Epicentrum

      Полет проходил на протяжении семи часов. Гермиона, с самого утра уверенная в собственной бодрости, оказалась не в состоянии продержаться так долго. От неменяющихся облаков в иллюминаторе быстро стало скучно, и ее веки, стремительно отяжелев, опустились, погружая девушку в спокойный сон.       Драко Малфой, по иронии, в отличие от главного книголюба Хогвартса, предпочел почитать в полете что-нибудь, что он, не глядя, захватил в дорогу.       По правде говоря, спроси кто-нибудь его о содержании книги, он вряд ли бы сказал. Все его внимание привлекали каштановые пышные кудри, покоящиеся на его плече. Гермиона Грейнджер уже не в первый раз, сама того не зная, использовала его в качестве персональной подушки. Драко не имел ничего против, поддавшись воспоминаниям о случае в кабинете МакГонагалл. Мог ли он тогда предположить, что спустя такой короткий срок общения по собственной инициативе полетит с Грейнджер в Австралию к ее родным? Да если бы ему тогда сообщили об этом, он подумал бы о массовом сумасшествии, подобному припадкам профессора Трелони.       Несмотря на это, Малфой больше не мог отрицать тот факт, что его отношение к Гермионе изменилось, и сейчас она действовала на него скорее успокаивающе, нежели раздражающе, как в школьные годы. Он мог бы летать так гораздо дольше, ощущая тишину и покой, чем какие-то семь часов, но проходящая мимо стюардесса оповестила его, что они почти прибыли.       Нехотя Драко пришлось разбудить Грейнджер, которая в очередной раз была расстроена из-за себя самой и своего неумения контролировать сон и силы. Парню оставалось только молча наблюдать за попытками девушки привести себя в порядок.       Глядя на ее старание, приходила мысль, что их у трапа самолета ожидает целая армия поклонников и представителей прессы. Но нет, никого там не оказалось.       Сидней был пронизан умиротворением. Разительно отличаясь от Лондона, этот город создавал ощущение дома для всех, кто его посещал. Конечно же, как крупнейший город Австралии, он не мог не похвастаться активностью населения, но вместе с тем, в нем словно отключили звук. Не было привычного гула и шума.       Драко и Гермиона добрались до такси без каких-либо происшествий. Парень, как истинный джентльмен, взял на себя весь багаж. Грейнджер же ничего не оставалось делать, кроме как указывать привычную для нее дорогу и невольно разглядывать парня.       Он держался на редкость уверенно среди простых людей. Черный строгий костюм придавал представительности его виду, но не выделял его из общей массы. Некоторые любознательные прохожие изредка внимательно рассматривали его платиновый оттенок волос, рассуждая на тему покупки «такой же краски».       Почему-то Грейнджер вдруг стало смешно от сложившейся ситуации. Улыбнувшись непонимающему парню, она вдруг засмеялась в голос, когда он поморщился от очередного нетактичного рассуждения от проходящей мимо компании подростков насчет его волос.       – Нет, ну, ты видела? Какая бестактность, – недовольно пробурчал он, помогая таксисту засунуть чемоданы в багажник.       – Добро пожаловать в другой мир, мистер Малфой, – весело ответила Гермиона, наблюдая за ним. Драко был таким же, как и все, но все же что-то выделяло его. Он двигался так размеренно, даже вальяжно. В его действиях не было никакой спешки или намеков на неуклюжесть.       – Что ж, мне нужно продержаться три дня, – уверенно произнес тот, открывая дверь машины Гермионе.       Про себя она, разумеется, отметила этот жест, но вслух ничего не сказала. Малфой вел себя зачастую очень непредсказуемо, но то, что она, наконец, достигла, по его мнению, того уровня, когда к ней применяют навыки, полученные в процессе воспитания, ее бесконечно радовало. В школе такой обходительностью с его стороны она похвастаться не могла.       Драко предпочел занять место сзади рядом с девушкой, чем немало ее удивил. Однако его самого не волновали странности собственного поведения.       Делая вид, что смотрит в окно, он периодически поворачивался к Грейнджер. От его внимания не укрылось, что по мере приближения к дому ее родителей, она становится нервознее. Постоянно поправление одежды, заправка волос за ухо не остались незамеченными.       В очередной раз, не выдержав взмывающей к волосам руки, Драко резко перехватил запястье Гермионы. Она была настолько погружена в свои мысли, что даже вздрогнула от его прикосновения. Переведя взгляд от их рук, Грейнджер вопросительно посмотрела ему в глаза.       Он чуть заметно улыбнулся и строго произнес:       – Хватит. Ты нервничаешь так, словно экзамен сдаешь, а не к родителям едешь.       – Я не знаю, как преподнести им эту новость, – почти шепотом отозвалась та, стараясь более не смотреть в глаза слизеринцу. Драко, казалось, напротив искал зрительного контакта с ней.       – Слушай, все будет хорошо. У них годовщина свадьбы, как, помню, ты сказала. Сегодня? – получив кивок, он продолжил, – не порть им вечер. Об этом можно поговорить и завтра, и послезавтра. Твой внезапный приезд к ним, думаю, лучший подарок в этот день.       Гермиона не стала отвечать ему. Не было смысла лишний раз подтверждать его правоту. Ей нужно было просто сосредоточиться на том, что совсем скоро она увидит счастливые лица родителей и дом, где ее любят и ждут, что бы ни произошло, какие бы ошибки она ни совершила.       Все еще замечая на себе настороженный проницательный взгляд серых глаз, девушка улыбнулась. – Все-таки, ты здесь, как нельзя кстати, Драко. Спасибо тебе, – откровенно призналась она, на что получила самодовольный кивок.       Их дорога и дальше продолжилась бы в абсолютном молчании, если бы таксист не оповестил об окончании поездки.       Едва они покинули автомобиль, Драко принялся доставать вещи, не позволив все это сделать Гермионе. Он поймал себя на мысли, что помощь ей уже доставляет ему удовольствие. Быть простым человеком, не стараться держаться ровно, не закрываться от камер, – все это помогало расслабиться.       Гермиона же чем больше видела вокруг, тем больше душа радовалась: хотя бы здесь все оставалось, как прежде. Ничто не подвергалось переменам, и протекала тихая размеренная жизнь.       Ее родители поселились в некотором отдалении от центра города, и этот район скорее напоминал отдельную провинцию, не затронутую бурлящей городской жизнью.       Оглядевшись по сторонам, Грейнджер остановилась перед белым невысоким заборчиком, из-за которого можно было легко рассмотреть бежевый двухэтажный дом и небольшой передний двор, который с легкостью можно было назвать цветочной поляной из-за обилия разного вида растений.       Драко Малфой, уже отпустивший такси, тоже мельком ознакомился с пейзажем, но основное его внимание было приковано к девушке.       Она была погружена в свои мысли и даже не замечала, как красива, когда на ее лице такая мечтательная улыбка.       Они прибыли в Сидней в районе двенадцати - часа дня. Солнце заливало улицу ярким светом и дарило такое необходимое лондонским жителям тепло, что настроение повышалось даже у Драко. Он искренне верил, что дело именно в погоде, а не в том, что Гермиона Грейнджер была такой очаровательной, и просто находиться с ней было приятно.       – Мама, – ее едва слышный возглас вытащил Драко из противоречивых мыслей.       На пороге дома, около забора которого они стояли, появилась супружеская пара. Несколько секунд они стояли на крыльце, не веря собственным глазам, но, когда понимание настигло их, они бросились к калитке.       Малфой молча наблюдал за тем, как краснеет от волнения или смущения Гермиона, бросив на него смущенный взгляд.       Ему было так по-детски завидно, что у Грейнджер все еще была семья. А была ли она у Драко вообще? Нет. У него была мама, отдавшая жизнь ради несуществующей любви мужа, иллюзии семьи, ради сына, который не хотел продолжать свое существование без нее. Но любви, теплых объятий и отношений не было. Только мама старалась окружить его заботой настолько, насколько позволяла жестокость отца.       Натянув на лицо учтивую улыбку, он смотрел, как Гермиона кидается в объятия родителей. Они выглядят так, будто они не виделись лет десять, а то и больше.       Малфой знал лишь одну такую семью, не считая Грейнджер. Флоренс и Эрика были такими же семейными, дружелюбными и открытыми. У них он тоже чувствовал себя уютно, не понимая даже спустя столько лет, почему был принят как сын в семье совершенно чужих людей.       Драко бы так и стоял в проходе, улыбаясь приоткрывшейся завесе личной жизни бывшей гриффиндорки, если бы мужчина, в коем Драко безошибочно узнал отца Грейнджер, не обратил на него внимания:       – Гермиона, ты прибыла не одна, – начал он, подразумевая, что дочь должна была их познакомить.       – Да, это Драко, Драко Малфой, мой друг, – четко произнесла Гермиона, повернувшись к парню и одарив его улыбкой, выражающей не то благодарность за присутствие, не то гордость за него.       Слизеринец не знал, как это расценивать, да и времени у него не было на это. Отец девушки сразу же протянул руку для рукопожатия, а миссис Грейнджер слегка приобняла его в знак знакомства.       – Это прекрасно, что ты прибыла не одна. А где же Гарри и Рон, о которых ты так много рассказывала? – полюбопытствовала женщина, не подразумевая о сложившейся ситуации.       В этот момент Драко по-настоящему удивился. Великая троица, выходит, была не так близка, если Уизли и Поттер существовали лишь в рассказах Грейнджер.       Счастливая улыбка на лице Гермионы померкла, но лишь на мгновение. Собравшись, она как ни в чем не бывало ответила:       – Они не смогли. Работа требует много внимания.       – Ну, ничего. Не последний раз видимся. Ну, что же мы стоим в проходе, пойдем в дом. Вы как раз прибыли к обеду, – суетливо отозвалась мама девушки, не заметив секундную перемену в настроении Гермионы. Она искренне хотела верить, что это действительно не последний раз.

***

      Спустя полчаса после приезда Драко уже чувствовал себя свободно, словно был у себя дома, а не в гостях у магловской семьи.       Отец Гермионы был менее общителен, нежели его супруга, но также приветлив. Разузнав у прибывших, насколько рассчитан их визит, родители девушки засыпали Малфоя вопросами о работе и увлечениях. Ему даже стало казаться, словно он пришел, чтобы познакомиться с родителями своей второй половины.       Сидя за столом на кухне, парень активно отвечал на все расспросы, замечая, как Гермиона отчаянно краснеет за сложившуюся ситуацию и переживает за его ответы. Очевидно, не только Драко ощущал атмосферу смотрин. Тем не менее, он был готов поддержать любую тему, активно спрашивал о том, чего не знает, и в разговоре не чувствовалось никакого напряжения, которого так опасалась Грейнджер.       – Драко, как ты относишься к мясу на гриле? – заинтересованно вдруг спросила гостя мама Грейнджер, суетясь возле плиты.       Отец девушки уже вышел во внутренний двор, где, очевидно, и занялся приготовлением мяса. В их семье было принято: мясом занимается исключительно мужчина.       – Прекрасно. Можно сказать, что я всеяден, – улыбнувшись, охотно отозвался Драко. За время полета он не притронулся к еде, и сейчас желудок давал о себе знать.       – Замечательно. Значит, скоро я позову вас к столу. Обедать будем на улице в беседке. Нужно насладиться последними теплыми деньками. Гермиона, милая, порежь, пожалуйста, томаты, – довольно произнесла женщина и покинула кухню, оставляя молодых наедине.       Грейнджер кивнула матери в ответ, но с места не сдвинулась, с любопытством разглядывая Драко.       – Что? – поймав ее взгляд, поинтересовался Малфой.       – Ничего, просто ты выглядишь таким домашним, – она засмущалась и отвернулась к кухонной тумбе, чтобы выполнить просьбу матери. Такой предлог пришелся как нельзя кстати, потому что она чувствовала себя не в своей тарелке и не хотела этого показывать.       – Что ты имеешь в виду? – усмехнувшись, спросил парень, разглядывая помещение.       Гермиона не знала, как это объяснить. Весь его вид говорил о комфорте и уюте. Пиджак был повешен на спинку стула, рукава рубашки небрежно закатаны, а уложенные волосы были в легком беспорядке.       Таким беззаботным и простым последний раз она видела его только у Флоренса. И хоть прошло не так много времени, девушке показалось, что она даже соскучилась по нему такому, но от этого становилось еще более неловко.       – Я не знаю, как объяснить. Просто ты выглядишь сейчас совсем не как напыщенный индюк, – неловко подвела итог Гермиона, поморщившись от собственной глупости.       – Ох, Грейнджер, так уж и быть, я зачту это в качестве комплимента. Как там говорится? Первый блин комом, да? – засмеялся тот в ответ.       – Именно, Малфой, именно, – подтвердила Гермиона. В любой другой ситуации она бы с радостью пустилась в жаркие дискуссии с ним, но сегодня не хотелось делать день и вечер более динамичными, чем они были. Слишком гармоничным казалось все вокруг.       – Слушай, твои родители – приятные люди, – внезапно заключил Малфой.       Грейнджер сначала не поняла, почему он так неожиданно выразил свое отношение к ним, но после заметила, к чему был прикован его взгляд.       На улице мама, весело смеясь, обливала водой из шланга отца, который бегал за ней, вместе с тем не особенно силясь отобрать этот шланг. Оба хихикали, как подростки, и по ним совершенно нельзя было сказать, что у них уже есть совершеннолетняя дочь.       – Дурачатся, – не скрывая улыбки, ответила Гермиона.       – У меня такого дома не было. Это так необычно. Я бы тоже хотел быть таким… когда у меня будет семья, – задумчиво протянул парень, посмотрев на Грейнджер.       – Тебе никто не мешает быть или стать таким, – не отрывая взгляда от родителей, подбадривающе произнесла девушка.       – Мне кажется, я теряю былой вкус к жизни, – пояснил Драко свои слова.       – Глупости! Какие глупости ты говоришь, Малфой! – воспротивилась Гермиона, на что тот засмеялся. – Чего ты ухмыляешься, Малфой?       – Ты похожа на свою маму сейчас.       – Ты еще ей комплимент сделай, что мы похожи на сестер, – процитировала она стандартный набор пикапа.       – Нет, слишком дешево. Ты просто удивительным образом похожа на обоих родителей пополам, – высказал свое замечание слизеринец.       Гермиона оставила без ответа его слова. К тому моменту, миссис Грейнджер уже вовсю махала рукой, призывая их отправиться на улицу.       Обед прошел в приятной дружеской атмосфере. Родители девушки открыли свою стоматологическую клинику здесь, а Драко, как владелец огромного состояния, очень хорошо разбирался в ведении бизнеса. Все внимание было обращено к гостю, что не могло не радовать гриффиндорку.       Однако ее приподнятое настроение опускалось, пока она смотрела на эти счастливые лица и думала о том, что откладываемый разговор скоро все же состоится и сломает существующую идиллию и привычный ход вещей.       – Кстати, дорогие мои, у нас на сегодня есть планы. Так как мы справляем годовщину свадьбы, мы планируем вечером прогуляться по улицам города и закончить прогулку ужином в небольшом кафе. Мы всегда там едим, когда не хочется ничего готовить самим. Там прекрасные повара. Кроме того, кафе под открытым небом, и еще там можно потанцевать. Как вы смотрите на то, чтобы присоединиться к нам? – вежливо спросила миссис Грейнджер, переведя взгляд с Драко на дочь.       Гермиона казалась застигнутой врасплох, и только Малфой знал, с чем это было связано. Заметив, как Грейнджер выдавила скорее страдальческую улыбку, он понял, что она собирается отказаться и слегка толкнул ее ногой под столом. Начавшая свой отказ Гермиона была вынуждена согласиться:       – Вообще-то я собиралась прилечь пораньше спать, но думаю, идея с прогулкой и ужином – прекрасное завершение такого дня, – она чувствовала, как совесть буквально пожирала ее изнутри. Она не говорила про войну, врала, что все прекрасно и даже не привезла подарка.       Замечание родителей о том, что ее приезд – самый настоящий подарок, не служили, по ее мнению, аргументом для пустых рук. Ее успокаивала лишь позиция Драко: всему свое время.

***

      После обеда родители Гермионы предоставили Драко и дочери время освоиться и отдохнуть. На радость последних, у них в этот раз были две разные комнаты. Грейнджер наслаждалась своей личной спальней, а для Драко была уготовлена гостевая.       Едва войдя в свою комнату, Малфой оценил наличие вкуса в семье Гермионы. Для парня, жившего в огромных апартаментах, отличающихся холодом, роскошью и минимализмом одновременно, уютный небольшой домик в светлых тонах и с большим количеством мягкой мебели казался необыкновенным. Наполненным жизнью. Из окна лился солнечный свет, освещающий комнату, словно насквозь. Тепло и гармонично – два главных слова, которые Драко использовал бы при описании как самого дома, комнаты, так и всей этой поездки.       Присев на удобную большую кровать, Малфой вдруг задумался над тем, что его строгий темный костюм выглядит вычурно в общей атмосфере. Покопавшись в своем чемодане, он извлек оттуда джинсы, белую рубашку и кожаную куртку, невольно усмехнувшись тому, какое удивление его вид может вызвать у Грейнджер.       В последнее время он очень часто думал о том, что бы сказала или подумала Гермиона. За один только день Драко поймал себя на этом около пяти раз. Учитывая, что он находится в ее обществе, в окружении людей, дорогих ей, это должно быть нормальным явлением, но все же вызвало напряжение. Все мысли возвращались к ней, не давая возможности мыслить здраво. Все эти размышления об очаровании, улыбке, грусти на ее лице совсем не были ему свойственны, а сейчас он ощущал себя подростком.       Решив немного отдохнуть от всего, Малфой направился в душ, который после полета был необходим ему едва ли не больше, чем еда или сон. О последнем он не думал, так как чувствовал себя вполне бодро, а вот душ навязчивой идеей преследовал его с того момента, как он сошел с трапа самолета. Недолго думая, вооружившись одеждой и полотенцем, он направился в ванную.       Гермиона же в это время отчаянно думала, что надеть. В голове всё путалось. Тревожные мысли о разговоре с родителями мешались с образом Драко Малфоя, который сегодня был крайне обходительным по отношению к ней.       Девушка могла только гадать, вызвано ли это ее окружением, или просто сам Малфой был в хорошем расположении. За обедом он зачастую смотрел на нее, улыбался и вел себя очень нетипично. В нем не было привычной собранности, краткости и равнодушия. Напротив, он был весел, общителен и сам на себя не похож.       Однако такой Драко нравился ей куда больше. И сегодня хотелось выглядеть привлекательно, если не для себя, то хотя бы под стать тому, кто составит ей пару. Рядом с ним, наверное, вообще девушкам не положено быть не красивыми.       Открыв гардероб, Гермиона взялась за рассматривание нарядов, но ни один из них ей не подходил. Что-то было слишком вычурно, что-то висело на ней, как на той же вешалке из шкафа. Раздосадовано вздохнув, она опустилась на кровать, и в тот же миг к ней постучались.       – Войдите, – спокойно отозвалась она, зная, кому принадлежал этот легкий продолжительный сигнал посещения.       Мама, широко улыбаясь, прошла внутрь и присела рядом с ней. По открытым дверцам шкафа женщина поняла, что Гермиона планировала одежду на вечер. Раньше она такого за дочерью не замечала. Ее девочка с самого детства питала любовь к красивым книжным обложкам, но никак не к платьям. Значит, причина была в чем-то другом… или в ком-то.       – Хочешь ему понравиться? – без лишних вступлений спросила миссис Грейнджер. Гермиона подняла на нее удивленные глаза, даже не замечая, как много они говорят за нее.       – Нет, мама. Ты что? У него есть невеста. Я же говорила, что он мой друг.       – Ну, да, а парень у тебя Рон, кажется. Только почему-то с тобой здесь не он, а именно этот мальчик, – ласково произнесла мама.       – Потому что мы расстались, – коротко объяснила девушка, опустив взгляд. Сердце матери не обманешь, и та абсолютно точно угадала ее намерения.       – Значит, все, что вас удерживает, невеста Драко, да?       – Нет, мама. Удерживает то, что он ее любит. Ты бы слышала, как он о ней говорит. Астория для него всё. Меня так не любил ни один парень, – обидчиво пробормотала Гермиона, сжимая в руках очередное не подошедшее платье.       – Всё же, я думаю, ты нравишься этому парню совсем не по-дружески. Внешне вы смотритесь очень гармонично. Я бы никогда не подумала, что этот парень и был тем мерзавцем, что задирал тебя в детстве, – поднимаясь с постели, произнесла миссис Грейнджер. Удивление на лице ее дочери говорило о том, что Гермиона сама уже давно забыла о детских обидах.       Остановившись в дверях, женщина обернулась, и добавила:       – А сегодня я бы надела то самое платье, что ты так и не надела на вечер окончания школы.       Оставшись наедине с собой, Гермиона вновь задумалась о том, каким сегодня и вообще в последнее время был Драко.       Мама была права в том, что между ними что-то происходило, но не была провидцем, чтобы знать, что будет впереди. Под венец он поведет другую, какой бы сногсшибательной не была она сама.       Тем не менее, предложение о наряде девушка проигнорировать не могла. Оглядев комнату, она остановила свой взгляд под потолком. Именно там на шкафу в одной из коробок было заветное платье. Ее роста для того, чтобы достать, не хватало. Пододвинув стул, она ловко взобралась на него и потянулась к коробке. Дотянувшись кончиками пальцев до верхней коробки, она задела ее, но не угадала с силой, и множество коробок с грохотом посыпались вниз.       Через несколько секунд дверь распахнулась, и в комнату влетел Драко Малфой.

***

      Драко спокойно расчесывал волосы, решив сегодня не мучиться с укладкой. Погода к вечеру все равно внесет свои коррективы в его внешний вид. Еще раз оглядев себя, даже он сам нашел свой вид непривычным. Никакой строгости. Ему удалось выглядеть так, чтобы не выделяться. Засчитав это себе как преимущество, Драко вышел из ванной, и в этот момент услышал грохот в комнате по соседству.       Родители Грейнджер, по его предположению, все еще были на улице, занимаясь садом, а, значит, оказать помощь мог только он. Бросив все, он кинулся к Гермионе, даже не зная, что предполагать.       Открыв дверь, первым, что Малфой обнаружил, было огромное количество коробок. В центре всего этого стоял стул, а на нем застыла прикрывшая голову Грейнджер. Осознав, что падающие коробки закончились, она выпрямилась и столкнулась с улыбающимся Драко. Опустив взгляд, она вновь замерла, очевидно, оставив Малфоя с ощущением самодовольства от произведенного впечатления.       – Малфой, ты выглядишь… необычно, – подытожила она, спускаясь со стула.       – Ты тоже, Грейнджер. Эти коробки тебе очень идут, – добавил парень, помогая собрать их в единую кучу. – Решила провести ревизию?       – Нет, просто хочу найти платье на вечер, – улыбнулась она, принимая коробки из рук Драко.       – Этот вечер требует чего-то особенного? – удивленно спросил Малфой, впервые замечая за девушкой такой интерес к одежде.       – Ну, судя по тебе, еще как требует. Когда я еще увижу тебя в джинсах и со взъерошенными волосами?!       – Определенно, – довольно ответил Драко и направился на выход. – Ну, что же, до вечера. Заинтригован тем платьем, что ты так старательно… ммм… добывала, – протянул Малфой и, еще раз усмехнувшись, покинул комнату.       Драко ушел, а Гермиона продолжала стоять посреди комнаты, сжимая заветную коробку, с глупой улыбкой. Теперь она точно не могла позволить себе выглядеть плохо или просто нормально, как выглядела всегда.

***

      Каким бы ни казался долгим день, вечер наступил очень быстро. В холле началась суета. Миссис Грейнджер старательно завязывала галстук своему мужу, который тот надевал только потому, что он нравился жене. Драко в ожидании Гермионы стоял около лестницы, наблюдая за сборами.       – Гермиона, дорогая, ты готова? – заботливо крикнула женщина, когда сама закончила с последними поправлениями наряда.       – Да, иду, – раздался звонкий голос девушки.       Драко, вспомнив многочисленные шуточки о приготовлениях девушек, усмехнулся и провел рукой по волосам, чтобы они не так явно торчали во все стороны. Рука замерла на голове, когда он заметил, как по лестнице вниз сбегает Гермиона. Сказать, что он был впечатлен, - ничего не сказать. Он был поражен до потери дара речи.       До сегодняшнего дня Малфой находил гриффиндорку симпатичной, но никогда не думал о ней, как о красавице, женственность и великолепие которой оставит позади любую мисс Мира. На ней не было тонн макияжа или какого-то особенного платья. Гермиона, по-видимому, как всегда, была прекрасна в своей простоте. Красивое небесно-голубого цвета платье до колен аккуратно подчеркивало преимущества миниатюрной фигурки девушки. Белые туфли на небольшом каблуке выгодно подставляли взгляду стройные ножки, что прежде, Драко был готов поспорить, не видел ни один ученик Хогвартса за наглухо закрытой школьной формой. Волосы девушка собрала заколкой, которая, видимо, не выдерживала их объема, допуская их роспуск в любой момент. Несколько локонов, выбившихся из прически, уже оповещали о хрупкости ее образа, но придавали кокетства.       Малфой с трудом выдохнул, когда Гермиона спустилась вниз, приняв его руку, и робко улыбнулась ему и родителям.       – Ты прекрасно выглядишь, – отметила миссис Грейнджер, посмотрев на Драко, ожидая подтверждения своих слов.       – Не смею спорить, – согласился тот, собравшись с силами. Отвести взгляд от Гермионы было действительно сложно. Она казалась легкой, воздушной, словно ненастоящей, способной раствориться в воздухе.       Не позволяя разразиться внутренней борьбе, Драко, едва они покинули дом, обратил свое внимание к рассказам миссис Грейнджер о городе. Женщина по пути к кафе решила провести небольшую экскурсию для гостя, который, к ее счастью, с энтузиазмом расспрашивал ее обо всем, что видит.       По правде говоря, он делал все, чтобы не отвлекаться на Гермиону, к которой, как магнитом, притягивался взгляд. Сама же девушка словно не замечала повышенного внимания и растерянности парня, периодически дополняя рассказы матери историческими заметками, что уже успела вычитать о Сиднее.

***

      Путь до кафе для Драко длился мучительно долго, и только, когда они сели за столик, ему удалось хоть немного расслабиться. Приглушенный свет, приятная музыка и танцующие пары успокаивали, придавая вечеру необходимую гармонию. Этот день становился волшебным не только для родителей Грейнджер, что весь вечер не сводили друг с друга влюбленных глаз, отмечая, что нисколько не изменились за совместно прожитые друг с другом годы.       Заказав ужин, все присутствующие вновь обратили разговор к Драко. Миссис Грейнджер расспрашивала его о первых впечатлениях от этого города и кафе. Он не мог сказать ничего плохого, потому как этот город ассоциировался у него со свободой. Ему казалось, словно он освободился от мрачного тусклого Лондона. Его не смущало даже то, что за весь день ему ни разу не довелось использовать магию. Сегодня Драко впервые ощутил себя естественным, таким же, как и все, без рамок воспитания, законов и правил, что были нерушимы в его когда-то существовавшем подобии семьи. (Рекомендуется читать под: Sarah Connor feat. Marc Terenzi – Just one last dance)       Закончив с празднованием, выпив по бокалу вина, родители Гермионы встали из-за стола и собрались немного потанцевать. Почему-то в этот момент Драко, в очередной раз осмелившись посмотреть на свою спутницу, почувствовал необходимость и желание также пригласить ее. Бодрящая музыка как раз сменилась на что-то плавное, предполагающее медленный танец. Уподобившись отцу Гермионы, Малфой поднялся из-за стола и, обойдя его, протянул руку удивленной Грейнджер.       – Позволь тебя пригласить? – улыбнувшись, спросил он, наблюдая, как та вжимается в кресло.       – Я… плохо танцую, – запнувшись от волнения, пробормотала она, заливаясь краской. Миссис Грейнджер, что еще не успела далеко отойти, подошла к Драко и с улыбкой шепнула:       – Не слушай ее, она лукавит, – подмигнув дочери, женщина ушла, а Малфой, ликуя от победы, еще раз настойчиво протянул руку.       – Склонен верить твоей матери больше, – произнес он, принимая руку девушки.       Судорожно поправляя платье, Гермиона прошла за Драко в толпу. Парень заметил ее напряжение, и не мог не поддержать:       – Расслабься, я же не требую от тебя балетных постановок. Это даже не бал в Хогвартсе, где, кстати, ты прекрасно танцевала. Просто теперь потанцуй со мной.       – Ну, конечно, – выдохнула Гермиона, остановившись перед парнем.       Драко вновь бросил не скрывающий восхищения взгляд на Грейнджер и стремительно шагнул вперед, сократив расстояние и притянув ее ближе к себе.       Возможно, даже ближе, чем они оба рассчитывали. Опустив руку на талию девушки, другой он бережно обхватил ее хрупкую ладошку и, не отпуская, прижал руки к своей груди. Это был более, чем интимный жест для танца двух, с позволения сказать, друзей, но Гермиона, даже понимая это, не спешила прерывать контакт. Что-то внутри нее не позволяло ей даже отвести взгляд от Драко, что неспешно двигался, ведя ее за собой в танце.       – Твоя мама права. Ты действительно выглядишь потрясающе, – прошептал Малфой, находя молчание между ними неловким.       – Спасибо, – едва слышно ответила Гермиона, опустив глаза.       Ее смущала такая непозволительная близость с чужим парнем и почти мужем, но в то же время она хотела позволить себе насладиться его присутствием до тех пор, пока это было возможно.       – Почему ты так смущаешься, когда тебе говорят правду? – улыбнувшись, спросил Драко, призывая Грейнджер вновь посмотреть ему в глаза.       – Меня смущают не комплименты, а ты сам, – честно отозвалась она.       – Чем же? – вновь задал вопрос парень, силясь найти ответ в ее глазах.       Гермиона лишь слегка пожала плечами, не сказав ни слова. Тишина вновь повисла между ними, как омела над влюбленными. В этот момент Драко именно об этом растении и подумал, отчаянно борясь с желанием коснуться губ девушки.       На их счастье песня закончилась, сменившись другой и позволив им разойтись, нарушив единение.       – Я могу принести что-нибудь выпить, если хочешь, – зачем-то сказал парень, когда пришло время возвращаться к столику.       Родители Гермионы уже вернулись туда, активно что-то обсуждая.       – Да, было бы неплохо. Сок, пожалуйста, – выдавив улыбку, произнесла гриффиндорка.       Драко кивнул и удалился, а девушка решила, что не хочет нарушать идиллию родителей и направилась на небольшую террасу, что выходила на пруд, специально созданный для придания привлекательности кафе.       Там Гермиона и осталась до прихода Драко, который нашел ее по многозначительному взгляду миссис Грейнджер. Девушка стояла, опираясь на перила, и совсем не замечала, что парень уже вернулся и стоит рядом.       – Держи, – произнес он, протягивая ей бокал.       Гриффиндорка чуть заметно вздрогнула и повернулась. На ее лице сложно было прочесть то, о чем она думает, но Драко хватило этого, чтобы понять: сегодняшний день Гермиона все еще не ощущает, как праздник.       – Скажи мне, Грейнджер, ты хоть когда-нибудь не думаешь? Разумеется, не считая сна.       – Наверное, нет, – несмело улыбнулась та, отпив из бокала. – Мне сложно веселиться, видя их счастливыми и понимая, что я стану причиной их боли. Они уже могли меня потерять. Еще в той войне. Я не хочу вновь подвергать их опасности, но в то же время не хочу причинять им боль, – высказалась девушка, ощутив, как становится легче. Драко понимающе кивнул и потянулся за чем-то во внутренний карман.       – В таком случае, можно ведь избежать этого разговора, – произнес он, загадочно улыбаясь.       – Что ты имеешь ввиду? – не понимая, спросила Гермиона. – Вот что, – Малфой достал из кармана конверт, – прямо сейчас ты подойдешь к родителям и отдашь им это. Думаю, это как раз то, что надо. Всё, что потребуется от тебя, выжить в этой войне, – закончив, он протянул конверт девушке, кивком показывая, что она может увидеть содержимое.       Грейнджер предчувствовала что-то подобное. Еще тогда, недалеко от кабинета МакГонагалл, Драко придал ей уверенности в том, что все будет хорошо. Еще тогда она задумалась, что он всегда находит выход. Разворачивая сейчас конверт, девушка испытала дежавю.       – Что это? – спросила она, не решаясь вытащить содержимое.       – Прочти и все поймешь, – не раскрывая интриги, отозвался Драко, засунув руки в карманы и отвернувшись к пруду.       Неуверенно достав из конверта два прямоугольных листка, Гермиона мельком пробежалась взглядом и застыла, не зная, что сказать.       – Ну, так как тебе мой вариант? – сделав не заинтересованное в ответе выражение лица, спросил Малфой. На мгновенье повернувшись, он заметил, как менялась Грейнджер, и абсолютно точно понял, что попал в цель.       – Я не могу поверить! – прошептала она, переводя взгляд с конверта на Драко и назад.       – Что здесь такого мистического, м? Тут четко написано, что это путевки, обеспечивающие твоим родителям постоянное перемещение по миру в качестве своеобразного кругосветного путешествия.       – В то, что ты сделал это для меня, – посмотрев на Драко, растерянно ответила девушка. – Во сколько тебе это обошлось?       – Мерлин, Грейнджер, бесплатно!       – Нет, Драко, серьезно. Сколько? – вновь переспросила Грейнджер, побудив Малфоя повернуться и встать прямо напротив нее.       – У тебя проблемы со слухом. Я, кажется, отдавая тебе конверт, назвал цену. Ты должна выжить, – закончил он, смотря в карие, все еще не верящие глаза, готовые вот-вот наполниться слезами. – Нет, Грейнджер! Даже не думай реветь! – предостерег ее парень, беря за плечи и разворачивая лицом к столику родителей. – Иди. Неправильно это – заявляться без подарка в такой день.       Гермиона кивнула, сморгнув подступившие слезы, и, сложив путевки обратно в конверт, отправилась к родным.       Драко остался на террасе, со стороны наблюдая, как девушка вручает конверт, а ее родители удивленно и радостно обнимают и целуют дочь. Подарок-сюрприз, определенно, удался. Счастливо улыбнувшись самому себе, Малфой вновь отвернулся к воде. Прохладный воздух приятно остужал кожу, словно подтверждая, что этот день должен был закончиться именно так.       Парень не мог объяснить себе, что вызвало в нем такое острое желание помочь, но точно знал, что Гермиона оказала на это большее влияние, чем те, кому он вообще когда-либо позволял на себя влиять. Ее все еще растерянная улыбка и слезы, что она едва сдерживала, сделали его сегодня, пожалуй, самым счастливым человеком на земле.       Казалось, это так просто подарить кому-то радость или надежду, что хотелось делать это едва ли не каждый день. Бескорыстно. Что, собственно, Драко делал и до этого момента.       Его решение вступить в благотворительные организации сразу после того, как он возглавил дела своего пропавшего без вести отца, было вызвано совсем не желанием выслужиться, как писала пресса. Просто он видел глаза маленьких детей, которым привозили игрушки, одежду и сладости, купленные на деньги, пожертвованные им.       Однажды увидевший счастье в глазах малышей, он уже не мог прекратить это. Каждая выгодная сделка, каждый проект или выгодные инвестиции сопровождались переводом средств в фонды помощи. Драко не афишировал эту сторону ведения дел, и потому практически никто не знал о такой его стороне.       Но сегодня он испытал еще большее удовлетворение от собственного поступка. Счастье Грейнджер вдохновляло на подвиги, на желание сделать для нее что-нибудь еще. Лично для нее, но, к сожалению, он не мог придумать, что. Тем не менее, это не мешало ему находиться в прекрасном расположении духа. Он помог тем, кого любила Гермиона, и для нее это, кажется, значило гораздо больше, чем парень мог предположить.       От раздумий на тему истинного счастья, его отвлекла ладонь, легшая ему на плечо, призывая повернуться. В последующий момент, Драко осознал, что Гермиона потянула за полы его куртки. Он неосознанно подался вперед, и губы девушки накрыли его в поцелуе, полном невысказанной благодарности и нежности.       Не ожидая такого, Малфой не сразу ответил на решительный поцелуй, но, почувствовав, как девушка взволнованно отстраняется, рассудив это как отказ, прижал ее к себе, целуя с новой силой.       В этот миг для этих двоих перестало существовать абсолютно все. Мир замер, заполнив пространство песней, под которую прошел их первый танец. Никто не обращал на них внимания, принимая за очередную парочку, поддавшуюся вечерней романтике, и только миссис Грейнджер крепко сжала руку своего мужа, с улыбкой смотря на дочь, которая впервые за долгое время выглядела такой счастливой, и, как по насмешке судьбы, такой она была с парнем, о котором все эти годы они не слышали ни одного доброго слова.