Epicentrum

      Утро в особняке Малфой-Мэнор всегда отличалось особенной мрачностью. Темное поместье не спасали ни цветочные посадки, ни раскидистый сад, ни само величие замка.       Последнее, скорее, напротив, вызывало неприятное ощущение при одном только взгляде на него. Война и тесные связи хозяев с Темным Лордом лишь подливали масла в огонь.       Астория Гринграсс, тем не менее, вела упорную борьбу с имиджем этого дома, стараясь сделать его хоть немного уютнее и светлее. Мрачный вид из окна уже был изменен посредством огромного числа садовников, но внутри стены были словно пронизаны прошлыми событиями.       Тишина ассоциировалась только с ожиданием очередного крика измученной жертвы в подвалах. Потому Астория любила музыку. Заколдованная скрипка играла в доме всегда, когда девушка оставалась наедине с собой. Это происходило довольно часто ранее, когда Драко погружался в дела и закрывался в кабинете, а теперь и подавно – одиночество и скрипка стали практически членами семьи.       С момента отъезда Малфоя, все времяпровождение девушки сводилось к пустым прогулкам по коридорам поместья и привычным занятиям все той же музыкой, любовь к которой была привита ей, как и многим другим девочкам чистокровных семей, еще в детстве матерью. Будучи ребенком, она освоила игру на скрипке и пианино, чем и пользовалась в минуты, когда требовалось сбежать от самой себя.       Девушка часто думала о своих родных, потому что отношения с ними поддерживать стало невозможно. Старшая сестра Дафна возненавидела ее после того, как, по решению родителей, Драко Малфой стал женихом младшей.       После войны репутация Малфоев пошла по наклонной, и даже родители отреклись от собственных планов, но на тот момент между девушкой и Драко уже зародились отношения.       Эта любовь была подобна той, что называют любовью с первого взгляда. Они были представлены друг другу впервые как раз-таки Дафной на ее же шестнадцатый День Рождения, куда были приглашены все «сливки» общества.       Астория училась всего лишь курсом младше них, и без труда нашла общий язык со всеми знакомыми и друзьями сестры. Драко показался ей начитанным и сдержанным, в какой-то мере, даже загадочным. Он всегда был со всеми и в то же время ни с кем. Но, как известно, именно такая таинственность и притягивает девушек.       Собравшись с духом, она сама пригласила его танцевать в тот вечер, и, к счастью, он, выдержав несколько секунд, ответил ей согласием. Впрочем, это было не удивительно: уже в свои пятнадцать лет Астория не знала отказов. Миловидное личико, горящие глаза и детская улыбка производили эффект на любого, к кому девочка обращала свое очарование. Драко Малфой не стал исключением. Наивное веселье, задорный смех и любовь к авантюрам впечатляли его, внося разнообразие в подростковую жизнь.       С Гринграсс-младшей никогда не было скучно, и те мысли в голове Драко, что так интересовали девушку, развеивались сами собой с ее появлением. Будучи бунтаркой, она дарила спокойствие, не свойственное пафосному обществу, в котором молодые люди воспитывались.       Сама же Астория зачастую становилась свидетельницей его общения с другими. После этого она не могла понять, как такой отвратительно дерзкий парень мог быть нежным и мягким по отношению хоть к кому-либо.       По правде говоря, только ей и довелось узнать, каким он был на самом деле. Разумеется, объяснить это амбициозным родителям или обществу, на которое могло влиять лишь состояние Малфоев, было невозможно.       Единственным выходом для девушки стал побег из собственного дома. Это и послужило причиной для сближения с лучшим другом Драко, Блейзом. Ранее девушка старалась не вмешиваться в окружение своего парня, да и он сам не особенно стремился вводить ее в этот круг. Ей самой хватало лишь взгляда на прихвостней аристократа, вроде Крэбба и Гойла, и уже не хотелось знать ничего о том времени, что ее возлюбленный проводил без нее.       Однако сбежать из дома и направиться прямиком к Драко она не могла. Ее просто не поняли бы его родители. Единственным, пусть и абсурдным выходом, стал Забини. Девушка знала, где он проживал. Кроме того, парень жил в своей собственной квартире, подаренной матерью. Туда и направилась юная Астория в надежде укрыться от всеобщего давления.       Блейз Забини до сих пор хранит воспоминание о том, как белокурая девочка Гринграсс по счастливому стечению обстоятельств обратилась к нему за помощью, оказавшись на пороге его дома. Тогда он был удивлен и даже шокирован от ее внезапного визита.       Дрожащая от холода девчонка поздним вечером в одном лишь легком платьице и в слезах стояла перед ним, потупив взгляд и молча всхлипывая. Она даже не была в состоянии что-либо объяснить ему.       Впрочем, военное положение на тот момент не оставляло времени для рассказов. Забини знал, что будущий брак Малфоя под вопросом из-за нынешней его репутации. Совместив в своей голове всё, что рассказывал ему Драко, и то, что увидел он сам, итальянец без лишних расспросов пустил Асторию к себе.       С того момента и началась их дружба. Девушка помогала ему по хозяйству, а он обеспечивал ей убежище.       Обучение в школе было невозможным из-за Хогвартской битвы. Министерство позаботилось о безопасности молодежи, и Забини с Гринграсс тихо пережидали смуту, пока длились судебные процессы над выжившими проигравшими. В том числе, и над семьей Драко.       Ситуация изменилась, когда ухудшилось состояние осужденной на заключение в Азкабан Нарциссы Малфой. Драко был разбит и почти уничтожен. Он практически перестал появляться у Блейза, устав притворяться, что держится.       Тогда Астория приняла решение перебраться к нему. Ее приезд застал его врасплох. Она нашла парня в спальне матери. Драко выглядел отрешенным, сжимая в руках один из нарядов матери, все еще хранивший ее запах. По его щекам текли слезы, а сам он, то и дело прижимая к губам платье, подавлял крик.       Тогда Астория узнала, что у Драко никого больше не осталось, кроме нее и Блейза. В тот же день она поняла, что никогда не будет в силах оставить его. С того дня началась ее борьба за собственное счастье, борьба за возвращение ее любимого.       Каждый день девушка боролась с разбросанными стеклянными бутылками из-под алкоголя, закупала литрами зелья от похмелья, подавляла обиду, когда слышала его крики, требующие, чтобы она оставила его в покое и исчезла из его жизни.       Детская наивность в ней испарилась, оставив лишь сталь, которая вкупе с парочкой сильных ударов от Блейза раз за разом вышибали из Малфоя дурь.       В какой-то момент горе по покончившей с собой матерью сменилось в Драко жаждой мести по отношению к отцу.       Постоянные министерские допросы и даже пытки приводили в чувства, лишь закаляя желание.       Опека и забота Астории вышли на передний план как единственная возможность сохранить в себе человеческую натуру, не превратиться в животное с одним лишь инстинктом – убивать.       У самой же Астории спустя эти годы не осталось даже друзей. Единственными людьми, с кем она могла общаться, оставались Драко и Блейз. Те, кто отказались от выбора стороны на войне.       Однако с момента своей помолвки Забини ей видеть доводилось все реже. Иногда даже казалось, что он намеренно избегал их с Малфоем общества.       Девушка пыталась обсудить это с Драко, но тот лишь усмехался. У Блейза по окончанию школы началась активная личная жизнь, не ограниченная правилами поведения. Природное обаяние и чувство юмора итальянца заставляли млеть не одну красотку, а уж сколько на его совести было разбитых сердец.       Астория со снисходительной улыбкой слушала их с Драко разговоры, если уж Блейз уделял несколько часов своего времени посещению Малфой-Мэнора. Это было самое прекрасное время в ее жизни. Блейз казался солнечным. Его редко можно было увидеть без улыбки и присущего ему задора. Драко был его противоположностью, и они оба были неотъемлемой частью ее жизни.       С момента отъезда Драко и последнего визита Забини в поместье прошло не так много времени, но Астория уже с замиранием сердца ждала каждой весточки или встречи. Только в ответ получала эхо своих торопливых шагов, создававших хоть какое-то ощущение, что в доме еще есть жизнь.       По истечению пары дней после отъезда жениха, она, конечно, все же получила единственное короткое письмо от Драко, в котором он сообщил, что гостит в Хогсмиде у друзей, пока в Хогвартсе опасно, и посоветовал ей поменьше верить бульварным газетенкам, склонным преувеличивать происходящее. Волнения от этого не убавилось, но становилось легче. Так девушка чувствовала себя ближе к парню.       Для собственной безопасности и ради спокойствия Драко Астория согласилась на эту изоляцию. Теперь она жалела. Время шло, а писем больше не было. Блейз, главный осведомитель, тоже не объявлялся.       Драко, ее любимый человек, был отправлен едва ли не в эпицентр событий, а она сама отсиживалась в укрытии. Это разрывало ее изнутри. Беспомощность и нежелание тревожить Драко сражались внутри нее, призывая к смирению или решимости.       Едва заметный стук, прокатившийся, напротив, протяжным гулом по каменному коридору и проникший в приоткрытую кабинетную дверь, вызвал удивление у задумавшейся над правильностью своего возможного выбора хозяйки.       На часах около шести утра, и ни один привычный ей министерский работник с самодовольной улыбкой на заплывшем, с позволения сказать, лице не в состоянии даже подняться с постели в это время, не то что заявиться к ней с целью «регулярной проверки».       Отставив кружку остывшего кофе, Астория крепко сжала в руке волшебную палочку и направилась в холл.       Чуть приоткрыв дверь, с еще большим изумлением она застала у себя на пороге Гарри Поттера, новоиспеченного аврора, которого мечтала увидеть едва ли не меньше, нежели министерских толстосумов.       – Мистер Поттер? Чем обязана в такую рань? – притворно зевнув, недовольно спросила девушка.       – Доброе утро, мисс Гринграсс. Я к Вам по поводу Вашего жениха, – в той же манере, лицемерно улыбаясь, ответил Поттер. Ему и самому не прельщал визит к невесте Малфоя, но было необходимо получить как можно больше информации.       – А какие у Вас могут быть вопросы в отношении Драко? Насколько я знаю, и Вы, и он сейчас работаете в школе. Что Вам мешает поговорить с ним лично? – переспросила Астория, начиная испытывать напряжение от визита столь нежеланного гостя.       – Понимаете ли, Драко Малфой улетел в Австралию в паре с мисс Грейнджер, и я хотел узнать, известно ли Вам что-нибудь о мотивах его поездки? – еще шире улыбнувшись, пояснил Гарри.       Он понимал, что Астория, упорно подавляющая недоумение, не виновата в их вражде, длящейся еще со школьных лет, и сам чувствовал свою подлость, но не воспользоваться моментом, чтобы создать Малфою проблем, не мог. Особенно, если это вернет Гермиону ему и Рону.       – Мне ничего неизвестно как о самом визите, так и о мотивах. Но если даже мисс Грейнджер, являясь Вашей приятельницей, не соизволила Вам об этом доложить, значит, возможно, это не Ваше дело? – холодно отрезала Астория, справившись с собственными эмоциями.       Конечно, она ничего не знала о причинах этой поездки. Непонимание и чувство обмана переплетались в душе, создавая стандартный защитный барьер. Так всегда делал Драко, когда чего-то не понимал. Злился и отстранялся, расширяя личное пространство, заполненное внутренним холодом, как анестезией от посторонних чувств.       – Удивительно, что он Вам не сообщил, – едва скрывая ликование, задумчиво протянул Гарри, упиваясь моментом. Он бил в цель женского самолюбия и точно знал это.       – Взаимно недоумеваю, с каких это пор Золотое трио в таком раздрае, – скрестив руки на груди, парировала Астория.       Осознанное давление накаляло атмосферу. Молодые люди сверлили друг друга презрительными взглядами, не говоря ни слова. До тех пор, пока девушке не надоела эта бесполезная трата времени:       – Если Вы пришли сюда, чтобы настроить меня против моего жениха, то думаю, зря теряете время. В конце концов, на роль свахи Вы никогда не годились, что уж говорить. А вот роль интригана для мальчика-который-выжил, очевидно, нова, но Вы профессионал, определенно! И я бы вызвала Вас на бис, не будь Вы так жалки. Прощайте, – завершила бесполезную полемику аристократка и закрыла перед носом аврора дверь, закрепив за собой право последнего слова.       Услышав хлопок трансгрессии, подтверждающий уход непрошеного гостя, Астория нашла в себе силы оторваться от двери и отправиться в кабинет.       Неприятное колющее ощущение в груди, похожее на гнев и ревность, разрасталось в ней против воли. Доверие между ней и Драко было самым ценным в отношениях, и сейчас оно трескалось как хрусталь.       Конечно, Астория понимала, что завтра ее чувства утихнут, и она сможет трезво рассудить, что следует выслушать объяснение самого Драко, но сейчас было необходимо избавиться от этого узла противоречий, тянущего ее на дно.       Лучшим выходом стало средство Драко – дорогой алкоголь, которым можно было или уничтожить причину неудовлетворенности положением, или позволить ей разрастись и заполнить себя изнутри, вырывая эмоции и выставляя их на обозрение глухим стенам поместья.       Наплевав на манеры, которые никому не нужны в обществе самой себя, Астория вылила остатки кофе в ближайший цветочный горшок и щедро налила в кружку виски, бутылка с которым всегда стояла у Драко в столе на случай «нерешаемых» проблем и безвыходных ситуаций.       Через час Гринграсс уже расслабленно сидела на подоконнике, сжимая в руках саму бутылку и пустым взглядом осматривая сад. Не вдаваться в рассуждения собственного разума становилось все сложнее, и преграды остатков сознания рухнули, стекая одинокой слезой по щеке.       Закрыв глаза, Астория на миг задумалась, почему Драко не сказал ей ничего о предстоящей поездке. Почему молчал даже Блейз?       Блейз Забини – единственный после Драко, кто всегда говорил прямо и без прикрас. Его она никогда не могла упрекнуть в скрытности или лжи. Он был честен как перед собой, так и перед другими. И теперь даже он утаивал от нее происходящее.       Чувство ярости сменяло первичное равнодушие к происходящему. Алкоголь распылял и подогревал этот гнев. Если ни Блейз, ни Драко не могли сказать ей правду, значит, необходимо увидеть все самой.       Внезапная решительность побудила девушку вскочить со своего места и кинуться к двери из кабинета. В тот же момент невнимательность столкнула ее ни с кем иным, как с много раз упомянутым и проклятым итальянцем.       – Мерлин! Астория, куда ты летишь? – крепкая хватка парня не позволила Гринграсс упасть, резко оттолкнувшись от него.       – Не трогай меня! – неожиданно резко крикнула та, неловко отступая назад.       – О, да ты набралась. И что послужило причиной? – приподняв бровь в недоумении, Блейз прислонился к стене, загораживая проход и ожидая ответа.       Запах алкоголя впервые в жизни достиг его носа быстрее, чем запах нежных женских духов, что были отрадой для него в этом доме.       – Не делай вид, что ты не знаешь! Чертов предатель! Как ты мог? – кое-как связывая слова в единый поток, отозвалась Астория. – Ладно, он! Ему хоть выгодно скрывать, но почему ты? Я верила тебе!       – Что ты несешь? – раздраженно спросил Забини, осознавая, что в ближайшие несколько минут, а, может, даже часов, до того момента, как девушка отключится, его не ждет ничего, кроме женских истерик.       – Что он делает там? – отрешенно и очень тихо произнесла Астория и подняла непонимающие заплаканные красные глаза на парня, который в свою очередь сдерживался, выбирая между уйти или просто сжать ее в объятиях, лишь бы не видеть эти слезы.       Да, Блейз был человеком, который всегда уходил. Просто не мог на это смотреть. Но это касалось других девушек. Астория отличалась от всех, и это побуждало его к выбору.       – Ну, так что? Молчишь. Прикрываешь его? – Блейз и правда молчал, стараясь вникнуть в причину такого состояния Гринграсс. На своей памяти он никогда не видел такой реакции на происходящее.       – Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, потому, думаю, тебе лучше спросить у него лично, – вкрадчиво отозвался тот.       – Конечно! Мне до Поттера проще достучаться, чем до будущего мужа! А, может, он мне уже и не жених, а? Поттер все рассказал! – озлобленно вновь прикрикнула Астория и притянула к губам бутылку.       Забини не стал отвечать, но и не позволил ей продолжать в том же духе. Одним шагов преодолев расстояние до девушки, он выхватил у нее бутылку и отбросил в сторону, позволив разбиться об пол и разлететься на осколки.       – Хватит. При мне ты пить не будешь, поняла меня? – жестко добавил Блейз, встряхнув Гринграсс, как куклу. – Я понятия не имею, что наговорил тебе Поттер, но и ты тоже дура, если уши распустила перед ним. Ты Астория Гринграсс, и у тебя нет никакого права напиваться до такого состояния от очередной сплетни!       – Отпусти! – пискнула та, тщетно пытаясь освободиться из захвата цепких рук итальянца.       – И не подумаю, – отчеканил Блейз, еще крепче сжимая руки.       – Мне больно! – крикнула девушка, в последний раз дернувшись.       Разумеется, это был дешевый женский аргумент, и Забини, который никогда бы не причинил ей боль, знал все эти хитрости. На миг отпустив ее, он изменил положение рук и притянул Асторию к себе, обнимая.       Все защитные барьеры девушки рухнули в один миг, а ярость, застилавшая глаза, превратилась в растерянность и смущение. Спрятав лицо на груди у парня, она прижалась к нему еще и сильнее и позволила слабости взять над собой верх и потопить ее в слезах.       Блейз не предпринимал никаких попыток успокоить ее, потому что понимал, что даже такой сильной девушке необходимо было выплакать все накопившееся.       Поглаживая ее по спине, он задавался совершенно иными вопросами. Его волновал визит Поттера. Что бы ни происходило у Малфоя и Грейнджер, аврор не имел право впутывать в это Асторию, да еще и таким низким способом.       Множество вопросов было и к Драко, но тот вряд ли бы смог на них ответить. Любые разговоры о Грейнджер приводили лишь к непонимающему взгляду, и Забини верил ему.       Малфой и сам не осознавал, что происходит. Неожиданно завязавшаяся дружба, многократное спасение гриффиндорки, приукрашенное лицо Поттера, опять же, из-за Грейнджер, – всё это смущало даже самого Драко, а об окружающих говорить не приходилось.       Блейз готов был поклясться, что видит нечто большее, чем все, но не рискнул спросить об этом у друга.       Что может ответить тот, кто брошен на очередную войну как пушечное мясо, где единственным человеком, помимо Блейза, кто не смотрит на него, как на предателя, была именно гриффиндорская принцесса?       Разумеется, Забини бы тоже не стал отказываться от такого человека. Только у него всё было по-другому. И в мыслях его была не Грейнджер, да и путаницы у него не было. Между беспорядочными связями в его голове был лишь один образ, ради которого можно было сделать все.       – Блейз, – Астория окликнула его так тихо, словно не она сейчас кричала на все поместье. – Между ними что-то есть? – взгляд, полный надежды, равно как и потерянный – друга, не позволил ему выказать свое предположение.       – Нет, он любит тебя, – ответил Блейз, моля Мерлина, чтобы это звучало убедительно.       – Тогда почему он с ней?       – Потому что ей нужна была помощь. Кроме того, Грейнджер – одна из немногих, кто оказывает ему поддержку там. МакГонагалл разделила нас попарно, потому они вроде как напарники, – пояснил парень, утаивая так просившуюся на язык правду, которая казалась очевиднее для посторонних.       – Я хочу поехать туда, – внезапно произнесла Астория, чем неприятно удивила все еще летавшего в мыслях друга.       – Нет. Это не обсуждается. Драко просил тебя оставаться здесь, – резко отказал Блейз, отстранившись.       – Но я хочу! Блейз, это неправильно! Он там! Ты там, а я отсиживаюсь здесь. Нечестно! – возмутилась Гринграсс, но ее собеседник был непреклонен. Он даже подумать боялся о том, чтобы позволить ей подвергнуть себя риску. – Нет. Ты должна быть в безопасности, и Мэнор – единственное место, где это возможно, – категорично добавил тот. – Блейз, ну, пожалуйста! Я ведь буду там с тобой, пока он не вернется. Ты же сможешь меня защитить, если понадобится! – приводила аргументы девушка, замечая смятение, отразившееся на лице парня.       – А если нет? Черт, Астория, ты хоть понимаешь, что со мной случится, если не смогу? Я не буду… Нет, и не проси. Я не могу рисковать тобой, – Блейз терялся, одновременно желая, чтобы она была под присмотром, но в то же время испытывая страх за сохранность ее жизни. Драко прав, и ее безопасность может быть обеспечена только здесь, в поместье.       – Ты сможешь, я же знаю! Блейз, я доверяю тебе. Прошу тебя, – Забини хотел отвернуться, но настойчивые ладони девушки обхватили его лицо, вынуждая смотреть в глаза. – Пожалуйста, – добавила та, не теряя надежды.       Не в силах сражаться с собой парень поддался секундному порыву, наклонившись к ней… и тут же остановился, заметив огромные удивленные глаза, в ожидании и изумлении смотрящие на то, что он почти готов был сделать, но не сделал.       Прислонившись губами к ее лбу, Блейз вновь приобнял Асторию и произнес:       – Тебе нужно поспать. После мы поговорим, хорошо? Когда это выветрится из твоего организма, – указав на разбитую бутылку, подытожил итальянец, прекрасно понимая, что на утро девушка уже ничего не вспомнит.       – Хорошо, – покорно согласилась Гринграсс, не догадываясь, что утром Блейза в доме она уже не обнаружит.       Забини же молча поднял ее на руки и отнес в спальню. Уложив худенькое тельце почти заснувшей девушки, он заботливо накрыл ее одеялом и поцеловал в щечку. Астория улыбнулась ему во сне, вызвав ответную улыбку на его лице.       Задернув поплотнее шторы, он тихо вышел из комнаты и, стремительно минуя коридоры, покинул поместье, неслышно закрывая дверь.       – Да уж, Малфой, ты чертов везунчик! – усмехнувшись, Блейз достал из кармана сигарету и прикурил, неспешно направляясь к воротам поместья четы Малфоев, чтобы вновь покинуть его до следующего раза, когда спокойствие и хладнокровие в очередной раз обретут силу над разбушевавшимися сегодня чувствами и выстроят барьер из сарказма и усмешек, не позволяя ему нарушить привычную жизнь Астории, которая вращается вокруг совершенно другого человека.