Epicentrum

      Ожидание всегда воюет на одной стороне со временем. Оно утягивает. Предает всех нуждающихся ради лишних минут, сводящих с ума. Гермиона знала всё это наверняка. Она потерялась в нем.       Находясь в лагере около недели, девушка каждый день ожидала вестей. От разведки, из школы, - откуда угодно, лишь бы это были не плохие новости. И каждый день Мерлин издевался над ней, требуя подождать еще.       Гермиона молчала. Ее игру понимал только Блейз, но, на радость или на беду, в лагере его не было. Поучаствовав в ее примирении с Гарри Поттером, он лишь помог ей собрать чемодан. Разумеется, не в прямом смысле. Просто Забини находился около нее, развлекая разговорами ни о чем, только, чтобы занять неловкую тишину между связанными одним человеком людьми. Грейнджер догадывалась, что они оба, а не только она, были не равнодушны и надеялись увидеть Малфоя живым.       Блейз умело продолжал делать вид, что ему ничего не известно. Перед отправлением Грейнджер и остальной команды, он пожелал ей найти то, что только она ищет искренне, а не из-за долга, и исчез в коридорах школы быстрее, чем девушка успела его поблагодарить, оставляя между ними интуитивную недосказанность. Впрочем, Гермиона привыкла. Каждый раз, видя Блейза, она знала, что ему известно гораздо больше, но ситуация вокруг никак не менялась, даже несмотря на постоянные допросы как ее, так и лучшего друга Малфоя, и сейчас ей уже казалось, что все это иллюзия, которую она выдумала себе, чтобы хоть как-то оправдать предателя, которому она посмела открыться. Казалось, но не являлось правдой, пока девушка вела борьбу с надеждой.

***

      Путь в лагерь был недолгим. Порталы никогда не задерживают. Место, где должен был расположиться их так называемый палаточный лагерь, надежно укрытый магией, было почти в центре леса по расчетам Министерства. Отсюда можно было пробраться куда угодно.       Портал, который должен был открываться раз в неделю, служил для обеспечения продовольствием и передачи данных. По началу пользовался им только Гарри, вынужденный перемещаться между Министерством и лагерем для поддержания потока информации об основных событиях как в лесу, так и вне его, но позднее было решено расширить количество участников операции, и на помощь к ним так же с помощью портала было переброшено почти два десятка новичков, среди которых были и некогда друзья Золотого трио. Джинни, Луна и Джордж прибыли в качестве добровольцев, чем немало обрадовали уже присутствовавших.       Увидев ребят, Гермиона впервые почувствовала расслабление с момента исчезновения Драко Малфоя, оказавшись в крепких объятиях Джиневры и Луны. До их появления она была единственной девушкой среди присутствовавших, потому что в Аврорат женщин старались не брать.       Гарри и Рон также были обрадованы, хоть и обеспокоены тем, что большее количество близких им людей подвергают себя опасности. На этой почве между Роном и Джинни произошла ссора, закончившаяся вмешательством Джорджа, вставшего на сторону сестры. С ним Рональд вынужден был смириться, вместе с тем принимая и желание Джиневры помочь отряду.       Гарри же безучастно наблюдал за происходящим, хоть и сам испытывал тревогу за всех, кто был ему дорог. Джинни тоже была ему близка, даже несмотря на то, что они расстались. Парень убеждал себя, старался заставить поверить их обоих в то, что главной причиной разрушенных отношений стала его работа, и для Джинни это стало аксиомой.       Мало, кто знал, что на самом деле, Поттер просто не мог оставаться с девушкой, более не вызывавшей в нем тех чувств, которые он хотел всецело отдать другой. Той, которая довольствовалась малым и совсем не требовала большего. Той, которая не была в этом заинтересована и всерьез надеялась погулять на его с Джинни свадьбе.       Сама Джинни не могла даже догадываться о том, что Гарри Поттер предан не работе, а другой девушке. Она верила и ждала, надеясь, что он вернется. Вот и сейчас, находясь в лагере, Уизли наблюдала, как теперь уже бывший парень избегает ее общества и взглядов, предается работе, склоняясь над картой, обсуждая что-то с подчиненными или отправляясь на очередную вылазку за пределы лагеря.       Джиневра не пыталась искать другие причины. Ей было достаточно его слов. Абсолютное доверие не позволяло пробиться на поверхность женской интуиции. В лагере девушка находила покой в обществе подруг, Лавгуд и Грейнджер, даже не догадываясь, что одна из них одним своим образом невольно разрушила ее хрупкий счастливый мир.       Гермиона также пребывала в состоянии незнания и отстраненности, но ее мысли не были обращены к друзьям и их личным проблемам в полной мере. Она снисходительно кивала, крепко обнимая подругу, когда та переживала из-за равнодушия Поттера, однако сама словно находилась далеко от этого. В постоянном ожидании правды.       Грейнджер делала то, что от нее требовалось: поддерживала других с позиции дружбы и оказывала медицинскую помощь, если было необходимо. В остальном она была лишней. Министерство не только не рассчитывало на нее, но даже исключало ее вылазки за пределы лагеря. Грейнджер не была глупа и понимала, что ее сдерживание помогало аврорам сосредоточиться на поимке Драко Малфоя. И Гермиона не мешала. Сторонилась, лишь изредка заводя дружеские беседы с Гарри на посторонние темы ради поддержания отношений. Рональд по-прежнему держался от нее на расстоянии, не находя ничего, что бы загладило прошлое между ними. Им обоим было комфортнее, и даже сама Грейнджер, ощущая его взгляды так, словно на шее была затянута петля, не спешила идти на примирение. Неловкие разговоры не принесли бы никакой пользы, и они оба это понимали.       Остальное время, которого было более чем предостаточно, Гермиона предпочитала проводить в компании Ремуса Люпина, чудом выжившего во времена войны, но потерявшего всё. Жена и ребенок были убиты, и бывший профессор с отчаянной готовностью и бесстрашием бросился на помощь против ПСов.       Ему никто здесь не задавал лишних вопросов и не выражал более сочувствия. Он не принимал. Люпин замкнулся в себе, ощущая или даже внушая себе, что, оставаясь в тишине один на один с самим собой, он ощущает свою семью рядом. Лишь для нескольких человек Ремус остался прежним. Гермиона, Гарри, Рон и Луна в своем желании провести время с ним около костра, где профессор сидел постоянно, подобно часовому без смены, всегда встречали теплую приветственную улыбку. Если Золотое трио он считал едва ли не родственниками, то Луна попала в круг тех, кому он доверял, потому что не требовала от него ни внимания, ни участия. Она могла говорить на любые темы, часто уводя его от мыслей о своей потере в ее собственный мир, но при этом ей не требовалось никаких подтверждений абсолютного внимания к собственным словам. А еще они могли просто молчать.       Такой же была Гермиона. Она часто садилась рядом, улыбаясь в ответ на приветствующий ее кивок, и, отводя глаза к костру, не произносила ни слова. Так они и могли сидеть несколько часов к ряду, если не портилась погода или кто-нибудь не отвлекал.       Вот и сегодня девушка проснулась в своей палатке в отвратительном настроении, когда не хотелось ни с кем разговаривать, рискуя неоправданно нагрубить в силу излишней раздражительности.       Всю ночь шел дождь, и немного поспать удалось лишь к утру, когда отступила тревога, вызванная звонкими ударами капель о палатку. Магия защищала от влаги и холода, но на звукоизоляцию в лагере не решался никто. Несмотря на постовых по всему периметру, бдительность нельзя было терять никому, и даже абсолютное отсутствие Пожирателей в округе вызывало скорее подозрения и паранойю, нежели желанное спокойствие.       Эта тревога, а также абсолютное отсутствие аппетита и беспокойный короткий сон, закончившийся ранним пробуждением, привели Гермиону к костру, около которого, как и всегда, сидел Ремус.       Укутавшись в плед, девушка молча присела на бревно около профессора, который, заметив ее желание присоединиться, снял укрывавшую дерево от влаги клеенку. Грейнджер не хотела докучать Ремусу, который, по-видимому, тоже испытывал проблемы со сном, и решила сидеть молча в надежде, что бодрость все же найдет на нее время сегодня.       – Не спится? – произнес внезапно профессор, не замечая удивление собеседницы. В ответ девушка лишь покачала головой и тяжело вздохнула.       – Мне кажется, я потеряла покой, – отозвалась она спустя несколько секунд, подобрав слова, наиболее точно описывающие ее состояние.       – Это нормально в данных условиях, – по-доброму усмехнувшись, ответил Люпин, не отводя глаз от пламени, поддерживаемого магией. Гермиона смотрела, как профессор, разжигает костер сильнее, ощущая тепло в каждом порыве ветра, направляющего языки пламени к ней, и вспоминала, как совсем недавно они с Драко спасались от пожара, едва не погубившего их жизни.       Драко… Где он был сейчас? Жив? Мертв? Девушка уже не была уверена, что хочет знать. Вспоминая крики в стенах школы, клетки прямо на улице, предназначенные для людей, она не хотела, чтобы Драко попался в руки авроров. Счастье в неведении, а Гермиона точно знала его судьбу, если он будет найден.       – Разве что, тебя беспокоит кто-то конкретный? – словно издалека донесся вопроса Ремуса, пристально вглядывающегося в потерянное выражение лица Грейнджер, ушедшей в себя.       – Возможно, – расплывчато отозвалась волшебница, стараясь придать себе непринужденный вид.       – Гермиона, я слышу, о чем говорят авроры. Знаю, что ты по какой-то причине не имеешь доступа ко всей информации. Совместить всё не так уж и сложно: ты не видишь угрозы в том, кого все считают врагом.       – Вы тоже считаете его врагом? – не сдержалась девушка, понимая, что можно говорить откровенно, если уж ее «интрижка» с Малфоем была вынесена на всеобщий суд.       – У всех свои демоны. Я не слишком осведомлен в отношении жизни младшего Малфоя после войны, потому не могу делать выводы. Однако я был в суде, когда выносили приговор его матери, Нарциссе. Он был не похож на себя, был вне себя. Мальчишка, оказавшийся никем и совсем один. Вспоминая того Малфоя, я никогда бы не поверил, что он способен на то, что ему приписывают сейчас. Он ведь должен был убить Дамблдора, но не смог. Думаю, это должно что-то значить, но кто знает. Война меняет людей. Я лишь надеюсь, что если этот парень не виновен, то хотя бы жив.       – Вы находите ему оправдание, профессор? – не веря своим ушам, спросила Гермиона, на что Люпин вновь усмехнулся.       – Просто я уже не подвержен юношескому максимализму. Не тот возраст. Судя по всему, Драко тоже многое познал. У него свои враги, у любого из нас – свои. Я точно знаю лишь, на кого направлена моя месть. Я знаю человека, отдавшего приказ убить мою семью. С другими покончат авроры. И Гарри, если ему так угодно. Надеюсь, что он тоже вырастет. Перерастет ненависть и перестанет принимать ее в себе как единственный способ спастись от пустоты, – объяснил Ремус, вернувшись к наблюдению за костром.       – И кто это? Кто тот человек, отдавший приказ, – едва слышно начала Гермиона, не ожидая увидеть полный ярости и отчаяния взгляд.       – Люциус Малфой, – мужчина замолчал, кажется, снова погрузившись в воспоминания, но, сделав паузу, всё же почувствовал необходимость закончить свою мысль. – Если Драко не решит защитить своего отца, ему ничего не угрожает от моей руки, Гермиона. Можешь не волноваться. Но если он вмешается, это станет его последней ошибкой.       Грейнджер не особенно разбирала все произнесенное Ремусом, потому как сосредоточилась на поведении Драко и вероятности того, насколько правдивыми слухами опутан его образ, но уверенно ответила:       – Не вмешается. Он жаждет его смерти так же, как и Вы, – Люпин, казалось, был удивлен, но сопроводил свои эмоции лишь взглядом, предоставляя девушке выбор – отвечать или не отвечать на немой вопрос.       – Он не простил ему смерть Нарциссы и загубленную собственную жизнь, – добавила та, получив в ответ кивок понимания. На этом разговор себя исчерпал, и Гермиона решила оставить профессора наедине с самим собой.       Лагерь понемногу приходил в движение. Из своей палатки вышла Джинни, с которой Грейнджер решила позавтракать после разговора с Ремусом.       Кроме того, вернулись те, кого Гарри отправил на миссию ночью. По их лицам ничего нельзя было понять, но они стремительно направились к Гарри, чтобы о чем-то доложить. Гермиона наблюдала за ними постоянно, еще со времен работы в Министерстве, и неизменным оставалось ее стойкие ассоциации авроров с роботами. Ни чувств, ни эмоций. Кажется, из них даже выпытать ничего нельзя, если им дан приказ о неразглашении. Каждый день они ходят по лагерю, как по конвейеру, туда-сюда, храня абсолютное молчание и общаясь только между собой.       Грейнджер и не надеялась что-то узнать раньше, чем будет положено знать всем, но тревога вновь подала знак. Девушке вдруг показалось, что началась суета. Казалось, все были слишком возбуждены. Даже Люпин, который обычно не обращал внимание на происходящее, пока Гарри ему не расскажет то, что он должен знать, пристально смотрел на авроров, что-то обсуждавших с вышедшим наружу из палатки Поттером.       Что-то случилось. Это было понятно по нахмуренному лицу Гарри и оживившейся группе тех, кто провел ночь в лагере. Гермиона внимательно следила за собранием, не имея возможности услышать, о чем идет речь, и не могла дождаться, когда ее волнение найдет объяснение в фактах.       – Отсюда ты не услышишь, о чем они говорят, – произнес за спиной женский голос. Обернувшись, Грейнджер увидела перед собой Полумну. Девушка выглядела удивительно бордо и радостно улыбалась, не обращая внимания на смущение Гермионы. Неужели так заметно, что она пыталась подслушать?       – Мне не положено слышать, – тихо ответила девушка, вернувшись к наблюдению.       – Я знаю. Потому что ты влюблена в Драко.       – Я не влюблена, просто… Все достаточно сложно, но да, здесь мне не доверяют, потому что думают так, как ты, – раздосадовано сказала Грейнджер, не желая поднимать тему своих взаимоотношений.       – Они говорят о нем. Как я поняла, этой ночью Драко Малфой был замечен в лесу, но успел скрыться от погони, – Полумна, кажется, ничуть не была смущена тем, что выдала едва ли не государственную тайну персоне нон грата.       – Что? Но откуда ты это узнала? – Гермиона не могла поверить или даже оценить свои чувства, услышав, что Малфой жив. Ее переполняли эмоции, и хотелось узнать побольше, но даже этого было уже достаточно.       – Палатки Гарри и Джорджа рядом, а я ночевала не у себя. Разумеется, я не могла оставаться там, когда он вызвал Джорджа на собрание, но пока собиралась, услышала.       – Луна, спасибо тебе, правда, – улыбнувшись, поблагодарила Гермиона. Она не знала, что делать с этой информацией, но ее точно хватило, чтобы почувствовать себя лучше. Грейнджер словно проснулась после затяжного кошмара.       – Только не наделай глупостей, Гермиона, – участливо отозвалась Лавгуд, погладив подругу по плечу, и удалилась к себе.       Стараясь скрыть ото всех внутреннее ликование, Грейнджер направилась к своей палатке, чтобы взять книгу и немного отвлечься. Желание завтракать вновь улетучилось, уступив стремлению скрыться от чужих глаз, чтобы не вызвать подозрений своей излишней радостью.       Заняв место на одном из бревен в отдалении от всех, но так, чтобы была возможность видеть происходящее в лагере, девушка погрузилась в чтение. Впервые за всё это время ей удалось немного успокоиться.       Да, Драко Малфой не здесь, нет никаких доказательств его вины или ее отсутствия, однако он жив. Его не убили Пожиратели и дикая природа Запретного леса. Надежда, словно маяк, освещала ближайшее будущее.       Краем глаза Гермиона следила за тем, как несколько авроров, что ночью были в лагере, во главе с Гарри подошли к Ремусу. Некоторое время они что-то обсуждали. Поттер, казалось, опять упрямился насчет чего-то, а Люпин лишь обреченно качал головой, надеясь усмирить пыл парня.       Несколько минут они что-то доказывали друг другу, пока Ремус не встал и не отправился следом за ними к столу с картой. Дискуссия продолжилась уже там и закончилась тем, что Поттер, по-видимому, уступил. Гермиона решила так, потому что Люпин и те же авроры, которые сопровождали Гарри, начали сборы на миссию. Сам же мальчик-который-выжил вынужден был остаться в лагере, и девушка, поняв это, облегченно выдохнула. В конце концов, Грейнджер уже знала отношение Ремуса к Драко, и то, что миссию возглавит более терпимый к слизеринцу человек, значительно увеличивало его шансы попасть в лагерь живым. Гарри не внушал подобной уверенности в сохранности Малфоя.       Когда авроры покинули лагерь, Гермиона, наконец, смогла вернуться к сюжету книги, которая покоилась в ее руках без внимания со стороны владелицы до этого момента. Вдуматься в строки было сложнее, чем обычно. Приходилось перечитывать одни и те же страницы по несколько раз, потому что голова была занята успехом поисков и слежением за подготовкой операции.       – Гермиона, вот ты где! – девушка вздрогнула от звонкого голоса за плечом, принадлежащего Джинни Уизли.       – Я вроде бы и не прячусь, – улыбнувшись, отозвалась она, не зная, как реагировать на задумчивый взгляд подруги. Джиневра села напротив нее, и вид ее говорил о том, что она хотела, но не решалась сказать что-то важное.       Гермиона понимала, какая дилемма сейчас терзает Уизли, потому что та, несомненно, знала о сложившейся ситуации, об отношениях с Драко, разрыве с ее братом и обо всех последствиях. Плюс ко всему, она любила Гарри, который, хоть и оттаял по отношению к подруге, все же избегал темы, касающейся слизеринцев, в разговорах. Сам Малфой вообще оказался под запретом, едва ли не наравне с Темным Лордом в те времена, когда он был Тем-Кого-Нельзя-Называть.       – Джинни, не стоит, если ты не можешь, – улыбнулась Гермиона, выразив этим понимание неуверенности подруги. Однако Уизли покачала головой и уверенно изложила все, что знает о поисках. Сказанное не удивило Грейнджер, потому как картина, сложившаяся в ее голове, была идентичной рассказу.       – Мне известно о том, что его видели живым, дорогая. Это хорошая новость, если не думать о его участи.       – Ты действительно веришь, что Драко никого не убивал? – осторожно поинтересовалась Джинни, рассматривая задумчивое выражение на лице Гермионы.       – Я предпочитаю не думать об этом, но, полагаясь на прошлое, думаю, он просто не смог бы. Драко столько раз спасал меня, не осмелился убить Дамблдора. Единственным, на кого он направит палочку без угрызений совести, может быть только Люциус.       – Возможно, его не осудят. Отправят в Мунго, наверное, – Уизли не хотела этого говорить, и, заметив обеспокоенный взгляд Грейнджер, смутилась, прервав предложение.       – З-зачем? – еле слышно спросила Гермиона, стараясь сопоставить все и вывести возможные варианты раньше, чем Джинни их озвучит.       – Те, кто видел его, говорят, что он не в себе, – заключила та, боясь посмотреть в глаза девушке.       – Нет, этого просто не может быть! – неожиданно громко воскликнула Гермиона, и Джинни на секунду показалось, что ее подруга тоже повредилась умом. Она мгновенно стала казаться такой разбитой, но вместе с тем улыбалась, отрицательно качая головой, словно приняла сказанное за шутку.       – Гермиона, подумай, никто ведь не знает, через что он прошел за эту неделю. Авроры рассказали, что на нем была порванная и очень грязная одежда, а кожа была в кровавых порезах и ожогах. Говорят, у него был такой безумный взгляд, словно он долгое время жил в лесу и одичал.       – Не могу в это поверить. Малфой силен, его нельзя недооценивать. Он не мог сдаться, – не соглашалась Грейнджер, все еще не желая понять, что Джинни совсем не против ее позиции. Скорее, наоборот, она тоже надеялась, что это ложь, и Малфоя приведут сюда в нормальном состоянии. Девушка всегда была против любого насилия, даже если бы Драко оказался виновен, потому что считала, что ответ не должен быть зеркальным.       – Всё будет хорошо. Я уверена. Сегодня откроется портал. Должен прибыть кто-то из Министерства и основать здесь полноценный штаб, чтобы можно было допрашивать и… - Джинни не закончила, но это сделала Гермиона:       – Пытать.       – Да, но я надеюсь, до этого не дойдет. Гарри говорит, что это крайний случай. В конце концов, не будут же все это делать ради одного только Малфоя.       И в этот момент, словно в опровержение слов Уизли, портал действительно открылся. Гарри Поттер отвлекся от изучения карты, над которой работал с самого утра, и пожал руки трем появившимся волшебникам. Гермиона безошибочно узнала в них самых сильных волшебников в вопросах ведения войны и поимки опасных преступников. Девушка во времена работы в Министерстве не раз встречала их, но официально представлена так и не была. Теперь она поняла, что и не хочет быть знакома с ними в дальнейшем.       Между тем, мужчины несколько минут совещались между собой, а потом, по-видимому, согласовав всё с Гарри, отправились с ним же за палатки.       Грейнджер сразу поняла, и Джинни зря ее успокаивала. В пяти метрах от этих палаток был небольшой участок земли, на котором, как и предполагалось, в последующие часы было возведено небольшое здание, больше напоминавшее барак. Тем не менее, оно вполне походило на пыточную. Рядом с ним поставили такую уже знакомую и внушающую ужас клетку для содержания преступников.       Джинни Уизли, следя за пристальным взглядом подруги, интуитивно схватила ее руку и сжала в своей, поддерживая. Это на несколько секунд отвлекло Гермиону от собственного воображения, что уже подкидывало ей картинки обезумевшего искалеченного Драко, мечущегося в цепях по клетке с диким криком.       – Гермиона? Ты меня слышишь? – Джиневра была обеспокоена состоянием подруги. Она никогда старалась не лезть в личную жизнь девушки, но сейчас только слепой мог не заметить, как менялась Грейнджер при упоминании о Малфое. В прямом смысле с каждой новостью о нем менялась ее жизнь.       – Да? Слышу, Джинни, слышу, – все еще отстраненно отозвалась волшебница, продолжая сверлить взглядом спины «строителей».       – Не торопись с выводами. В конце концов, еще не известно, удастся ли найти Малфоя.       – У него нет выбора, Джинни. Пожиратели не оставят его в живых.       – Но там ведь его отец, – Уизли осеклась, вспомнив слова подруги о том, что Драко ненавидит его.       – Тем больше причин уничтожить его, – холодно заключила Гермиона, проводив глазами скрывающиеся в портале спины министерских служащих, возвращая свое внимание к разговору с подругой.       – Всё будет хорошо. Если он не виновен, это будет доказано, – наивно ответила рыжеволосая, стараясь успокоить эмоции Грейнджер, прикрытые иллюзорным спокойствием.       – Я не верю в справедливость. Посмотри хотя бы на Гарри. Наш милый добрый Гарри изменился до неузнаваемости, испытывая жажду до того, чтобы окунуть руки в кровь любого из Пожирателей. Ненависть. Ярость. Жестокость. Только не справедливость. Ты бы видела, как он улыбался, придя ко мне с окровавленными после допроса руками, – почти прошептала Гермиона. В ее огромных глазах блестели слезы. Она вдруг осознала, что в этой войне у нее нет больше сил. Не за кого больше держаться. Нет правильной стороны.       – Не нужно, Гермиона. Мы не можем это исправить, – с трудом сдерживая собственные слезы, пробормотала Джинни, обнимая свою собеседницу. Она вспомнила о поведении Гарри в последнее время, и ей всё труднее было вспомнить того парня, которого довелось любить со школьной скамьи. Всё труднее оправдывать его. – Давай просто верить в лучшее.       Грейнджер была готова поверить. От страха и беспомощности она была готова броситься с головой во что угодно. Лишь бы кто-то направил ее, подсказал, что делать дальше, потому что сейчас девушка сама себе казалась загнанным зверьком, которому перекрыли пути как для отступления, так и для движения вперед. Она оказалась в ловушке. Капкан захлопнулся, зажав ее в эпицентре жестокости, безрассудства и непонимания, не давая возможности сбежать.       Гермиона не знала, сколько просидела так, едва подрагивая не то от холода, не то от слез, но пришла в себя, когда в лагере вновь началось оживление. Она хотела отодвинуться от Джинни, чтобы посмотреть, что происходит, но девушка, издав непонятный звук, похожий на проявление ужаса, вновь крепко сжала ее, не давая возможности повернуться.       – Не смотри, пожалуйста, не смотри, – сдавленно шептала она, удерживая пытающуюся выбраться из ее настойчивых объятий подругу. – Тебе не нужно это видеть, Гермиона. Поверь мне!       Джинни умоляла ее прекратить вырываться, желая оградить от того, что уже увидели все, только Грейнджер была достаточно ловкой, чтобы выкрутиться из хватки.       – Да что с тобой? – прикрикнула Гермиона, как только получилось оттолкнуть от себя подругу. На лице Уизли застыл такой ужас, что Грейнджер уже не вполне была уверена, хочет ли она увидеть то, от чего та ее защищала.       Все же найдя в себе силы, она повернулась и замерла. Кажется, в этот момент в легкие перестал попадать кислород. Девушка была не в силах даже произнести хоть слово.       Авроры вернулись. Стройный ряд, возглавляемый одним из подчиненных Гарри Поттера, прибыл с подарком. Закованного в наручники с длинной цепью, как на поводке, они привели пленного. Конвой замыкал Ремус, который то и дело придерживал спотыкающегося обессилевшего заключенного под руки.       Гермиона чувствовала на себе взгляд Гарри, но сама не могла отвести глаза от закованного в цепи парня.       Драко Малфой…       От того Драко, которого она знала, не осталось и следа. Грейнджер отказывалась принимать то, что видела: черные грязные лохмотья, в которые он был облачен, меньше всего напоминали когда-то идеально выглаженные рубашку и брюки. На дрожащих ссутуленных плечах был накинут плащ, который ранее девушка видела на профессоре Люпине. Некогда светлые почти платиновые волосы были испачканы грязью так, словно кто-то специально выливал ее на парня ушатами. Не скрытые тканью участки кожи были покрыты запекшейся кровью, неестественно черной от попавшей на раны земли.       Грейнджер подавила в себе всхлип, увидев это. Она все еще не готова была признать в этом человеке гордого Драко Малфоя.       Как будто прочитав ее мысли, пленник словно, в доказательство, поднял голову, и из-под челки показались большие чуть покрасневшие, но такие знакомые серые глаза. Его взгляд, что еще несколько секунд назад был расфокусирован, мгновенно нашел свою опору в испуганных карих.       Парня вели к клетке, постоянно натягивая цепь, чтобы ускорить его неуверенный слабый шаг, от чего он вновь спотыкался, но даже тогда не отводил не верящий взгляд.       Она действительно была здесь.       Он тоже был здесь.       Рядом.       Живы.       – Малфой, – еле слышно произнесла Гермиона дрожащими губами, подавляя в себе эмоции, грозящие вырваться наружу слезами.       – Прости, – прочитала девушка по его губам, не способным издать даже звука.       В следующее мгновение глаза Драко закрылись и, потеряв равновесие, он рухнул на землю, погружаясь в тягучую болезненную темноту.