Epicentrum

Макс Барских - Небо Макс Барских - Отпусти       Утро впервые встретило Гермиону спокойствием. Этой ночью погода, словно нашла тишину лучшим сопровождением к состоянию девушки. Ветер не продувал до костей, и одеял, отданных Ремусом, хватило, чтобы иметь возможность согреться. Дождь тоже сжалился над пленным и его спасительницей, оставшимися в клетке, защищенной лишь тонкой, местами порванной клеенкой. Только промерзшая влажная земля все еще не давала забыть, как устроен их ночлег.       Грейнджер проснулась от небольшого шевеления рядом с собой. Во сне ее положение изменилось, и теперь она прижималась спиной к Драко, а ее голова покоилась на его вытянутой здоровой руке, которая, наверняка, уже затекла, но Малфой, пребывая во сне, еще не чувствовал это.       По голосам в лагере было понятно, что утро уже давно началось, и самые ранние пташки уже занимались привычными для этого «похода» делами.       Гермиона осторожно приподнялась, стараясь освободить руку Драко, но при этом его не разбудить. Тем не менее ее операция провалилась в тот же момент, когда за спиной раздался спокойный и даже бодрый голос:       – Чего тебе не спится, Грейнджер? – Малфой был недоволен, но не без удовольствия притянул к себе затекшую руку.       – И тебе привет, – произнесла девушка, принявшись за первичный осмотр общего состояния парня. – Выглядишь вполне сносно, – оглядев его, вынесла вердикт.       – Ты тоже ничего, – парировал Драко, на что Гермиона застыла в удивлении, вызвав улыбку у собеседника.       – Серьезно? Мы уже даже шутим? – внутри она, конечно, ликовала, понимая, что парень быстрее ожидаемого идет на поправку.       В конце концов, ее надежды на медицину себя оправдали сполна. Малфой уже не выглядел бледным. Обработанные раны не были покрыты грязью и заживали, а самого парня уже не колотило. Из серьезных проблем оставались лишь его худоба и раненая рука.       – Сейчас позавтракаем, и я осмотрю твое плечо, хорошо? – понимая, что выбора у парня все равно нет, все же предложила Грейнджер, и Драко просто кивнул, продолжая молча за ней наблюдать.       Она не знала, что он проснулся гораздо раньше нее и успел уже встретиться с уничтожающим взглядом Поттера, презрением Уизли и даже улыбчивым дружелюбием Лавгуд.       Она не знала, насколько приятно было лежать рядом с ней, согреваясь и согревая ее собой, представляя хоть какую-то пользу для девушки, оказывающей ему помощь вопреки предательству.       Она не знала, как была прекрасна в своем пробуждении, даже несмотря на «тонны» одежды, вместо того легкого платья, что было так прекрасно на ней, и все еще усталый вид.       Ей даже не нужно было солнце, чтобы быть ослепительно яркой. Даже пасмурная погода и редкие капли дождя, все же сорвавшиеся с неба, никак не портили ее.       Она просто не знала…

***

      А Драко знал. Видел. Запоминал. Чувствовал.       За время своего побега ему казалось, что он потерял эту человеческую способность. Тело привыкло даже к боли и голоду. Постоянный бег уже не был таким трудным, как в самом начале. Грязь стала второй кожей, держась на нем надежнее от примеси его собственной крови.       За это время он столько раз едва успевал скрыться от погони как авроров, так и ПСов, что не мог определить, какое состояние было ему чуждо.       Каждый раз, когда он готов был заживо закопать себя в землю от нехватки кислорода в легких и сил, чтобы двигаться, словно открывалось второе дыхание, и он все равно продолжал, начиная отсчитывать часы и минуты, когда его тело осознает, что так нельзя.       Но этого не происходило.       Драко шел.       Драко бежал, выкрикивая заклинания в преследующих, и каждый раз уходил, продолжая вести борьбу не только с кем-то, но и с самим собой.       Постоянная боль еще с того дня, как он чуть не сгорел заживо, превратилась в состояние легкого онемения.       Малфой терял способность ощущать что-либо. Холод и голод стали нормальным явлением, и до тех пор, пока парень не осознал, что зачастую происходящее с ним – галлюцинации, он продолжал жить в неведении каждого следующего действия своего изуродованного ранами и ожогами тела.       Он опасался и в то же время понимал, что финалу быть. Организм подведет его, и тогда важно, чтобы все закончилось быстро.       Как известно, то, чего боишься больше всего, имеет свойство реализовываться. В какой-то момент Драко устал. Просто выбился из сил, и его время остановилось, когда он осознал, что уже не сможет выбраться из-под земляного выступа, куда он залез, чтобы укрыться от навязчиво гудящих в голове голосов.       Его ранили, и спрятаться стало последним требованием его тела.       Будь что будет.       Он практически лежал, обсыпанный землей, стараясь подавить дрожь от открывшегося на руке кровотечения.       Металлический запах, грязно-красные руки, ослабевшие и не способные зажать ранение, застилающие глаза комья грязи на волосах и струйки крови, и тихий скулеж, который Малфой подавлял, вновь чувствуя свою слабость, выраженную вспышками боли, которая резко стала вновь ощущаемой, не остались незамеченными.       Драко сдался, когда почувствовал, как несколько пар рук не без труда вытянули его из укрытия, предварительно лишив палочки.       Даже, если бы было желание, он уже не мог оказать сопротивление.       Парень закрыл глаза, когда его отпустили, не пытаясь поставить на ноги, и прислушался. Мужские голоса чуть слышно переговаривались, но Драко не удавалось узнать ни один. Лишь когда чья-то рука опустилась ему на лицо, слегка похлопав, он все же посмотрел в лицо тем, кому попал в руки. Над ним с обеспокоенным видом склонился профессор Ремус Люпин.       – Живой? – только и произнес мужчина, терпеливо выжидая, пока Малфой сфокусируется свой взгляд на нем. Крепко зажатая в руке палочка, на которую перевел взгляд Драко, давала понять, что любое его действие чревато.       Парень сглотнул и, ощутив першение в горле, лишь кивнул в ответ.       – Идти сможешь? – вновь спросил Люпин, и Драко уже менее уверенно кивнул еще раз. Его подняли одним рывком, и в следующий момент он уже был закован в цепи и веревки.       Малфой мог поклясться, что, если бы не боль и покинувшие его силы, он засмеялся бы, как сумасшедший, над абсурдностью ситуации. Неужели его внешний вид не был впечатляющим, раз целый отряд авроров, удивительно, кстати, что без Поттера, опасался его буйства настолько, что сдерживал железом.       – Нужно пережать руку, – скомандовал Люпин, заметив, как скривился Драко, когда его руки опустились под тяжестью наручников.       Очевидно, авроры встретили его фразу сомнением, раз он посчитал необходимым уточнить:       – Он не дойдет.       Предупреждающий любые возражения тон Люпина подействовал. Рядом с Малфоем сразу появился один аврор с тряпкой в руке, которая должна была послужить жгутом, и Ремус, придирчиво осматривающий ранение.       Мужчина не задавал вопросов, но Драко замечал по его лицу все, что было необходимо: недоверие, сомнение, скептицизм. Вполне возможно, что его бывший преподаватель не возлагал напрасных надежд на его выносливость.       Малфой был с ним согласен. Держаться на таких же, как и все тело, простреленных судорогой ногах, становилось тяжелее. Его немного придерживали, но этого рано или поздно могло оказаться недостаточно. Драко вновь понадеялся, что все закончится быстро.       Когда с рукой было покончено, его слегка подтолкнули, призывая двигаться следом за впереди идущими членами отряда. Ремус держался всю дорогу рядом с ним, наблюдая за его состоянием.       Общая тишина периодически прерывалась лишь разговорами о направлении, в котором они двигались.       Сознание Драко почти отказало ему во внимании, когда они, наконец, пересекли магическую черту защиты, и его взгляду предстал палаточный лагерь. Он равнодушно рассматривал людей, из последних сил удерживаясь в этом мире, когда взгляд остановился на ней. Можно ли было еще болезненнее ощутить все, что он пережил, чем момент, когда в карих глазах девушки, которую он так желал и не желал увидеть, той, которая была в каждой его галлюцинации под угрозой смерти, сплелись воедино ужас и страх. Он так хотел успокоить ее, показать, что все в порядке, но не сумел…

***

      – Драко? Эй, ты в порядке? – окликнул парня голос, возвращая в реальность, от которой, к слову, аппетитно пахло завтраком.       Разумеется, еда была далека от той, что подавалась в школе, или тех изысков, что готовились дома, но изголодавшийся Малфой едва ли не камни готов был есть, поэтому кружка чая и пара бутербродов были идеальны.       – Сегодня прибудут из Министерства, – осторожно произнесла Гермиона, наблюдая, как Драко увлеченно заканчивает с первым бутербродом. – Я пыталась их убедить, что они торопятся, но допрос все равно будет.       Голос Грейнджер дрогнул, и Малфой, заметивший это, остановился, уставившись на нее. Он понял, что именно подразумевалось под словом «допрос». Гермиона не выглядела бы такой жалостливо испуганной, если бы в данном случае синонимом было какое-нибудь иное слово, а не «пытка».       Драко еще до согласия на этот план знал, что его ждет. Его скорее посетило удивление, что смерть отложила свой прием для него.       – Я понял, – спокойно произнес он, возвращаясь к трапезе.       Девушка замерла, осматривая его с ног до головы, стараясь найти что-то, что докажет: они говорят на разных языках.       – Драко, ты не понял, – начала та, но Малфой жестом здоровой руки, освобожденной от хлеба с колбасой, попросил остановиться.       – Я знал, на что шел.       – Но почему? – почти шепотом пробормотала Гермиона, силясь понять его равнодушие и мотивы. Парень же осознавал, что грядет момент истины.       – Это была ловушка, – спустя мгновение произнес он, не зная, как продолжить рассказ о западне, которую ему устроили.       – Ловушка?       – С обеих сторон. Было бы лучше, чтобы ты об этом ничего не знала, но ты ведь не отстанешь, да? – догадываясь, каким будет ответ, усмехнулся Драко.       – Конечно, не отстану. Мы нашли тебя, наконец-то, – воодушевленно произнесла девушка, поудобнее усаживаясь напротив Малфоя, выражая свою заинтересованность в рассказе.       – Вы нашли, но это сомнительное преимущество. Скорее всего, это просто откладывание одного и того же результата. Пожиратели убили бы меня сразу. Возможно, от меня остались бы только кости. Грейнджер, они не люди. Питаются себе подобными.       – Мерлин, – прошептала Гермиона, осознав, что Драко вовсе не шутит, рассказывая такие подробности.       – Мерлин тут тоже бессилен. Разве что ваш мальчик-герой что-нибудь сможет, – кивнув головой в сторону Гарри, не сводившего с клетки взгляд, улыбнулся Малфой. – Они тоже искали меня. Все шло по плану Министерства, но только до тех пор, пока я не подслушал разговор прихвостней отца. Он жаждет моей смерти ничуть не меньше вашей стороны «добра». Я предатель, Грейнджер, и здесь, и там. Министерство стремилось подставить меня. К счастью, догадался я вовремя. Тогда же избавился от всех способов связи с вашим руководством, и они занервничали. Даже организовали поиски. Не исключаю, что связи между пожирателями, Министерством и аврорами еще существуют.       – Не может быть. Гарри бы знал.       – Поттер не может знать все, Гермиона, – бросил Драко, пресекая любые возражения. – Вся эта ситуация выше него, уж точно.       – Его надо предупредить, в таком случае, – задумчиво протянула девушка, и Малфой без труда понял, что утопическая картина разговора с ее дружком уже складывается в ее голове.       – Грейнджер, ты так наивна. Неужели думаешь, что яро ненавидящий меня Поттер услышит хоть что-то из того, что будет с пометкой «от Драко»?       – Неважно, кто добыл информацию, – все еще уверенно произнесла она, но Малфой лишь закатил глаза.       – Для тебя неважно.       Девушка не стала спорить, потому что должных аргументов, она признавала, у нее не было.       Кроме того, Гарри, о котором они как раз говорили, стремительно приближался к клетке.       Драко проследил за сосредоточенным взглядом Гермионы и повернулся как раз в тот момент, когда Поттер, очевидно, брезгуя, остановился на расстоянии пяти шагов от металлических прутьев, молча оглядывая присутствующих.       – О, надо же, легок на помине, – усмехнулся Малфой, игнорируя испепеляющий взгляд. Его пугали и не таким да так, что до сих пор он не был уверен в реальности происходящего. Казалось, что это еще одна уничтожающая галлюцинация.       – Через пять минут его поведут на допрос, – безэмоционально произнес Гарри и, развернувшись, ушел к себе.       Грейнджер даже не успела возмутиться, лишь растерянно переводя взгляд со спины друга на Драко.       – Лучше молчи, Грейнджер, – предупредил Малфой, наблюдая, как она беззвучно открыла и закрыла рот.       – Тебе нужно принять лекарства и сделать перевязку, – наконец, на выдохе пробормотала девушка, мыслями устремляясь в себя.       – Перевязку можно сделать после допроса, – участливо отозвался парень, придвинувшись к Гермионе. Она едва заметно вздрогнула, когда он осторожно за локоть притянул ее к себе.       Он уже почти представил, как пройдет этот допрос. Как бы всем не хотелось, но он не сдох, а значит, не вписался в планы.       На манер Поттера мрачно оглядев Грейнджер, Драко не мог не заметить, насколько встревоженной она стала. Бегающий взгляд и гробовое молчание не разубеждали его в том, что допрос мало будет походить на цивилизованную беседу.       – Грейнджер, придвинься ко мне, – спокойно произнес он, но так, чтобы слышали это только они двое.       – Что? Зачем? – удивилась девушка, но просьбу выполнила.       Драко чувствовал, что его кожа горит под пристальными взглядами Поттера и Уизли. Ощущал их внутреннюю агонию едва ли не больше, чем физически – свою.       Чувствовал… и не мог отказать себе в удовольствии в очередной раз пройтись по самому краю.       Резко подавшись вперед, он накрыл губы Гермионы своими, ожидая ее испуга, отстранения и возмущенно-удивленного взгляда, после которых она с осторожностью будет приближаться к его клетке каждый раз, когда что-нибудь будет необходимо.       Этого не произошло.       Грейнджер потребовалось всего несколько секунд, чтобы взять под контроль разбушевавшееся сердце и послать к черту любые сигналы в своей голове.       Драко целовал жадно, но не переходя черту. Его поцелуи были столь же страстны, сколь и невесомы.       Он не настаивал.       Он доверялся.       И Гермиона отвечала ему, не желая отстраняться раньше, чем это сделает Малфой или любой другой недовольный.       Если уж «пачкаться», то полностью.       Она и так ходила с незримым клеймом предательницы, удерживаясь на плаву лишь из-за наград и репутации с прошлой войны.       Терять было нечего.       Но между ними стояло время, выраженное одним из стражей.       – Время, – громко произнес аврор, и Драко, проведя рукой по теплой нежной щеке девушки, осторожно поднялся, ожидая, когда с ног снимут цепи.       – Все будет хорошо, – Малфой кивнул ей, изогнув губы в успокаивающей улыбке, но она, к сожалению, не действовала.       Гермиона следила за действиями, разворачивавшимися у нее на глазах. Видела, как Драко морщился, стараясь скрыть за маской равнодушия боль, когда крепкое железо закрепилось на его покалеченных руках. Замечала, с каким презрением авроры относились к пленному.       Но самым леденящим сердце был взгляд ее лучшего в недавнем прошлом друга, который не предрекал ничего хорошего.       Все эти прелюдии перед допросом уже казались репетицией казни, которую, по предположениям Драко, осталось совсем недолго ждать.

***

      Когда Малфоя завели в комнату, он ничуть не удивился усиленной звукоизоляции и минимализму. Все, как в банальных книжонках: стол, два стула и лампа.       За столом уже сидел какой-то мужчина, и весь его вид говорил о том, что грязная работа его не коснется.       Идеально выглаженные костюм, чистые руки и белоснежная улыбка, которую хотелось раскрошить замахом второго стула, давали понять – высший свет.       Тот, кто возвышается над всеми.       Тот, кто чувствует власть в своих руках.       – Итак, мистер Малфой, рад видеть Вас, – улыбаясь так широко, что Драко невольно задумался, способно ли лицо треснуть от такой любезности, мужчина вышел из-за стола.       – Едва ли это взаимно, – ответил парень, не способный отвечать таким же лицемерием. Тем более, когда за спиной удивительно громко дышал ему в спину Поттер, подталкивая его ко второму стулу.       – У Вас нет причин так остерегаться, – сохраняя лицо, продолжил неизвестный, пока Драко аккуратно садился, стараясь при этом уменьшить боль от каждого своего движения.       – У Вас тоже нет причин лгать, но это не меняет сути, ведь так? – резко бросил Малфой, когда нежеланные ощущения все же прострелили раненую руку.       – Мне казалось, Вы не в том положении, но красноречие все еще не растеряли. Похвально. Прямо, как Ваш отец, – задумчиво протянул мужчина, усаживаясь на край стола.       Драко просчитывал каждый его шаг, внимательно наблюдая, чтобы быть готовым сгруппироваться в любой момент, если шквал ударов его не минует.       – Вы его взяли? – внезапно вклинился в разговор Поттер, раздражение которого уже, казалось, заменяло кислород в помещении.       – Нет, но мы надеялись, что мистер Малфой порадует нас, не так ли?       – Вы переоцениваете мои возможности, – усмехнулся Драко в ответ, сканируя эмоции на лице допрашивающих.       – Мистер Коуд, дело не двинется дальше, Вы же понимаете, – зло и немного нетерпеливо произнес Поттер, и Малфой без труда догадался, куда тот клонит.       – Терпение, мой дорогой друг, всегда нужно давать шанс людям, – вновь приторно улыбнувшись, протянул мужчина.       Драко же пытался выудить изо всех подвалов своей памяти фамилию этого человека. Ему казалось, что он слышал ее ранее, но, к сожалению, не получалось вспомнить, что именно было с ней связано.       – Что ж, мистер Малфой, вернемся к Вам. Думаю, разговорчивость Вам сегодня может очень сильно помочь, –намекнул мистер Коуд, ожидая, пока Малфой, словно голодная собака на кость, набросится на эту, вне всяких сомнений, уловку.       – Я, к сожалению, очень застенчив, – парировал Драко под наигранный вздох сожаления. Возможно, это и было глупо, но что-то указывало ему на то, что этот Коуд – темная лошадка.       – Что ж, мне искренне жаль. Оставлю Вас наедине, мистер Поттер. Вернусь завтра. Возможно, Вы сможете помочь мистеру Малфою раскрепоститься, – улыбнулся мужчина и покинул помещение, коротко кивнув на прощание.       – Что это за ублюдок, Поттер? – выплюнул Драко, едва дверь захлопнулась.       – Ублюдок здесь только один, Малфой, а мистер Коуд возглавляет Аврорат Англии, – прошипел парень, занимая место на краю стола напротив Драко.       – Это не особенно изменило что-то, – приподняв бровь, ответил слизеринец.       – Он смешает тебя с землей, – бросил Гарри, закатывая рукава своего свитера.       – Но сначала ты, да, Поттер? – на лице Драко появилась улыбка, которая, он мог поспорить, была противна его оппоненту едва ли не больше, чем ему самому – ухмылка Коуда.       – Я хочу знать, какого черта ты вообще жив? – задал вопрос Гарри, испытующе смотря на Малфоя.       – Пока смерть не разлучит нас, Поттер, – мечтательно протянул Драко, буквально по крупицам высчитывая оставшееся терпение Гарри.       – Зачем тебе Гермиона? – игнорируя его выпад, вновь спросил Поттер.       – А тебе? Серьезно, Поттер, зачем тебе, почти женатому мужику, Грейнджер? Тем более, когда твоя жена не кто-нибудь, а сестра твоего лучшего друга, а? – Драко бил в цель.       Они оба прекрасно помнили его воспоминания, выбитые аврорами во время допросов.       Оба знали друг о друге больше, чем видели окружающие.       – Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, Малфой, – прошипел Гарри, оттолкнувшись от стола.       – Да ну? А мне кажется, вполне в том. Тем более, Гермиона выбрала меня, – протянул Драко, и реакция Поттера не заставила себя ждать.       Удар пришелся прямо в челюсть. Малфой ощущал, как струйка крови из разбитой губы катится по подбородку, но ему было все равно. Он испытывал худшее.       – Неплохо, – сплюнув, произнес он, уставившись на Поттера, измеряющего комнату шагами. – Что дальше, Поттер?       – Я жду, – кинул Гарри, возвращая их обоих к своим вопросам.       – Это так трогательно. Ты уже дождался, что Грейнджер ненавидит тебя, – вновь бросил Малфой, и Поттер снова поддался, опустив кулак прямо под дых парню.       Драко поперхнулся воздухом, судорожно пытаясь вдохнуть или выдохнуть.       – Она никогда не будет с тобой. В лучшем случае, Малфой, ей доведется лишь увидеть, как ты сдохнешь в позоре и презрении с клеймом убийцы, как и твой папаша, – схватив парня за волосы, прошептал Поттер, резко дернув на себя, чтобы смотреть прямо в глаза.       – Каково это, Поттер? – лишь выдохнул Малфой. – Каково это любить девчонку, которая всегда была ближе всех, но не суметь за всю свою героическую жизнь, победу над Темным Лордом и Пожирателями, признаться ей? Каково это презирать себя за трусость и упущенное время? Каково это завидовать врагу? – ухмыльнувшись, закончил Драко, сорвав все предохранители в голове Гарри.       Удары сыпались один за другим, и Малфой, не имея возможности оказать сопротивления из-за закованных рук, просто принимал их на себя до тех пор, пока с губ Поттера едва не сорвалось ожидаемое заклинание.       Круцио...       Он не успел осуществить задуманное, не успел произнести это, потому что неплотно закрытые после ухода Коуда двери открылись, и на шум не слетелась вся шайка великого аврора Поттера.       Его оттащили от Драко, по лицу которого текла кровь от нескольких новых рассечений и не успевших затянуться ранних травм.       Грейнджер, по-видимому, тоже оказалась в этот момент рядом, потому что ее голос парень мог услышать среди всех. Она говорила что-то об остановке кровотечения, трибунале, незаконных действиях и ненависти.       В один голос с ней Поттер тоже что-то кричал, игнорируя стремящихся успокоить его коллег, но Малфой и без того был более чем удовлетворен сложившейся ситуацией.       Только потому, что Поттер сорвался.       Потому что он слаб перед ним.       И еще по одной причине…       Когда Драко казалось, что он опустился на самое дно, оно оказалось гораздо глубже, и там уже была некогда великая гриффиндорская шайка, возглавляемая сломленным героем Гарри Поттером.