессор, я думаю, эти дела касаются исключительно нас… троих, – мягко пояснил Малфой и, вновь кивнув, продолжил свой путь, оставив пожилую волшебницу недоуменно смотреть ему вслед.       Невооруженным глазом было видно, что причиной такой размолвки была ее некогда лучшая ученица. В этой истории запутавшихся было, как минимум, двое, и одним из них точно был Драко. Его положение действительно было шатким. В школе вовсю шептались о его отношениях с бывшей гриффиндоркой. Кто-то называл его одумавшимся, а кто-то, в соответствии со старыми, не отжившими свой век традициями, предателем крови.       Теперь, как выяснилось, мистера Малфоя репутация не волновала. Минерва не могла понять, связано ли его спокойствие с умением выкручиваться, или ему, напротив, нечего было скрывать.       Самого же Драко ничего не смущало. Ни зудящая от ударов рука, ни прохожие, перешептывающиеся за его спиной. Закончив сборы, Малфой получил письмо, в котором лежал билет на самолет. Точно такое же получила Грейнджер.       До вылета оставалось не так много времени, но парень намеренно выжидал время. Он слышал, как закрылась за Гермионой дверь, как гулко катился по каменному полу коридора ее чемодан.       Его целью было появиться в самолете впритык, чтобы у Гермионы не было шансов выгнать его, что она непременно бы сделала, если бы появилась возможность. Ее, как раз-то, Малфой и собирался отнять.       Когда времени оставалось буквально 30-40 минут, он покинул Хогвартс, аппарировав в Аэропорт. Его появление там из каменной колонны не было замечено, подобно вокзалу Кингс-Кросс. Пройдя контроль, Драко уверенно прошел в самолет, разыскивая свое место. Грейнджер уже была там.       Не замечая ничего вокруг, Гермиона уставилась в иллюминатор, погрузившись в собственные мысли.

***

      Едва покинув комнату Драко, она бросилась к себе. Необходимо было привести себя в порядок и спуститься в Большой Зал, чтобы позавтракать. Питаться в дороге девушка никогда не любила, предпочитая плотно поесть перед отъездом.       Как только она переступила порог Зала, к ней обратились изучающие взгляды присутствующих. В непонимании она прошла к столу и присела за самый его край, подальше от любопытных глаз, но уединение было нарушено появлением Луны.       – Доброе утро, Гермиона. Не против, если я сяду с тобой? – улыбнувшись, спросила она, получив в ответ кроткий кивок. – Спасибо.       – Луна, ты не могла бы сказать, почему на меня так смотрят? – набравшись смелости, выдавила из себя Грейнджер, все еще настороженно оглядываясь.       – Это потому что Драко Малфой заступился за тебя, – как в порядке вещей объяснила Лавгуд. Она говорила так, словно в этом не было ничего необычного.       – Малфой что? Перед кем? – еще больше растерявшись произнесла гриффиндорка.       – Перед Гарри. Драко избил его и ушел, – аккуратно намазывая джем на тост, отозвалась когтевранка.       – Мерлин, но зачем? – скорее себя саму спросила Гермиона, пытаясь уловить мотив.       Малфой был не так глуп, чтобы спустя время бежать за Гарри, чтобы отомстить. Если бы он хотел, то она бы уже не смогла их разнять еще в его комнате.       – Потому что Драко Малфой к тебе неравнодушен, – пояснила Луна, напомнив о своем присутствии незадачливой собеседнице.       – Что? Нет! Глупости какие, Луна! У него есть невеста! – возмутилась Грейнджер, в отличие от Луны, не замечая, как краснеют ее щеки.       – И где она? Почему она не с ним? Вы так с ним похожи, Гермиона. Такие люди часто находят счастье друг с другом, – вновь улыбнулась девушка, кивнув в сторону на стол, за которым сидел ее молодой человек.       Вот уж действительно. Если посмотреть на Луну и Джорджа, то, кажется, они разные, совершенно разные люди. Однако оба причудливые, и степень их чудачества отличается лишь уровнем шума.       Джордж громкий и взбалмошный, веселится так, словно Фред не умер, а просто вселился в него в ходе очередного их эксперимента. Во многом радость и веселье в жизни Джорджа появились вновь, благодаря другой, более тихой чудачке Луне, что всегда пребывает в своём гармоничном мире, куда имеет доступ только рыжий близнец и друзья.       – Я стараюсь не вмешиваться в его жизнь, – задумчиво произнесла Грейнджер.       Она помнила, как Драко говорил о безопасности Астории, помнила, как это было важно для него. Только Астория… Разве можно усидеть дома, когда знаешь, что твой любимый человек сейчас выживает? Драко мог умереть не один раз за все это время. Как такое возможно?       – Зато он вмешивается в твою. Рон с ума сходит, – вмешался в поток мыслей голос Луны, заставив Гермиону повернуть голову в сторону Уизли.       Рональд сидел с Браун, которая с интересом что-то рассказывала ему. Как только он заметил взгляд своей бывшей девушки, тут же отвернулся и одарил улыбкой умиляющуюся Лаванду.       Гермиона закатила глаза, осознавая, насколько глупы все эти обиды, ссоры и подобное поведение. Ей совершенно не хотелось разыгрывать эти драмы, и в этом она была похожа на… Понимание как будто окатило ее ушатом холодной воды.       Луна права, только они не были похожи изначально. Гермиона стала похожей на него. Ей показалось, что она просто выросла. Стала серьезнее. Но да, вместе с тем, она влезла в совсем не детские интриги.       Переведя взгляд с Уизли на других ребят, девушка заметила серьезный взгляд зеленых глаз, которые пристально рассматривали ее, будто бы ища что-то.       Гарри, изрядно приукрашенный синяком на лице, в упор смотрел на Гермиону. Его лицо не выражало ничего, чем очень напоминало пафосную напыщенность Малфоя, которую, к чести последнего, она видела все реже. Если точнее, не видела вообще.       – Гермиона? – окликнула Полумна, заметив, что та абсолютно не слушает ее.       – Да? Прости, я задумалась, – спохватившись, Гермиона разорвала зрительный контакт с Гарри, всецело обратив внимание к Луне.       – Я спросила тебя о твоей поездке, – пояснила Лавгуд, предпочтя не комментировать рассеянность подруги.       – К родителям. Я должна обезопасить их, – расстроенно ответила Грейнджер, вернувшись к теме.       – А зачем едет Малфой? – гриффиндорка понимала, что Луна выражает вопросы, по большей части, всех ее друзей, но она спрашивала обо всем иначе. Без постоянного напряжения, где чувствовалось бы давление. Гермиона не боялась, что Полумна вспылит, в случае, если она ответит не так, как всем хочется.       – Я не знаю. Он поставил меня перед фактом. В качестве поддержки. Возможно, у него есть мысли насчет их безопасности, – предположила девушка, в самом деле не зная, как иначе на этот вопрос ответить.       – Ты ему доверяешь? – спросила Луна, но тут же добавила, спохватившись, – я имею ввиду, у Драко всегда было необъективное отношение к маглам. Он действительно его изменил?       – Ну, меня же он как-то терпит, – вспомнив его слова, ответила Грейнджер, невольно улыбнувшись.       – И то верно. Что ж, тогда желаю удачи. И да, Гермиона, никогда не слушай мнение толпы, – спокойно закончила Луна, поднимаясь из-за стола.       Бросив напоследок одобряющую улыбку, она ушла к Джорджу, оставив Грейнджер наедине с собой и остывшим чаем.

***

      Девушка опомнилась, когда рядом с ней в самолете опустилось чье-то тело. Без всяких догадок она поняла, кто это был. До последнего ей казалось, что после произошедшего утром, Драко останется в школе. Просто так было бы правильно.       Тем не менее, сейчас он здесь и смотрит на нее. В глазах нет ни намека на тот гнев, что он испытывал утром. На губах виноватая улыбка, которая не предвещает никакого напряжения. Несмотря на это, Гермионе стало неловко. Она смотрела на него, но совершенно не знала, что ему сказать. Говорить о том, что у них произошло с Гарри, ей не хотелось. Слишком уж спокойным казался Малфой. Это было так редко, что не хотелось портить.       – Итак, если ты до сих не вытолкала меня прочь, значит, у меня еще есть право голоса, – тихо начал Драко, понимая, что Гермиона будет молчать. – Я хотел сказать, что то, что произошло утром. Этого не должно было быть. Я не должен был кричать на тебя, и вся эта речь должна была быть обращена к…, – парень осекся, понимая, что не следует приплетать ее друга, если он хочет помириться.       – Гарри, – добавила за него девушка. – Я уже видела его синяк, – дополнила она серьезно, что заставило Драко отвести взгляд. Он был почти готов к нотациям и краху своих попыток, но Грейнджер молчала.       – И ты ничего мне не скажешь на это? – в недоумении спросил тот, на что Гермиона покачала головой.       – Я не хочу ничего знать, но если уж у тебя есть синяк от него, то, наверное, он получил свой заслуженно, – спокойно добавила девушка, проникшись благодарностью к Малфою.       Она вдруг осознала, что он многим рискует ради нее. В школе уже ходят слухи. И эта поездка, особенно после инцидента, лишь подольет масла в огонь.       – Хорошо, – растерянно ответил Драко.       Разговор пошел по незапланированному пути, и нужно было придумать что-то, чтобы между ними вновь не воцарилось молчание.       – Слушай, я думаю, что эта поездка, как бы абсурдно ни звучало, должна стать отдыхом. Своеобразный отпуск, где мы можем узнать друг о друге больше и, возможно, подружиться, – неуверенно закончил Малфой, и Гермиона чуть не рассмеялась.       Абсурдом здесь был не отдых, а именно слово «подружиться». Они изучили губы друг друга так, как нет шансов узнать у друзей, но тем не менее, в его голосе было столько надежды на понимание, что Грейнджер удержалась от едкого замечания.       – Хорошо, думаю, ты прав, – подтвердила она, и разговор бы вновь зашел в тупик, если бы не стюардесса, вежливо объявившая о взлете.       Драко внимательно слушал все инструкции, в то время как Гермиона вновь отвернулась к иллюминатору. Оба прекрасно понимали, что этот «отпуск» предвещает что-то большее, чем просто вопрос безопасности родителей девушки или начало дружбы.       Однако присутствие Малфоя успокаивало ее, и она готова была простить ему все недоразумения, лишь бы это ощущение никуда не исчезло.