Epicentrum

      Второе утро в Сиднее не было столь же приятным, как весь прошлый день. И дело было не только в непрекращающемся дожде, но и скверном настроении самого Драко Малфоя.       Он сидел на кухне в доме Грейнджер, неспешно отпивая из кружки остывающий кофе, и думал над тем, как краски сменяют друг друга с утра и до вечера.       Злую шутку сыграла с ним романтическая обстановка: приглушенный свет в кафе, тихая приятная музыка и небо, усыпанное звездами словно нарочно обращали все его внимание на стоящую рядом с ним девушку. Грейнджер была неподражаема. Или это только иллюзия. Она улыбалась ему так, как никогда и никому.       Во всяком случае, Драко чувствовал себя самым счастливым, неустанно касаясь ее губ своими, крепко обнимая и уводя за собой в медленном танце.       А после была ночь. Они просто прогуляли ее, держась за руки и разговаривая о чем-то обыденном, и, только под утро вернувшись домой, ввалились в комнату Грейнджер, где и заснули, не раздеваясь.       Но это было вчера. А что теперь? Горький привкус предательства притуплял все прошлое. Драко оказался между двух огней, в который раз думая о том, что ни одна из этих девушек не заслуживала той боли, что он приносил. Ни одной из них он не был достоин. И он честно мог бы признаться, что запутался. Мог бы, если бы это принесло облегчение хоть кому-нибудь. Только ничего не меняется. Там наверху спит Грейнджер. Она все еще во вчера, где уже нет места Драко.       В Мэноре сейчас Астория, которая ничего не знает о его дилемме. Да и разве она смогла бы помочь в этом случае? Конечно, нет. Астория бы предоставила выбор. В тот самый момент, когда ему так хотелось просто бездумно подчиниться любой движущей силе.       Астория постаралась бы пробудить мужской характер, побуждающий действовать жестко, сжигать мосты и перешагивать через боль. Как это делать в случае с собой, парень знал. Но как смотреть в полные слез глаза Гермионы или Астории? Как равнодушно смотреть на отчаяние и цену своей ошибки? Этого он не мог даже представить. Вчерашним вечером Драко дал слабину, что еще не раз отзовется проклятием на губах Гермионы в его адрес. А что теперь?       – Доброе утро, Драко! – голос миссис Грейнджер застал его врасплох.       Выдавив неловкую улыбку, он едва заметно кивнул в знак приветствия.       – Хорошо вчера отдохнули? – беззаботно продолжила женщина, предпочтя не заметить смятение на лице парня.       – Да, спасибо, – ответил тот, сделав еще один глоток кофе.       – Ты выглядишь уставшим. Не выспался, или что-то случилось? – обеспокоенно отозвалась мама Гермионы, присаживаясь рядом.       Она казалась такой заботливой, что парню сразу вспомнились его отношения с Нарциссой. Он уделял своей матери слишком мало времени, а ведь она была такой же. И Драко любил ее больше всех, но так же ничтожно мало говорил ей об этом.       Гермиона тоже любит свою семью, которую он когда-то оскорблял за происхождение. Чувство стыда заполнило парня, побудив опустить глаза в пол.       Миссис Грейнджер оценила это действие по-своему, произнеся ободряющее «все наладится».       Малфой смог лишь улыбнуться в ответ. Конечно, наладится. В этом мире все налаживается, только он не из него. Более того, эти светлые добродушные люди даже не знают, что он тянет на дно за собой их единственную дочь.       – Всем доброе утро, – звонко прозвучал голос из ниоткуда появившейся Гермионы.       – Доброе, – в унисон отозвались Драко и миссис Грейнджер.       – Вы выглядите так, словно готовите заговор, – улыбнулась девушка, осматривая сидящих.       – Тебе кажется, – ответила ее мама, поднявшись со своего места. – Мы с отцом планируем уехать уже сегодня днем, поэтому я пойду собирать вещи.       – К чему такая спешка? – улыбчивость Гермионы быстро сменилась напряжением.       Драко наблюдал, как она вцепилась руками в столешницу, подавляя тревогу. Ему хотелось подойти к ней и успокоить, но в тот же миг он понял, что любое приближение к ней станет очередным началом череды ошибок. Он не имеет права ломать ее идеальную жизнь. До тех пор, пока все это не зашло далеко, следует, отстраниться, остыть самому и позволить то же самое сделать ей. И Драко остался сидеть, безучастно наблюдая за происходящим.       Миссис Грейнджер говорила что-то о знакомых, которых хотела посетить перед поездкой. Гермиона внимательно слушала ее, и было заметно, как облегчение проявляется в ее позе, расслабленных руках и вновь появившейся улыбке. Еще через пару минут Драко остался наедине с девушкой. Все ее внимание вернулось к нему, но он не подавал виду, что заметил.       – Драко, ты в порядке? – она, наконец, решилась нарушить тишину.       – Да, все хорошо. Думаю, мы можем отправиться сегодня в Хогвартс, как только уедут твои родители, – уверенно ответил он, окинув ее взглядом.       Разумеется, она почувствовала его перемену и, конечно, все поняла.       – Слушай, я…, – начала та, но Малфой перебил ее.       – Не надо. Пусть это останется в прошлом, – девушка хотела что-то сказать, но, столкнувшись с его равнодушием, решила не продолжать. Кивнув, она покинула кухню, оставив Драко наедине с собой.       Весь оставшийся день парень маялся. Разумеется, у родителей Гермионы, как и у нее самой, были другие заботы, и он казался не у дел.       Кроме того, оставаться с Грейнджер наедине было даже неловко, поэтому он, захватив куртку, решил прогуляться по улицам, оценить то, от чего всю ночь его отвлекала Гермиона своим очарованием, о котором, казалось, сама она даже не догадывалась.       Грейнджер же вовсю старалась отвлечься от мыслей о парне. Его холод был резким, хоть и объяснимым. Во всяком случае, она смогла его оправдать. Их сближение только усложняло будущее. Если она никому ничем не была обязана, то он принадлежал не ей. И она готова была заучивать эту фразу, если бы это давало надежду однажды не наступить на те же грабли.       – Гермиона? Ты слышишь меня? – взволнованно окликнула ее мама. Они уже несколько часов выбирали все самое необходимое для поездки, упаковывая чемодан.       Девушка благодарила мысленно Драко за эту идею. Родители ничего не заподозрили, так как подарок был весьма своевременным. И кроме того, их безопасность была превыше всего.       – Слышу, просто задумалась, – протянула девушка, улыбнувшись.       – У тебя слишком тоскливая улыбка. Ты переживаешь за Драко? – понимающе произнесла женщина, приобняв дочь.       – В какой-то степени. Мы запутались. Вчера все было хорошо, а сегодня он снова стал собой, и правда на его стороне, – заключила Гермиона, стараясь не смотреть в глаза маме, которая, конечно же, увидит больше, чем хочется показать.       – Скажу то же, что сказала ему. Все наладится.       – Конечно, наладится, – кивнула девушка.       Проще было согласиться, чем объяснять, что всё зависит от исхода войны. От того, кому предназначено выжить.       – Твое от тебя не уйдет, ты же знаешь, – добавила мама и, не желая дальше мучить дочь, продолжила собирать вещи.       – Разумеется, – вздохнув, вновь согласилась Гермиона, вновь возвращаясь мыслями в школу и грядущую войну.       Ближе к вечеру родители Гермионы уехали, стараясь не устраивать долгих напрасных прощаний. Гермиона изо всех сил улыбалась, не позволяя никому узнать, почему на глазах блестят слезы.       Драко, стоявший рядом, пристально вглядывался в ее лицо, стараясь заметить любую перемену. Он понимал, что для нее это не просто короткая разлука, только все, что было в его силах, он уже сделал. Они благополучно скрыли ее родных от непрошеных гостей. Остальное зависело от самой Грейнджер.       – Ну, что? Идем собирать свои вещи? – судорожно смахнув случайную слезу, спросила Гермиона, едва такси скрылось за поворотом.       – Да, думаю, нет смысла тянуть время. Ты в порядке? – последний вопрос был таким же случайным, как и эмоции девушки. Драко до последнего сдерживал его, но все же не смог. Грейнджер выглядела разбитой. Как тогда, когда он увидел ее после разговора с МакГонагалл.       – Можно подумать, это так важно, Малфой! – усмехнувшись, неожиданно резко ответила девушка и, обойдя Драко, направилась в дом.       – Если я спросил, значит, наверное, важно! – не скрывая раздражения, произнес тот, но Гермиона проигнорировала его высказывание. – Грейнджер, я задал тебе вопрос.       – А я на него не ответила, что-то еще?       – Если ты неважно чувствуешь себя, мы можем отправиться назад завтра, – пояснил Драко, идя следом.       – Оставь эту заботу своей невесте, ясно? – жестко отозвалась Гермиона и захлопнула дверь в свою комнату прямо перед его носом.       – Брось, Грейнджер. Неужели ты ревнуешь? – Малфой не подразумевал, что эта попытка перевести все в шутку, вызовет такую бурю эмоций, хотя он определенно признавал, что сказал глупость.       Грейнджер выскочила из комнаты слишком быстро, чтобы он смог увернуться. Взмах руки и звонкая пощечина, отразившаяся отметиной на его щеке, оказались весьма ощутимыми. Карие глаза метали молнии. Девушка была готова ударить его еще не один раз. Сама она тяжело дышала, словно задыхаясь от возмущения.       – У тебя тяжелая рука, – произнес парень, проведя рукой по лицу.       – Как ты смеешь? – выдохнула, наконец, девушка, не отводя глаз от покрасневшей кожи Драко. Этот удар не принес ей удовлетворения, на которое она рассчитывала, поддавшись эмоциям.       – Смею сказать правду? Достаточно легко. Во всяком случае, проще, чем ты стараешься ее не признать, – спокойно сказал он, принимая вызов.       Разумеется, он не мог ударить ее в ответ и никогда бы не смог. Но это не предполагало отсутствия ответа, в принципе. Они оба избегали выяснения отношений до этого времени. Сейчас самое время для кульминации.       – Нет здесь никакой правды. Признавать нечего!Мы никто друг другу! Есть только слабость и твое нежелание разбираться со всем этим. Ты просто не знаешь, чего хочешь, – парировала девушка, ничуть не удивившись такому повороту.       – Хорошо, да, ты права! Я действительно не хочу с этим разбираться. Просто потому что у меня нет шансов. Ни с тобой, ни с Асторией. Просто нет шансов вернуться живым. Если ты еще не поняла, то моя помощь в Хогвартсе формальна. Это билет в один конец. Я не должен вернуться. Пушечное мясо для одних, цель для мести – другим. Ни для Пожирателей, ни для вас ценности я не представляю. Меня отправили сюда, чтобы я погиб. Не важно, как. Либо меня убьют приспешники Лорда, либо я, сам того не зная, скомпрометирую министерских псов, включая твоего дружка Поттера, и меня все равно уничтожат. Грейнджер, заканчивай. Это не игра в добрых и злых, – удивительно равнодушно, как умеет только Малфой, разъяснил Драко. Это прозвучало подобно аксиоме, которую заучивали часами.       – Это не дает тебе права играть чувствами других! – выкрикнула Гермиона, стараясь сдержать слезы. Все было ясно с самого начала, но признание этого факта не упрощало задачи.       – Я не играл твоими чувствами. Все, что мне нужно, оградить тех, кому мое существование грозит опасностью, – тихо закончил Драко, разворачиваясь в сторону своей спальни.       Гермиона поймет его. Пусть не сейчас, позже, но поймет. Сейчас она занимается тем же самым. Спасает родных.       Дверь за Малфоем закрылась почти не слышно. Гермиона все еще стояла на пороге своей комнаты, обдумывая слова парня. Всё сказанное было очевидным, но она не хотела этого слышать. Услышать, значит, осознать. В этой ситуации куда легче быть в неведении до конца. Страшно смотреть на живого человека, который так спокойно принимает смерть. Они все прошли войну и многое видели. Только Гриффиндор отчаянно боролся, ходя по самому краю. В то же время Слизерин жил, окутанный смертью.       Впервые Гермиона задумалась над тем, что есть истинная храбрость. Держаться за остатки разума и жить в аду, или сражаться за себя и родных, даже не задумываясь.

***

      В этот вечер они более не произнесли ни одного слова. Молча собрали вещи, в полной тишине покинули дом, добрались до самолета и вернулись в Хогвартс.       Казалось, они снова оказались на первой стадии своих отношений. Сказать было нечего, и невозможно было найти что-то общее. Тишина стала комфортной. Она не могла ранить больше, чем слова.       Минерва МакГонагалл была первой, кто заметил, что происходит что-то теперь уже непривычное. Поприветствовав директрису и кратко отчитавшись о проделанной работе, бывшие ученики Хогвартса разошлись в разные стороны. Грейнджер направилась к себе, а Малфой в Зал, где за разговором его отвлек Блейз Забини.       – Я вижу, что что-то произошло, – констатировал мулат, едва Драко приблизился к нему.       – Все в порядке, – устало отозвался Малфой, оглядываясь вокруг.       За время их отсутствия не изменилось ничего. Все так же раненые встречаются чаще, чем здоровые. Запах зелий и вид крови, пропитавшей бинты покалеченных, перебивают аппетит к появляющейся на столе еде.       – В таком случае, напомню, что у тебя и Грейнджер сегодня патруль. Если хочешь, мы вас заменим, – Блейз понимающе похлопал друга по плечу.       – Нет, думаю, Грейнджер полна энтузиазма, а я не устал. Все нормально. Замена не нужна, – отчеканил Драко, не особенно вникая в суть сказанного.       – Как скажешь.       И вновь стало не о чем говорить. Самоизоляция не решала проблем, но помогала со сдержанностью. Наскоро перекусив, Малфой отправился к себе. Приняв душ, он вышел из комнаты, где столкнулся с Грейнджер.       Ее серьезный вид говорил о полной концентрации на своих обязанностях. Возможно, ей было легче отвлечься от личных проблем посредством вечной занятости.       Драко старался не мешать, неслышно двигаясь за ней следом. В конце концов, лучше молчать, чем ругаться.

***

      На улице достаточно быстро стемнело, и поднялся ветер, что мешал наблюдать за происходящим. Любой звук казался подозрительным. Даже шелест листьев побуждал вслушиваться и всматриваться в темноту Запретного леса. Грейнджер справлялась со своими обязанностями великолепно, а вот Драко заскучал достаточно быстро.       Его мысли вернулись к недавней работе. Он вспомнил того аврора, что умер совсем недавно у него на руках после того, как подорвался при обходе территории. Вспомнил, как стал свидетелем последних секунд жизни, и решил, что, как бы равнодушно он не рассуждал о своей собственной гибели, он еще не готов.       Он бы не смог выдержать такую боль, не смог бы смотреть в глаза близким людям, если бы все, включая его самого, понимали, что через еще какое-то время на одного человека станет меньше.       Кроме того, Малфой так же осознал, что очень похож на мать. Скорее всего, попав в Азкабан с приговором, подобным тому, что получила Нарцисса, он бы тоже согласился на яд.       Раздумывая надо всем этим, Драко уже практически не разбирал дороги, машинально направляясь за Грейнджер, которой, по-прежнему, одиночество и абсолютное молчание доставляло больше удовольствия, чем его компания.       Однако спустя еще какое-то время, он начал обращать большее внимание на гриффиндорку, которая стала еще более опасливо продвигаться вперед, стискивая крепче в руке волшебную палочку.       Чуть позже, Драко еще не раз проклянет сам себя за безответственное и невнимательное отношение к делу, но сейчас он лишь усмехнулся и от невеселых воспоминаний вернулся к перечислению основных черт характера девчонки, напоминая себе о том, что нужно добавить еще один пункт "паникер".       Это развлечение оказалось мимолетным, потому что в это же мгновение гриффиндорка остановилась и повернулась к нему.       – Малфой, что-то не так, – настороженно произнесла Гермиона, отступая назад к нему.       – Что? – словно очнувшись, переспросил парень, встретившись с укоризненным взглядом Грейнджер.       Конечно, она поняла, что Драко совсем не следил за происходящим. Он думал о чем-то своем, иначе точно бы заметил изменения вокруг.       Тишина, где слышны любой вздох и каждое движение, невозможна в лесу даже в абсолютный штиль.       Помимо этого, туман, который из ниоткуда образовался у них под ногами, на всей территории школы образовывался лишь на озере, до которого им еще идти и идти. – Туман. Откуда он здесь? – спросила девушка, кивнув в сторону деревьев, откуда стремительно пробивались к ним белые клубы.       Догадка ворвалась в сознание Малфоя очередным леденящим кровь воспоминанием.

***

      Когда все только начиналось, и Драко был еще совсем мал, приятели отца во главе с самим Люциусом любили охотиться в свободное время.       Сначала это была обыкновенная дичь. Ее отлавливали, стараясь не убить в первый раз, потом выпускали на свободу, якобы давая еще один шанс выжить, и отлавливали вновь с помощью собак или заклинаний.       Некоторые охотники использовали это как возможность потренироваться или даже потягаться в скорости и ловкости между собой.       Однако потом, когда Темный Лорд восстал, звери, которые, разумеется, все равно попадали в лапы ожесточенных натравленных псов, были заменены жертвами покрупнее.       Приспешники стали использовать маглов вместо диких кабанов и прочей живности.       Их тоже ловили, вытаскивали среди ночи из домов, допрашивали и отвозили в лес. Там им давалось несколько минут, чтобы бежать. Совсем немного и очевидно, что недостаточно для того, чтобы спастись от клацающих пастями собак, уже рвущихся с цепи в погоню.       Однако, разве человек, осознающий, что не доживет до рассвета, не рискнет использовать этот шанс? Разве у него не появится малой толики надежды на выживание?!       Так, каждый пойманный магл бежал со всех ног в глубь леса, уповая на спасение, моля Мерлина о прощении за все возможные грехи.       За спинами убегавших раздавался дикий вой, слышался шелест листьев под лапами догоняющих из собак. На километры вокруг разлетался смех Пожирателей, для которых это было всего лишь очередное, почти ежевечернее развлечение.       Завершались подобные "мероприятия" под крики загнанных жертв, звуки отдираемой от кости плоти, заклинаниями и рыком дорвавшимся до мяса собак.       После этого, когда специально напускаемый для "усложнения задачи" туман рассеивался, на земле можно было заметить лишь кости, разорванные тряпки и клочки волос, обагренные кровью растерзанных.

***

      – Грейнджер, уходим. Быстро. Они здесь, – схватив девушку за руку, Драко кинулся назад, когда почувствовал чье-то присутствие. Где-то недалеко, словно прямым посылом из детства, послышались смех и громкий лай. – Что это? – в ужасе спросила Гермиона, совершенно не зная подробностей взросления Малфоя-младшего. – Игра на выживание, – пояснил Драко, все еще крепко сжимая ладонь девушки и по пути оценивая траекторию бегства.       Грейнджер еле поспевала за ним, выпуская в небо сигнал бедствия. "Патронус" был бы эффективнее, но времени на заклинание не было.       Малфой не позволял останавливаться ни на секунду.       Гермиона догадывалась, что для Драко это знакомая ситуация, хоть и не знала, что в роли жертвы ему выступать не приходилось.       Парень за всю свою жизнь присутствовал при этом лишь однажды по настоянию отца. В последующие разы у него появлялись тысячи разных причин, чтобы не присутствовать ни на одном таком представлении.        Планируя наиболее короткий путь до школы, Драко ощущал намеренное отсутствие погони и лишь старался просчитать, сколько минут было им выделено.        До Хогвартса оставалось еще слишком много, и за это время нужно было найти укрытие ближе.       Шансов выжить на этой охоте, на памяти Драко, никогда не было, но сейчас не попытаться было нельзя.       Безошибочно выбрав направление к единственной постройке по близости – хижине школьного лесника Хагрида, что ныне пустовала, Малфой потянул туда Грейнджер.       Для того, чтобы укрыться от обезумевших псов, этого хватит. От самих Пожирателей могла спасти только подмога, вызвать которую было уделом Грейнджер.       Выбежав из леса, из последних сил молодые люди кинулись к хижине. Лай собак становился все громче, а это значило только одно: их спустили с цепи.       Со стороны леса, словно в подтверждение предположений Драко, все отчетливее слышались голоса Пожирателей, и усиливался шквал заклинаний, летевших в их сторону.       Малфой почти потерял зародившуюся в груди надежду на хваленый Аврорат, когда со стороны Хогвартса им навстречу выдвинулись дополнительные силы.       Град заклятий посыпался со стороны школы, но минуя выбежавших Драко и Гермиону.       Не решаясь свернуть с пути, слизеринец продолжил путь наперерез сходившимся воюющим сторонам до дома лесника, не смея отпустить Грейнджер. Та, в свою очередь, крепко держалась за его руку, не стремясь к освобождению от него.       Прикрывая друг друга, отбивая летевшую в их сторону «Аваду» и прочие заклинания, они добрались до хижины, поспешно запирая дверь изнутри.       Негласно было решено пережидать здесь, сидя на полу чуть поодаль от окон.       Малфой почти расслабленно выдохнул, когда понял, что основное место сражения немного отдалилось от них: крики стали тише, собак уже не было и вовсе. Скорее всего, животных ликвидировали в первую очередь.       Несмотря на это, от силы десятиминутный перерыв с возможностью успокоиться был испорчен испуганным голосом Гермионы.       – Малфой, мы, кажется, горим! – Грейнджер настороженно покосилась в сторону окна, через которое сквозь темные клубы дыма не было ничего видно.       В то же время слизеринец ощутил запах гари, проникающий сквозь щели и стремительно поглощающий кислород.       – Черт! – Драко вместе с Гермионой бросился к двери, но, открыв ее, оба поняли, что находятся в ловушке.       Вся хижина по периметру была охвачена пламенем. Огонь стремительно распространялся по территории. Грейнджер, прикрывая лицо рукавом своей кофты, подавляя усиливающийся кашель, безуспешно пыталась потушить разгорающиеся искры, залетевшие внутрь.       – Это бесполезно. Огонь вызван магией. Его не потушить так просто, – наконец, выкрикнула она, вновь бросившись к Драко, в ту же секунду пришедшего к такому же выводу.       Парень старательно пытался вспомнить хоть одно заклинание, которое смогло бы потушить пламя, но только одна мысль в его голове победила в голосовании на звание лучшей в сложившейся ситуации:       – Придется прыгать, – отозвался Малфой, сам себе не веря.       Этот прыжок казался гибельным для них обоих, но выбраться из огненного кольца можно было только так.       – Насчет "три", слышишь? – дал команду Драко, вновь схватив за руку Гермиону.       Он видел в глазах девушки сомнение, но та, в свою очередь, все же вновь доверилась его решению, уверенно сжав его ладонь и кивнув в ответ.       – Раз! Два! Три!       Прыжок был удачным, но заслуги Малфоя и Грейнджер в этом не было.       Минерва МакГонагалл вовремя подоспела с необходимым заклятием и потушила огненную ловушку.       – Вы в порядке? – обеспокоенно спросила женщина, оглядывая своих бывших студентов, все еще держащихся за руки. – Да, спасибо, – откашлявшись и собравшись, ответил Драко за двоих, и волшебница поспешила назад к защитникам Хогвартса.       Отпустив Гермиону, Малфой пытался сообразить, что делать дальше.       – Надо помочь им! – призвала Грейнджер, словно прочитав его мысли, и Драко уже почти согласился, как вдруг заметил, что хижина Хагрида начала неестественно сотрясаться за спиной у девушки.       – Грейнджер, отойди оттуда! – предупредил он и кинулся к ней, опережая ее собственную реакцию.       За сотую долю секунды Драко схватил девушку и оттолкнул в сторону, бездумно закрывая собой от раздавшегося в ту же секунду взрыва.

***

      – Драко, – шепот прогремел в голове парня набатом.       С трудом открыв глаза, он обнаружил под собой Гермиону, испуганно заглядывающую ему в лицо.       – Драко, ты слышишь меня? – почти не слышно, но так ужасающе громко внутри.       – Слышу, – прохрипел Малфой, закашлявшись остатками дыма и каменной пылью.       Парень попытался перевернуться или хотя бы пошевелиться, но тело отказывалось повиноваться, пронзенное дикой болью.       С его спины гулко посыпались камни, но он вновь попытался хоть немного приподняться на руках и вновь не смог с собой справиться.       – Лучше не шевелись, – в ужасе пробормотала Грейнджер, лежа прямо под слизеринцем, стараясь руками скинуть с Драко обломки.       Он закрыл ее собой, приняв на себя град из камней и деревянных брусков. Некоторые из них были слишком тяжелыми для Гермионы.       Малфой, понимая это, в очередной раз дернулся, скидывая с себя неподъемный для девушки груз, и, с огромным трудом сдерживая крик от очередной волны боли, перекатился на спину, в ту же секунду пожалев об этом.       Его спина была разодрана до крови и нестерпимо жгла. Парню едва удавалось оставаться в сознании.       – Все нормально, Грейнджер, – выдохнул он, когда услышал всхлипы девушки, смотрящей на него.       – Лежи спокойно, – прошептала она, судорожно ища свою палочку. Не найдя последнюю, Гермиона принялась разрывать на себе футболку.       По голове Драко стекала кровь. Необходимо было ее перевязать, чем девушка и занялась.       – Держись, – проведя рукой по горячей щеке парня, добавила она.       – Я снова герой, Грейнджер, да? – закрыв глаза, попытался пошутить Малфой, почувствовавший пару холодных капель на своем лице, скатившихся по щекам девчонки.       Она лишь кивала, зная, что он не видит этого, вздрагивала, слушая крики со стороны авроров и приспешников Лорда, и изо всех сил старалась не заплакать в голос.       Ей внезапно стало страшно, что Драко может умереть прямо сейчас у нее на руках, как тот аврор, не доживший даже до встречи с любимой.       – Прошу тебя, держись, Драко. Не вздумай умирать, слышишь? Не сегодня, – обливаясь слезами, шептала Гермиона, не вполне осознавая, кого она больше поддерживает: Драко, который лишь чуть заметно сжимал ее холодные пальцы, которыми она ухватила его ладонь; или себя саму, не готовую принять такой исход.       – Всё наладится, – прохрипел в ответ парень, произнеся первую фразу, что вытянула на поверхность его память, и понимая, что удержать сознание уже не в силах.       – Малфой! Малфой! Нет! – эти крики были последним ножом, разрезавшим тишину в его голове, перед тем, как он погрузился в темноту, напоследок ощутив, как вместо боли приходит успокаивающий тело холод.