Epicentrum

От автора: Сюрприиииз! Ну, и приятного прочтения))       Гарри Поттер не находил себе места, расхаживая по своей комнате, не в силах держать себя в руках.       Он знал, что за ним озадаченно и обеспокоенно наблюдает Рон, его лучший друг и сторонник, но ему впервые не было никакого дела до того, что тот о нем думает.       Несколько часов назад закончилось очередное сражение с Пожирателями. Ровно столько же часов назад он стал свидетелем того, что предпочел бы никогда не видеть.       Пока авроры отбивали атаку на Хогвартс, была взорвана хижина Хагрида. Сам лесник уже давно перебрался в Хогвартс, так как находиться на границе с лесом было небезопасно. Однако пострадавшие все равно были. К ужасу Поттера, ими оказались Гермиона и Малфой. Слизеринцу досталось больше, потому что он, судя по невнятным объяснениям подруги, закрыл ее собой.       Гарри появился около места взрыва почти сразу же и застал Гермиону, которая практически билась в истерике, обнимая Малфоя и умоляя его очнуться.       Эта сцена неприятно резанула по сознанию Гарри, как лишнее подтверждение его догадок. Этот Пожиратель достиг своей цели: Гермиона, героиня войны и его лучшая подруга, влюбилась в того, кому следовало все же умереть. Но нет, Малфой не брал в расчет желания Поттера и упорно боролся за жизнь.       Грейнджер ни на шаг не отставала от тех, кто нес Драко в Больничное крыло.       Гарри пытался остановить ее, поговорить с ней, отвлечь ее от Пожирателя, но его старания были тщетны. Гермиона отмахивалась от него, не выпуская из поля зрения носилки, на которых несли Малфоя, а потом и вовсе накричала на друга, потребовав оставить ее и Драко в покое.       Это и приводило в бешенство Гарри, перед глазами которого по-прежнему стояли картинки этой странной и неприемлемой заботы о враге.       В очередной раз вспомнив, насколько трепетно относилась к этому ублюдку Гермиона, Поттер со всей силы направил кулак в стену перед собой.       В этот же момент Уизли решил заявить о себе, понимая, что друг практически перешел границы адекватного поведения. Рон и сам видел, конечно, что между Малфоем и их Гермионой происходит что-то неправильное, кроме того, он осознавал, что они с Гарри сами оттолкнули ее от себя, а слизеринец очень удачно оказался рядом и поддержал ее.       Однако паника и ярость Гарри казались ему гораздо менее обоснованными. Он не мог найти причину такого поведения.       Да, Малфой был их врагом, но те времена проходят, и Гермиона верно всегда подмечала, что всё меняется, но, чтобы его друг таил такую обиду на мальчишку, который всегда просто путался под ногами... Это должно было быть выше него.       – Гарри, ты уверен, что у них что-то есть? Возможно, это нормальная девчачья реакция на кровь и ранения. В конце концов, Гермиона не железная, она жалеет всех, – понимая, что друг не успокоится, сказал, наконец, Уизли.       – Рон, это Малфой. Ее обеспокоенность излишня. Ты же и сам подозреваешь, что между ними что-то есть, – озлобленно отозвался Гарри, поворачиваясь к нему.       – У Малфоя есть девушка, даже невеста, которая, наверняка, скоро будет здесь. Ее оповестили о произошедшем, насколько мне известно.       – Он с этой Гринграсс не проводит столько времени, сколько с Гермионой, – злясь на недостаточность собственных аргументов и непонимание друга, пробормотал Поттер.       – Ты параноик. Где Гринграсс, а где Малфой?! В конце концов, мы с Гермионой расстались…       – И это повод увлечься Пожирателем? Он опасен для нее. Один Мерлин знает, зачем его сюда принесло. Доброволец, тоже мне!       – Ну, согласись, если бы не он, с Гермионой могло многое произойти. Нельзя это отрицать, – задумчиво и, удивляясь самому себе, прокомментировал Рон.       Гарри возмущенно повернулся к нему, словно стараясь увидеть что-то подтверждающее, что перед ним не его друг.       – Ты серьезно?       – Да, он закрыл ее собой. Он вытащил ее из поезда, из кабинета МакГонагалл. И да, мы сами ее оттолкнули от себя, – раздраженно подтвердил Рон.       Ему наскучило слушать этот нелогичный бред. Да, Гарри злится, но он не раскрывает настоящую причину своей обеспокоенности.       Тайны Аврората – понятие, давно вошедшее в обиход и служившее отличным прикрытием для Поттера на все случаи жизни.       Злость Гарри давала понять, что откровений не будет и сегодня. Рон уже научился не навязываться и не выпытывать ничего у друга, а потому ждал удобного случая, чтобы закончить разговор.       – Да, и поэтому она сидит под дверями в Больничное крыло, как верный и преданный пес! – повысив тон, парировал Поттер, ощущая, что не в состоянии взять себя в руки. Рональд уже подозрительно косился на него.       Между ними было очевидное непонимание, и друг этого больше не принимал.       – Успокойся, Гарри. Астория скоро вернется, и Гермиона тоже… только к нам. Она благодарна ему. Когда нам было плохо, она тоже была с нами до последнего.       – Рон, не сравнивай нас с этим…, – Гарри прервался, не зная, какое слово применить, но в этом и не было необходимости. Рон просто кивнул, признавая, что это было лишнее. В его голове было множество вопросов, наиболее важным из которых была агрессия его друга.       Война многих помотала, и Гарри больше всех, но он никогда не терял самообладания. Что-то странное происходило с ним, и Рону теперь казалось, будто он упускает что-то важное.       – Хорошо, как скажешь. Я пойду, меня ждет Лаванда. А тебе нужно остыть, друг, – похлопав по плечу Поттера, Уизли вышел из комнаты, искренне надеясь, что напряжение в их дружбе скоро пойдет на убыль.

***

      Гермиона сидела на полу, прислонившись к стене около входа в Больничное крыло. От усталости глаза закрывались, но она клятвенно обещала сама себе, что дождется заключения о состоянии Драко от Мадам Помфри.       Опустив веки, она сосредоточилась на последних событиях, по привычке мысленно выделяя плюсы и минусы.       Несомненным преимуществом явилась победа и, как следствие, защита Хогвартса.       Минусом была жертва Малфоя. Он защитил ее, закрыв собой.       Конечно, Драко спасал ее уже не один раз, но в этот раз было что-то особенное. Он боялся за нее, и она видела это. Малфой дорожил ей, и ценнее этого не было в данный момент ничего.       Друзья фактически отвернулись от нее. Рон равнодушно наблюдал за происходящим, отстраняясь от общих проблем с появлением Браун.       Гарри провожал ее презрительным взглядом каждый раз, когда слизеринец оказывался рядом с ней. Отношения испортились окончательно. Канули в лету.       Теперь только забота Драко внушала ей надежду на благоприятный финал, его уверенность в действиях помогала ей. Хотелось быть такой же решительной, как он. Сильной, как он. Но, к сожалению, она не могла. Она боялась жизни даже больше, чем смерти. У Драко же было нейтральное отношение к двум сторонам этой медали. –       Грейнджер, сидеть на холодном полу не самая лучшая твоя идея, – раздался над головой мужской голос, и Гермиона без труда узнала, кому он принадлежал.       – Блейз, я не в настроении воспринимать колкости, – не открывая глаз, отозвалась девушка.       – Ну, кофе-то ты в состоянии принять? – дружелюбно спросил Забини.       По шороху справа от себя Грейнджер поняла, что итальянец усаживается рядом. Приоткрыв глаза, она заметила протянутую руку с кружкой кофе.       – Спасибо, – приняв кружку, поблагодарила девушка и поспешила сделать глоток бодрящего напитка.       – А я ведь предчувствовал, что что-то произойдет. Слишком уж тихо было в последнее время. Только ловушки, бомбы, но без присутствия самих Пожирателей. И как всегда повезло именно вам! – проанализировал Блейз, не обращая внимания на Грейнджер.       – А я думаю, что Драко совсем не такой, каким я его считала. И это странно, – задумчиво отозвалась Гермиона, устремив взгляд в пустующий коридор.       Забини пристально посмотрел на нее. По ее лицу легко читалось беспокойство за его друга.       – Только сейчас поняла? – осторожно поинтересовался Блейз, посмотрев на девушку.       – Не знаю. Это кажется привычным и новым одновременно. Наверное, я догадывалась. Я увязла в долгах перед ним. – Брось, он делает это для себя, – отмахнулся Забини, словно слова Гермионы были абсолютной чепухой. Грейнджер же в непонимании уставилась на него.       – Спасал меня для себя? Зачем ему это?       – Он и сам не знает. Грейнджер, ты хорошая девушка, но у него есть невеста, которая любит его. Наверное, и он любит ее. В то же время, между вами что-то происходит, и это сбивает его с толку.       – Он верит в свою смерть. Ты знал об этом? – отрешенно спросила Гермиона, потеряв нить разговора. Сцена в доме ее родителей так врезалась в память, что, как бы она ни хотела, ее нельзя было забыть.       – Знал. Он прав. Его шансы малы. Это знаешь, как диагноз с летальным исходом, так, кажется, правильно, да? – уточнил Блейз и, получив кивок, тоже закрыл глаза.       – Астория знает, что произошло с ним? – внезапно спросила Гермиона, и Забини, совершенно не ожидавший этого вопроса, удивленно посмотрел на нее.       – С чего вдруг тебя это интересует?       – Она имеет право знать, не находишь? Ей нужно сообщить, – обеспокоенно аргументировала девушка.       – Другие бы мечтали, чтобы невеста никогда не появилась здесь, а ты печешься об этом.       – Я думаю, Драко хотел бы ее видеть, – выдавила из себя Гермиона, и Блейз, заметив ее усилие, усмехнулся.       – Ну, конечно, – Грейнджер готова была поклясться, что в этой фразе было столько неосознанной боли самого Забини, что он уже не в состоянии был даже ее скрыть.       – Блейз, я не ошибусь, если скажу, что ты не равнодушен к ней? – аккуратно спросила Гермиона, даже не упоминая имени девушки. Взгляд Блейза сразу стал серьезным и сосредоточенным.       – Тебе кажется, – резко ответил он, понимая, что этим только подтвердил ее предположение.       – Понятно, – кивнув, заключила Гермиона.       Разговор исчерпал себя, едва стало очевидным, что они по одну сторону баррикад. Кого-то в случае удачи ждет свадьба и семейная жизнь, а кто-то при любом исходе останется ни с чем. Кто есть кто, пояснять надобности не было.       Неловкое молчание было разрушено скрипом двери и появившейся из-за нее Мадам Помфри.       Гермиона сразу же поднялась на ноги, в ожидании уставившись на медсестру. Женщина устало оглядела ожидающих и улыбнулась.       – Жить будет. Заражения нет. Скоро поправится. Я дала ему болеутоляющее зелье, – объяснила та, обратившись скорее к Грейнджер, так как на ее лице читалось облегчение по мере каждого произнесенного слова. – К нему можно? – неуверенно спросила девушка, заранее зная ответ, но, к ее удивлению, Мадам Помфри разрешила ей зайти, взяв с нее обещание не нарушать покой больного.       Тишина и холод помещения создавали ощущение пустоты. Как будто никого не было рядом, кроме кромешной темноты, нарушаемой лунным светом. Хотя Больничное крыло было едва ли не переполнено.       Ирония. Они поменялись местами. Теперь здесь Драко вынужден коротать время, спасаясь редкими визитами неравнодушных.       Неспешно подойдя к кровати Малфоя, Гермиона неуверенно оглядела его. Он спал после, видимо, очень тяжелой терапии Мадам Помфри.       Грейнджер заметила бинты, которыми было полностью перевязано его тело. На его лбу выступила испарина. Скорее всего, у него жар, и Гермиона не могла не беспокоиться, хоть и знала, что зелья зачастую вызывают такую реакцию. В доме Флоренса и Эрики было так же.       – Спасибо тебе, – чуть слышно прошептала девушка, подойдя еще ближе.       Драко не отозвался, лишь немного дернувшись во сне и сразу же поморщившись.       Что-то кольнуло в груди Грейнджер. Сожаление от того, что он пострадал, что она недооценивала его. Разочарование в самой себе, что так глупо вешала ярлыки на людей. Понимание будущего.       Было слишком много причин, чтобы выбирать что-то одно. Да и ни к чему. Блейз прав: Астория вернется, а вместе с ней и жизни других людей повернут время вспять.       Только здесь и сейчас, кроме них двоих и темноты, нет ничего. Разве она не может быть здесь просто потому, что ей хочется? Ведь это не запрещено, хоть и пагубно для собственного «я».       Вновь бросив кроткий почти стыдливый взгляд на Драко, она почувствовала непреодолимое желание прикоснуться к нему, вопреки всем запретам и собственной морали.       Чуть коснувшись рукой щеки парня, она почувствовала, как контрастируют ее холодная ладонь и жар его кожи. Совсем, как они сами.       Всматриваясь в его черты, она все больше находила его привлекательным. Не таким, каким он казался раньше. Было необычно заново познавать того, кого вроде бы знала всю жизнь.       Не пытаясь перебороть голос разума, Гермиона наклонилась к Драко и запечатлела легкий, почти мимолетный поцелуй на его горячих губах.       Она отпрянула от парня так быстро, словно сама испугалась своего порыва. Это было подобно маленькому преступлению, слабости.       С минуту простояв около кровати, Грейнджер развернулась, чтобы уйти, но была остановлена хриплым голосом:       – Зачем ты приходила, Грейнджер? – оттягивая время, Гермиона медленно повернулась к Драко.       – Проведать тебя, поблагодарить, – на ходу ответила она, стараясь избежать пытливого взгляда Малфоя.       – Поцелуй можно засчитать как благодарность? – чуть заметно улыбнувшись, уточнил он.       – Думаю, да. Хотя на самом деле, я обязана тебе жизнью, – серьезно ответила Гермиона.       – Ты обязана выжить, во что бы то ни стало. Больше ты мне ничем не обязана, – резко произнес Драко уже отложившуюся в памяти обоих фразу.       – Это не зависит от меня, ты же знаешь.       – Слушай, я смог тебе помочь несколько раз, хотя твоя жизнь от меня не зависит. Поверь мне, но спасать свою собственную жизнь всегда проще, – заключил Малфой, не давая возможности для отрицания.       Грейнджер тоже меньше всего хотела спорить с ним и потому просто кивнула, улыбнувшись.       – Отдыхай. Тебе нужно поспать, Драко, – заботливо добавила девушка и направилась к выходу, не дожидаясь ответа.

***

      Астория бежала по пустому коридору Хогвартса, подавляя свои страхи и самые худшие предположения.       Сегодня из Министерства ей доложили, что Драко Малфой серьезно пострадал в результате нападения.       Все попытки удержать ее в поместье стали ничтожными. Коря себя за свою услужливость, за согласие во всем с Драко, она поспешно собрала вещи и отправилась в Министерство.       Посредством долгих уговоров, ее отправили в Хогвартс под предлогом миссии еще одного добровольца.       Да, Драко не одобрит этого, и Блейз тоже. Ее жених будет не просто недоволен, он будет в ярости. Только сейчас это не имеет никакого значения. Она должна быть рядом.       Жена обязана быть со своим супругом всегда, поддерживать, оберегать и помогать. Так ее учили в детстве. Так она жила всегда. Отсиживаться в Мэноре, пока ее жених каждый день рискует собой, не было сил.       Прибыв в Хогвартс, девушка не ощутила ничего. Разрушения, что, как писалось в газетах, были ликвидированы, вновь стали грудой обломков из деревянных брусьев и каменных глыб.       Хижину лесника сравняли с землей. Деревья на границе с Запретным лесом были повалены на землю. Пронизывающий холод улицы не вызывал желания покидать даже такое хрупкое, как оказалось, укрытие, вроде замка.       Минуя контрольный пункт Аврората у дверей в школу, где лишь по счастливой случайности Астория не встретилась с Гарри Поттером, она бросилась бежать по коридорам, по памяти силясь вспомнить местонахождение Больничного крыла.       Прошло не так много времени с окончания школы, которое можно было назвать экстерном из-за военного времени и хороших оценок, но и этого хватило, чтобы забыть и никогда не вспоминать то время.       Словно назло она не решилась спрашивать у авроров местоположение, а по пути никто не встретился. Время было позднее, и все разбрелись по комнатам, суета стихла, что никак не облегчало ситуацию.       Остановившись посреди коридора, чтобы отдышаться, Астория вдруг услышала звуки торопливых шагов и затаила дыхание в ожидании.       Спустя несколько секунд из-за одного из поворотов появилась девушка, в которой Гринграсс без труда узнала Гермиону Грейнджер.       После всех интриг, что плелись за ее спиной и, разумеется, были выражены нанесшим ей визит Поттером, видеть Грейнджер Астория хотела меньше всего и поспешила скрыться где-нибудь, но секундной растерянности хватило, чтобы девушка уже заметила ее и незамедлительно окликнула:       – Простите? У Вас что-то случилось? – стоя в некотором отдалении от освещения, Гринграсс не удивилась тому, что осталась не узнанной. – Нет, спасибо, – коротко отозвалась она, понадеявшись, что Грейнджер удовлетворится ответом, однако та поняла это по-своему. Приблизившись к Астории, она вновь спросила:       – Вы заблудились?       Решив, что скрываться уже нет смысла и разговора не избежать, Гринграсс вышла на свет, показав свое лицо.       – Астория? – девушка наблюдала, как меняется лицо Грейнджер. Тень разочарования была заметна даже за улыбкой, что практически сразу озарила лицо гриффиндорки.       – Да, она самая, – сдержанно ответила Гринграсс, приложив неимоверные усилия, чтобы улыбнуться.       – Больничное крыло за тем поворотом и прямо по коридору. С Драко все в порядке. Мадам Помфри сделала все необходимое, сейчас он отдыхает. Доброй ночи, – взяв себя в руки, отчеканила Гермиона и, обойдя собеседницу, отправилась прочь.       – Стой. Ты была у него? – внезапно произнесла Астория, чем немало обеспокоила Гермиону. Меньше всего последней хотелось интриг и проблем для Драко. Гринграсс выглядела напряженной. Возможно, она уже знала что-то или только предполагала.       – Да, заходила проведать. В конце концов, он прикрыл меня, – как можно более серьезно ответила девушка.       Нельзя было показывать другие чувства. Деловой тон должен был показать, что между ними исключительно партнерские отношения.       – Хорошо. Доброй ночи, – закончила Гринграсс, не желая развивать тему отношений сейчас, и, оставив Гермиону посреди коридора в непонимании, продолжила свой путь.       Открыв двери в Больничное крыло, Астория замерла в нерешительности. От резкого запаха зелий и различных снадобий сперло дыхание. Практически могильная тишина скорее пугала, нежели служила доказательством покоя.       Решившись, девушка прошла внутрь и миновав несколько больничных коек, наконец, нашла нужную.       Драко лежал, закрыв глаза, и по размеренному поднятию его груди было понятно, что он спит.       Подойдя ближе, Астория присела на край кровати и накрыла своей ладонью его руку.       Тоска, что так долго жила внутри нее, отступала, скатываясь соленой водой по щекам. Она, наконец-то, рядом с ним. Бесцельное ожидание его возвращения больше не тревожило ее. Теперь она была здесь и могла видеть его, слышать, прикасаться к нему. Ни одна встреча не приносила ей такой радости, как сейчас.       Несмотря на слезы, что нещадно капали с мокрых щек на платье, Астория готова была смеяться. Нервное напряжение давало о себе знать, но все это не имело значения.       – Астория, – лицо Драко, выражавшее крайнее удивление, девушка запомнит надолго. Судорожно вытерев слезы, она смогла лишь кивнуть в ответ, но и этого было достаточно.       Драко смотрел на нее, и понемногу неверие сменялось улыбкой на его лице, а рука, которую нежно гладила Астория, крепко сжала ладонь девушки.       – Прости меня. Я знаю, что обещала оставаться подальше от всего этого, но я не смогла, – начала оправдываться девушка, но Малфой не слышал ее.       Смотря на свою невесту, он просто не мог поверить, что спустя это время, она здесь. Красивая, волнующаяся за него сидит рядом и улыбается сквозь слезы.       Поднеся ее руку к своим губам, он оставил на ней поцелуй, остановив поток бессвязных слов девушки.       – Я рад, что ты здесь. Я надеялся увидеть тебя, – тихо прошептал он, пока Астория, чуть слышно всхлипывая, не смела даже отвести от него своих блестящих глаз.       Ее сердце разрывалось от этих слов, не оставляя места обидам и сплетням, что грызли изнутри. Как можно было не верить этим словам, если он так смотрел на нее и был так нежен? Девушке вдруг стало стыдно, что она вообще могла позволить ревности и сомнениям подорвать доверие к самому дорогому для нее человеку.       – Если честно, я не могла найти Больничное крыло. Если бы не Грейнджер, наверное, дошла бы до тебя только под утро, – усмехнулась Астория, стыдливо отворачиваясь.       Однако она успела, к своему сожалению, уловить перемену во взгляде Драко. Он невольно отвел глаза, и радость, что так переполняла девушку, начала стремительно растворяться в новых подозрениях.       – Вы с ней встретились в коридоре? – вернув себе равнодушие, спросил Малфой.       Он отказывался смотреть в глаза. Несмотря на то, что Гринграсс упорно искала зрительного контакта, от Драко повеяло холодом.       – Да, она рассказала мне про твое самочувствие и про то, что ты героически ее прикрывал, – осторожно ответила та, не зная, чего ожидать.       – В который раз я бы сказал, – чуть подтянувшись на руках, Драко предпринял попытку сесть, но боль в спине, что выступила, он знал наверняка, алыми пятнами на спине, помешала, заставив его лечь обратно.       – Драко, можно вопрос? – подумав, вдруг спросила Астория.       Малфой был удивлен ее осторожности, хотя подсознательно уже понимал, что именно она хочет знать.       – Любой, – рискнул он, и его опасения сразу же подтвердились.       – Что у вас с ней? – на выдохе почти прошептала Гринграсс и пристально посмотрела на него.       – Ты сейчас о чем? – чуть более жестко, чем хотел, переспросил Драко.       – Мне кажется, она влюблена в тебя. Потому я и спрашиваю. Между вами есть что-то? – Астория каждое слово произносила с дрожью в голосе, боясь услышать что-то, что разрушит всю ее жизнь.       – Честно? – этот вопрос застал врасплох девушку.       По взгляду парня никогда нельзя было определить, о чем он думает или что скажет дальше. Тем не менее, лучше услышать горькую правду. Приняв тот факт, что готова ко всему, Астория кивнула.       – У нас ничего нет. Просто симпатия, потому что она единственная здесь, кто меня не презирает. Я не беру в расчет Блейза, – произнес Драко, но, еще не закончив и заметив волну облегчения у возлюбленной, понял, что начинать нужно было иначе, а не закончить уже нельзя, – но я целовал ее.       Гринграсс судорожно вздохнула и закрыла глаза в попытках осознать сказанное спокойнее, но силы и самообладание покидали ее гораздо быстрее.       – Что? – глупо спросила она, сразу же усмехнувшись самой себе. Не такой представлялась ей эта встреча. Ожидание подвело ее мечты.       – Прости меня. Это всё было ошибкой, но я всё же совершил ее. Я виноват перед тобой, – неуверенно произнес Малфой, и Астория интуитивно уловила самое главное: он не считал это ошибкой, и теперь поведение Блейза, его скрытность – это всё складывалось в единую картинку только сейчас.       – Мерлин, как я глупа! Как же я глупа! – вырвав свою ладонь из всё еще сжимавшей ее руки Драко, Гринграсс поднялась с кровати. – Блейз знал об этом? – холодно спросила она, собираясь уйти.       – Нет. Возможно, догадывался. Астория, постой, я хочу, чтобы ты поняла меня. Да, я сделал это. Я знаю, что виноват перед тобой, что предал тебя, но это всё произошло лишь потому, что мне не хватало тебя! – поспешил объяснить Малфой, не вполне соображая, что говорит.       – Меня не было рядом только потому, что ты сам так хотел, – тихо произнесла Гринграсс и, развернувшись, почти беззвучно покинула крыло, оставив Драко наедине с чувством стыда, предательства, абсолютной потерянности и неуверенности в будущем.       Да, он знал, что ему придется объясниться с Асторией. Проживать с ней каждый день их совместной жизни, скрывая от нее свою связь с другой, пусть и такую хрупкую связь, ему было не под силу. Девушка этого не заслуживала. Как и Гермиона не заслуживала вторых ролей.       Только теперь вся его жизнь приобрела такой же шаткий характер, как и предыдущие часы борьбы за нее.       Он лежал в своей постели и молил Мерлина помочь ему найти выход. И решение пришло к нему почти сразу же.       Он вспомнил свои слова, которые так неосмотрительно бросил Гермионе перед их отъездом. У него не было шансов, как бы он не надеялся на удачу. Приговор подписан, просто тактично завуалирован и отложен на неопределенный срок.       В таком случае, не лучше ли сжигать мосты сейчас, чтобы потом никого не обременять похоронами? Ведь не так давно, год назад, после одного из допросов ему сделали предложение, от которого просто невозможно отказаться. Видимо, настало время принять его.