Epicentrum

      Гермиона Грейнджер проснулась, в соответствии со своими ожиданиями, совершенно одна. В комнате не было даже намека на то, что эту ночь она провела с Драко. Должно быть, он ушел гораздо раньше.       Поднявшись с постели, девушка принялась собирать разбросанные по полу вещи, старательно отвергая мысли, проникающие в голову. Она надеялась, что осознание подступит позже, но ее планы в расчет не брались.       Воспоминания о преступлении против друзей и всей своей жизни «до» настойчиво всплывали в памяти, приводя к пониманию, что никакого сожаления Гермиона не испытывает.       Напротив, произошедшее показалось ей глотком свежего воздуха, чем-то новым, необходимым в жизни. Драко Малфой. Кто бы мог подумать! Заносчивый, хладнокровный, с полным отсутствием эмоций и интереса к чему-либо он ворвался в ее жизнь, сам того не зная, и разнес все несущие стены в старательно выстроенном мире, полностью подчиняющемся ее воле мире.       Судорожно выдохнув, Гермиона подавила улыбку и попыталась расправить плечи, но напряжение зависло в комнате вместе с внезапно раздавшимся стуком в дверь.       – Гермиона, ты здесь? – из-за двери послышался взволнованный голос Гарри.       Неожиданный визит когда-то лучшего друга впервые в жизни показался девушке таким нежеланным. Изначально она даже решила не открывать, решив, что парень уйдет, но после вспомнила, что Поттер всегда заходит в комнату, если ему не отвечают, из-за своего параноидального желания проверить все на наличие угроз.       – Я не одета, – выкрикнула девушка в ответ, судорожно натягивая вещи, собранные с пола. Времени на выбор оставалось не так много, а правда должна остаться в этих стенах.       – Ничего, я подожду, – неуверенно прозвучало из-за двери.       Выждав тактично еще пять минут, Поттер вошел в комнату. Этого времени Грейнджер хватило, чтобы скрыть возможные улики, которые могли бы указать Гарри на произошедшее ночью. Разве что она сама выглядела неестественно покрасневшей, но парень списал это на смущение.       – Я зашел спросить, как у тебя дела, – пробормотал он, пристально вглядываясь в гриффиндорку. Создалось ощущение, что они не разговаривали целую вечность.       – Все хорошо, а к чему этот вопрос? – тут же нашлась Гермиона, перейдя в наступление. Ей с трудом удавалось удерживать на лице улыбку. По лицу когда-то лучшего друга легко было понять, что что-то произошло. Напряжение в комнате не могло вернуть то тепло, что было утеряно в результате постоянных претензий.       – Я просто решил, что всё это неправильно. Я говорю о наших отношениях. Мы отдалились. Из-за Малфоя всё пошло наперекосяк, –начал Гарри, но девушка поспешила его поправить.       – Не Драко в этом виноват.       – Драко. Даже так! Как давно ты называешь его по имени? – едва подавляя растущее возражение, спросил Поттер.       Стремление к миру, с которым он хотел прийти сюда, растворялось с каждым произнесенным «Драко» или «Малфой» и этим взглядом Грейнджер, выражающим крайнюю обеспокоенность за судьбу змееныша.       Гарри вдруг чувствовал, что уже произошло что-то, гораздо более ужасное, чем новость, которую он «принес». Словно в подтверждение его мыслей Гермиона вновь вступилась за слизеринца:       – Давай мы не будем его ни во что впутывать, хорошо? У него своя жизнь, у каждого из нас – своя.       В душе девушки росло чувство обеспокоенности. Все эти попытки начать с ней разговор были нацелены на что-то иное, нежели возобновление дружбы, и по какой-то причине Гермиона уже не хотела знать, что это.       – Нет, не хорошо. Ты так и не ответила на вопрос. Мы будем его впутывать столько, сколько это потребует! Авроры уже начали его поиски. Сейчас сюда прибудет коллегия министров, а последним человеком, которого возле него видели, была ты! – резко сказал Гарри и замолчал, пристально смотря на подругу. Не так он представлял себе это. Его самообладание исчерпало себя.       Лицо Грейнджер, казалось, не выражало ничего, кроме раздражения и непонимания. Скомканная речь Поттера доходила до нее лишь отдельными словами, на уровне интуиции подсказывая, что с Драко что-то произошло.       – Стой! Я ничего не понимаю. Кого ищут? – собравшись с мыслями, спросила девушка.       – Малфоя, – последовал короткий ответ.       – Но ведь он же и собирался уехать, разве нет? – неуверенно отозвалась Гермиона, старательно сопоставляя в голове всё известное, намеренно избегая мыслей о крушении своих надежд. Драко не остался в Хогвартсе.       – Он никуда не планировал уезжать. Малфой сбежал. Аврорат обыскал его поместье. Это единственное место, куда он мог податься. Только его там нет, – объяснил Гарри, силясь найти в подруге хоть какое-нибудь подтверждение, что она поняла: Малфой предал всех.       – Это бессмыслица, – растерянно произнесла Гермиона, опустившись на кровать. – У него здесь невеста, друг. Нарцисса Малфой мертва. Ему некуда идти?!       – Гринграсс заявила, что они разорвали отношения перед его исчезновением. Мы были даже в Хогсмиде. Там, где я нашел вас тогда. Его никто не видел. Он объявлен в розыск, – на этих словах Гарри вдруг понял, что его подруга совершенно ему не верит. Достав из кармана листок бумаги, он протянул его девушке как подтверждение своих слов.       Гермиона взяла листок и пробежалась по нему взглядом. Она видела уже что-то похожее, когда из Азкабана сбежал Сириус. За одно мгновение ее растерянность сменилась гневом:       – Что это? «Особо опасный преступник»? У вас нет никаких доказательств, Гарри! – взмахнув листком, едва сдерживаясь, произнесла девушка.       – Во-первых, это составлял не я. А во-вторых, прошу тебя, успокойся и не вздумай так же сказать, когда тебя будут допрашивать, – ответил Поттер, отворачиваясь от подруги, непонимающе смотрящей на него.       – Я просто не верю, Гарри! Как далеко ты способен зайти в своей ненависти к нему? А что, если его похитили? Ты же видел, как на нас напали! Сколько раз он спасал мне жизнь?! Как после этого всего можно поверить, что Драко способен вернуться к Пожирателям? Они же просто убьют его! – негодующе добавила Гермиона.       С каждым ее словом, Поттер все больше понимал, что не готов продолжать этот разговор. Взгляд девушки метал молнии, а вместе с этим понимание ситуации приходило к Гарри. Он не успел предотвратить начало близких отношений своей лучшей подруги и врага.       – Гермиона, я честно признаю, что рад всему этому. Ты прекрасно знаешь, что его освобождение я считаю незаслуженным, – Поттер мог сказать еще очень много всего о Драко Малфое, но Грейнджер не стала бы слушать, и парень решил перевести тему на нее, чтобы услышать, в конце концов, то, что уже не желал знать, – но сейчас речь не обо мне. Они с Гринграсс расстались из-за тебя?       – Что? Гарри, я даже не знала об этом, пока ты не сказал!       – Но вас что-то связывает, – не сдавался Гарри, и Гермиона, тяжело выдохнув, наконец, произнесла:       – Да, эту ночь я провела с ним.       На мгновение Поттеру показалось, что в комнате нечем стало дышать. Это было даже хуже, чем удар под дых. Кислород словно испарился за считанные секунды. Он, не моргая, смотрел на Грейнджер, пока та упорно старалась сохранять спокойствие. Парень ожидал чего угодно, но никак не сказанного.       – Так, ладно, мне лучше уйти, – развернувшись, Гарри направился на выход.       – Я просто не понимаю, почему тебя так волнует моя личная жизнь? Это мое дело, понимаешь? Мое и его. Не более. Вы свои жизни выстроили! У Рона есть Браун, у тебя – Джинни. Я в это не лезла, так почему я не могу разобраться со своей жизнью без вашей чертовой помощи?! – отчаянно прокричала Гермиона, позволяя себе высказать наболевшее. Слишком долго она держала в себе эти эмоции.       Друзья всегда считали ее несамостоятельной маленькой девочкой. В детстве ум еще выделял ее, ставил выше над парнями, но после Турнира Трех Волшебников, когда появился Виктор Крам, ее первая любовь, отношения изменились. И Гарри, и Рон вдруг решили, что обязаны защищать ее от любого неправильного мужского взгляда, обращенного на нее.       Рано или поздно, это должно было вырваться наружу, и возможно Поттер, который теперь спешил уйти от нее куда подальше, понял бы ее при других обстоятельствах. Однако это обстоятельство – Малфой, и Гермиона даже не рассчитывала на благоприятный исход этого разговора. У каждого решения или действия всегда будут последствия.       Гарри остановился в дверях. Ему не хотелось продолжать этот разговор. Грейнджер была не права. Она так много ошибалась, что не хватило бы времени все объяснить, но, вместо хотя бы одной попытки, Поттер, не поворачиваясь, ответил:       – У меня нет больше Джинни.       Он ушел, а Гермиона по-прежнему не могла вымолвить ни слова. Они все застряли в горле после сказанного Гарри. В его голосе было столько боли, что ей хотелось спрятаться. За своими непонятными отношениями с Драко, разборками с Роном, она совершенно не заметила, как все же превратилась в руины личная жизнь мальчика-героя.       Гермиона знала, что появление Пожирателей существенно подпортило отношения Гарри с Джинни. Джинни была очень похожа на своего брата, который боялся потерять еще одного близкого человека.       Гарри же, как и Гермиона, был непреклонен, и хоть он поддерживал Рона в стремлении защитить Гермиону, сам же усидеть в стороне, несмотря на уговоры своей девушки, не мог.       Гермиона сочувствовала им обоим. Гарри разрывался, как и она сама. Джинни же страдала, возможно, даже больше, чем он. Поттер, решивший начать работу в Аврорате, осложнил ее жизнь. Она бесконечно любила его и видела с ним свою будущую жизнь, но бояться каждый день – невозможно. Это не под силу даже такой стойкой девушке, как Джинни.       Даже когда война кончилась, Уизли нервничала, потому что риск в жизни Гарри был неотъемлемым. Возможно, даже более важным, нежели она. Это как наркомания или жажда адреналина. Он просто не мог жить, оставаясь в стороне, когда другие вершили правосудие и карали преступников, большая часть из которых была причастна к гибели близких ему людей.       Гермиона же искренне хотела бы поддержать Гарри в этом деле, но тоже начала замечать: за последние годы в нем произошли безвозвратные изменения. О них ей всё время говорила Джинни. Грейнджер сначала не поверила, но с каждым днем, что она словно заново узнавала своего друга, видела совершенно другого человека.       Гарри ожесточился. Постоянные пытки над Пожирателями, тронувшимися умом, сказывались и на Поттере. Его жажда расправы становилась непреодолимой. Справедливость, двигавшая им в самом начале этого пути, перетекла в обиды, требующие скорейшего отмщения.       Однажды Гермиона даже стала свидетелем поистине ужасающей перемены своего друга.

***

      Девушка заработалась допоздна. Очередная ссора с Роном из-за Лаванды Браун заставляла ее растягивать время. Она надеялась, что чем позже придет домой, тем менее вероятен разговор с Рональдом.       Кроме того, у Гарри сегодня был очередной допрос Пожирателя. Его доставили в Аврорат прямиком из Мунго. Стало очевидным, что добиться от сумасшедшего правды можно будет лишь путем применения силы.       Грейнджер хотела встретиться с Гарри после этого. Она была уверена наверняка, что ее друг будет морально разбит и очень устанет. Ей хотелось его поддержать, приободрить, поэтому девушка приняла решение зайти к нему прямо сейчас и подождать, если его все еще нет.       Едва она направилась к выходу из кабинета, как дверь распахнулась, и на пороге появился счастливый Поттер.       Девушка не верила тому, что видела. Он вытирал белым платком кровь с костяшек и довольно улыбался, смотря на испуганную Гермиону.       – Я знал, что застану тебя здесь, – радостно произнес он и прошел в кабинет.       – Я как раз направлялась к тебе, – все еще потерянно отозвалась она, силясь отвести взгляд от окровавленных рук друга.       – Нет необходимости, я здесь! – весело произнес парень и упал в кресло.       – Ты выглядишь удивительно довольным. Все в порядке? – сомневаясь, пробормотала девушка, присаживаясь напротив.       – В абсолютном. Мы только что раскрыли несколько убийств. Ублюдок сознался во всем! Но, как видишь, без травмы не обошлось. Хотя оно того стоило, – глупая улыбка не сходила с лица друга, и Гермионе еще больше казалось, что он не в себе.       – Впервые вижу тебя таким довольным после нанесения увечий человеку. Пусть даже Пожирателю, – задумчиво ответила Грейнджер, наливая себе в стакан воды.       Было что-то пугающее в глазах Гарри. Он все еще был возбужден произошедшим, но чувствовалось что-то нездоровое в этих счастливых глазах и холодной ухмылке.       – Я не считаю их за людей. Они убили стольких невинных, что даже адское пламя не стало бы для них достойным наказанием, – спокойно произнес Поттер, убирая уже ставшим кроваво-красным платок в карман брюк.       – И всё же, Гарри, не переусердствуй, – обеспокоенно отозвалась девушка, поражаясь спокойствию своего друга.       – Всё будет в порядке. Когда с ними будет покончено, мы заживем нормально. Без страха друг за друга, наших друзей и детей, – неожиданно тихо сказал Гарри, встав с кресла. В последующую минуту он подошел к Гермионе, наклонился и поцеловал ее в лоб.       Грейнджер удивилась этому порыву, так как раньше он такого себе не позволял, но расслабилась, увидев в этом жесте все того же милого и доброго мальчишку, каким знала его все эти годы.       Гарри же, ничего более не произнеся, выпрямился и поспешно покинул кабинет, оставив Гермиону витать в облаках в счастливом будущем без боли, страданий и тревог.

***

      Грейнджер вздрогнула от внезапных воспоминаний. Этот тревожный звоночек прозвенел достаточно давно, чтобы сейчас искать причины. Ненависть к Пожирателям в Гарри стала сильнее, чем благоразумие.       Малфой отравлял ему детство на пару с Люциусом, и ожидать чего-то от друга стало невозможным. Время идет, но эти границы между нормальными людьми и Пожирателями окрепли настолько, что даже аристократические замашки Малфоя превращаются в пепел при попытке сравнить это.       Решив, наконец, пустить все по течению, Гермиона направилась в душ. Впереди ожидали непростой разговор с коллегией министров и выяснение обстоятельств, потому что, как бы ни старалась девушка принять все, что говорил Гарри, смириться с тем, что Драко перешел на сторону отца, она не могла.       Все слова Малфоя о ненависти к Люциусу не вязались с тем, в чем Поттер пытался его обвинить. Грейнджер сразу вспомнила, как Драко говорил, что из войны ему живым не выйти. Она ведь знала, что для Министерства он всего лишь мишень. Они только и ждут возможности его уничтожить.       Как только девушка убедила саму себя, что во всем есть своя подоплека, ей вдруг стало легче, но мысли сразу же вернулись к словам Гарри об Астории. Они расстались, и это прибавило вопросов. Куда и зачем он мог уйти? Если, конечно, Драко ушел сам.       Почему была поднята такая паника, если все знали, что он собирается покинуть Хогвартс? Министерство следило за ним, но прилюдно заставить его оставаться в Хогвартсе прав не имел никто.       Прилюдно…       У министров всегда есть обходные пути. Возможно, Драко знал что-то, чего не знала она? Малфой, несмотря на их сближение, все равно оставался для нее загадкой. Хотя бы потому, что он никогда ей не принадлежал.       Однако…       Гринграсс должна что-то знать. Они ведь почти стали семьей.       Грейнджер вылетела из комнаты, как ужаленная. Ей нужно было срочно узнать хоть что-нибудь. Варианта было всего два: Астория и Блейз. Застать их она могла только в Зале, где, по времени, должен был уже начаться завтрак.       Успешно преодолевая коридоры, Гермиона едва ли не летела, на ходу продумывая, как она вообще может начать разговор с Асторией после того, что произошло. Если даже Гарри догадывался, что отношения между ней и Драко переросли дружеские, то Гринграсс уж точно знала гораздо больше.       Войдя в Зал, девушка безошибочно определила, где сидят Астория и Блейз. Уверенность покидала ее по мере приближения к столу, но отступать было поздно. Тем более, Гринграсс уже заметила ее и встала из-за стола, намереваясь уйти.       Забини проследил за взглядом слизеринки и сразу же что-то сказал ей, но та лишь отмахнулась. Гермиона заметила, как он напрягся и покачал головой, словно призывая ее одуматься и отступить от своей идеи.       Возможно, это возымело бы эффект, если бы Астория не прошла мимо нее, отвлекая внимание от итальянца.       – Астория, нам нужно поговорить, – окликнула Гермиона девушку, тут же забыв о негласном призыве Блейза.       – Я не хочу с тобой говорить, – отозвалась та, не поворачиваясь и не останавливаясь. Грейнджер бросилась за ней.       – Это касается Малфоя! – уточнила гриффиндорка, понимая, что особого смысла ее слова не приобрели.       Астория ничего ей не ответила, но Гермиона не думала отступать. Она продолжала идти за ней, пока на выходе из Зала ее за локоть не ухватил Забини.       – Грейнджер, отстань от нее, – прошипел парень, оттаскивая ее назад.       – Пусти меня, это важно! – Грейнджер дернулась, но без толку. Блейз оказался сильнее.       – Хочешь что-то узнать, спроси меня, – резко ответил тот, но тут же пожалел. Она же засыплет его вопросами, на которые он поклялся не отвечать.       – Отлично, тогда скажи мне, Блейз, где он? – Спросила Гермиона, уставившись на Забини. Ее стремление догнать Асторию было вытеснено лучшим другом Малфоя, и если он готов был что-либо рассказать ей, то плевать, кого допрашивать.       – Об этом я, как и ты, как и Астория, и все присутствующие не осведомлен. Мне лично Драко ничего не говорил, – отозвался тот, уже наперед тщательно продумывая свои последующие ответы.       – Ты его лучший друг! Он не мог тебе ничего не сказать! – возмутилась Грейнджер, уже понимая, что зря теряет время.       – У нас разные представления о дружбе, Гермиона. Это тебе не Гриффиндор, здесь сказки про «огромную дружную семью» не работают, – пояснил Блейз, ожидая новых вопросов.       – Вот это ты видел? – Гермиона протянула ему ту самую листовку с поиском опасного преступника, которую до этого сжимала в руке.       – Нет, не видел, – рассматривая изображение, честно ответил Забини. – Оперативно. Поттер подсуетился?       – Это не он, – прошипела девушка в ответ, уже не скрывая раздражения от всеобщего молчания, сковывавшего ее возможные дальнейшие действия, – но это ничего не меняет. Почему все решили, что он преступник? Астория тоже так считает?       – Это тебя не касается. У них свои проблемы, и, если ты не поняла, причина в тебе. Лучше тебе держаться от нее подальше, Грейнджер. Не суй свой нос, куда не следует. Министерство разберется во всем, – зло ответил Забини и направился следом за Гринграсс.       – А то, что именно Министерство стремится отправить его в Азкабан, дает мне право совать свой нос, куда не следует? – Крикнула в ответ Гермиона, совершенно не думая о зеваках, что, разумеется, уже заметили странные перешептывания Забини и Грейнджер и наблюдали за происходящим.       Блейз на секунду остановился и, возможно, хотел что-то ответить, но не стал и продолжил свой путь.       – Мерлин, Блейз! Стой! – Гермиона хотела побежать за ним, но в тот же миг перед ней в дверях возникла Минерва МакГонагалл с крайне встревоженным выражением лица.       – Мисс Грейнджер, пройдемте ко мне в кабинет. Нам необходимо поговорить, – серьезно произнесла женщина, и Грейнджер все поняла. Допрос, о котором говорил Гарри, начнется прямо сейчас.       Неопределенно кивнув, девушка последовала за директрисой.