Saturn

Когда-то задолго до этого… «Натяни улыбку, идиотка», — ругается про себя Шоу, подкрашивая губы в уборной, стоимость которой, наверное, перекрывает все жизни ее родных. Шоу смотрит на себя в зеркало и до сих пор не может поверить в то, что это она: легкий макияж, ровный цвет лица после посещения визажиста, приталенное черное платье без бретелек, бесстыдно открывающее пышные формы. Благо, что здесь она лишь для того, чтобы создавать иллюзию идеальности. Мужчины слишком зависимы от того, чтобы все вокруг них было идеально, от этого и создаются иллюзорные отношения, прекрасные семьи, от этого люди в зале наверху только и говорят о бесконечных акциях и доходах, они играют в покер, швыряясь деньгами, словно костями голодным псам. И Шоу никак не может понять, нравится ли ей это на самом деле? Она поправляет свои идеально уложенные волосы и следует наверх, к своему ухажеру. Августино — итальянец, прилетевший в Бостон на какие-то важные встречи, и пока его семья оставалась на родине, тот совершенно не был против того, чтобы в его компании появилась молоденькая девушка. Видимо, Августино не выбирается с женой на подобные мероприятия, а, может, и вовсе не распространяется о своем браке, потому как притягивая к себе за талию Шоу, он вежливо представляет ее своей «сладкой девочкой», что, вероятней всего, означает — либо они встречаются, либо трахаются. И Самин даже немного потряхивает от напряжения, но Макс обещал, что Августино — порядочный мужчина. Шоу не уверена, стоит ли вообще верить Максу, русскому хакеру-программисту, который не чист на руку ровным счетом так же, как и сама девушка. Вечер тянулся невыносимо долго, а Самин продолжала держать себя в руках, запрещая себе огрызаться и размахивать кулаками, когда кто-то из мужчин смотрел в ее сторону, едва ли не насилуя ее одним только взглядом. Приятная тяжесть бумажного конверта, в котором лежало хорошее вознаграждение для ее занудной работы, не могла не радовать. По крайней мере, теперь брюнетка на какое-то время могла бы забыть о проблемах с едой, а также неплохо бы было обзавестись новым постельным бельем. Единственное, что ее радовало в этой ситуации — то, что Августино сам оплатил ей все расходы на сборы: в салоне ей уложили шикарную прическу, сделали маникюр и вечерний макияж, а в каком-то бутике, куда ее привез сам мужчина, ей подобрали то самое платье, что сжимало грудь до такой степени, что иногда Шоу с трудом могла дышать. Но это стоило того. Деньги вообще стоят того, чтобы идти на некоторые шалости ради них. — Тебе нравится здесь? — Августино подкрадывается сзади, придерживая Шоу за талию и привлекая девушку ближе к себе. Ей приходится сжать зубы, дабы не отвесить этому нахалу смачную пощечину. Кажется, его активно перебирающаяся ладонь на ее зад — не самое галантное с его стороны, но ведь Макс обещал… — Интересно, — вкрадчиво кивает Самин, оглядываясь по сторонам, — есть за кем понаблюдать. И она не врет: интерес к другой жизни щекочет ей ноздри, заставляя девушку проникнуться происходящим, а наблюдение за людьми — практически ее хобби. Шоу любит выслеживать людей, перенимать их повадки, повторять движения, следить за их привычками накручивать волосы на палец или поправлять очки. Шоу обожает следить за людьми, находя их рассеянность очаровательной. Именно поэтому тот самый полноватый мужчина в другом конце зала никак не может найти свой бумажник, надежно покоящийся на глубине сумочки Самин. Она улыбается своей удаче, оборачиваясь к Августино, который находит ее хорошее настроение каким-то знаком. Жаль, он не знает, что Шоу никогда не намекает. — А мне здесь скучно, — театрально протягивает тот таким тоном, будто находится на детском утреннике и совершенно не понимает, что происходит вокруг, — хочешь уйти? Самин хочется закатить глаза, признавшись, что это самый беспардонный подкат в ее жизни. Она чувствует себя оскорбленной, когда замечает, как Августино приподнимает из-под кармана еще один белый конверт, где, вероятней всего, сумма куда больше предыдущей. Шоу находит азартными две вещи: интерес к чужой жизни и деньги, но Шоу не шлюха, не грязная проститука с дороги, которая готова стоять на четвереньках, давясь чужой липкой жидкостью. Несмотря на состояние между смертью и выживанием, Самин знает себе цену, и какой бы паршивой не была ее жизнь, она никогда не пойдет на это. Конечно, у Шоу есть принципы. — Безумно хочу уйти отсюда, — с натянутой улыбкой признается девушка, резко вручая бокал с шампанским ее неудачному ухажеру, — чтобы никогда в жизни больше не видеть твою похотливую рожу. А затем молча удаляется, оставляя за собой право назваться поистине королевой вечера.

***

Рано или поздно приходится что-то менять. Это простая истина, с которой сталкивается абсолютно каждый человек в жизни. У кого-то в один момент рушится все то, что бережно строилось годами, оставляя человека на грани самоубийства, у кого-то стоит непростой выбор, когда ты словно ходишь по острию ножа, а кто-то, цепляясь за последние ниточки ничтожной жизни, ищет способ поменять что-то в лучшую сторону. «В конце-концов, Шоу, ты не можешь до конца своих дней питаться этим дерьмом», — думает Самин, отодвигая банку с рыбой в томатном соусе, которую по доброй привычке подкидывал ей владелец небольшого кафе снизу. Жизнь на грани существования — явно не то, чего она ожидала для себя. Но разве у маленькой Самин Шоу был выбор, когда она с трудом родилась в полуподвальном помещении, где ее сумасшедшая мамаша проживала значительную часть своей жизни. Та маленькая каморка, пропахшая сыростью и травами, едва ли напоминала приличное жилье, хотя в этом и была доля романтичности. Жаль, что Самин не романтик. Большие деревянные окна были почти на всю стену, будто бы это место могло быть чем-то хипстерским и атмосферным; под потолком постоянно висели различные травы, связанные в пучки, поскольку хозяин этой квартиры, тот самый владелец кафе снизу, был помешан на травяных чаях; белая краска давно слезала с оконных рам и стен, а внутри комнатки было только самое необходимое: матрац, маленькая разваливающаяся тумбочка, шкаф, забитый каким-то хламом хозяина и небольшой ковер, который служил скорее для скопления пыли. Однако Шоу не жаловалась, скорее наоборот, каждый раз благодарила Итана за то, что тот позволял ей жить в этом полубалконном помещении, платя за это сущие копейки. Итан был эдаким добрым стариком, буквально подобравшим Самин за углом дома в умирающем состоянии. Выживать приходилось всегда. Иногда Шоу могла не питаться целыми днями, тщетно пытаясь провернуть авантюры и найти, где украсть бы денег хотя бы на небольшой ланч. Побираться она не хотела, поскольку находила это унизительным, как ничто другое. Уж лучше сдохнуть в подворотне от того, что какой-то придурок лихо чиркнул ее ножом. Благо, что рана была совсем незначительной, однако слабость, голод и раздражающее кровотечение дали о себе знать, и Шоу чувствовала, как силы и последние мгновения жизни оставляют ее. Итан появился словно из ниоткуда, волоча за собой огромные мешки с мусором, будто бы владел огромным рестораном в центре города, а не этим подобием закусочной. Самин не сопротивлялась, да и вообще слабо помнила о том, как мужчина тащил ее к себе в квартиру, а затем, уложив на тот самый матрац, на котором она спит и сейчас, осмотрел ее бок, за который она так держалась. Обработал раны, дал воды и накормил рыбой с томатным соусом, которую она ест и ненавидит и по сей день. Как-то все сложилось само собой, когда Шоу осталась у него, с благодарностью помогая по дому и иногда готовя ужины, поскольку с оплатой всегда было тяжело. А идти в принципе было некуда. Шоу скиталась всю жизнь: от любовников к так называемой своей банде, которую и бандой-то язык не поворачивается назвать. Раньше, когда Самин была младше, она думала, что банда — это вроде как семья, которая помогает друг другу в случае чего, но банда Шоу — это не мафиози на крутых тачках и с дорогими пушками, это скорее притон наркоманов и алкашей, которые иногда подкидывают друг другу грязные дела, чтобы отмыть пару сотен долларов. И Шоу сделала выбор в пользу того, чтобы сдохнуть на улице от слабости бороться, чем от передозировки в сомнительном подвале этих придурков. Старенький, давно украденный где-то телефон, противно завибрировал на полу, заставляя Шоу отодвинуть банку с рыбой еще дальше. «Ну что, ты решила? Пабло не может вечно ждать» Это был Макс, чертов ублюдок, который клялся чуть ли не своей матерью, что с Августино все будет в порядке. И что Шоу получила в итоге? Сомнительное похотливое предложение отсосать его итальянский член. Раздраженно засипев себе под нос, девушка быстро напечатала сообщение в ответ: «Ты заделался моим сутенером?» «Ты же не проститутка, а я не сутенер». Логично. Шоу закатила глаза, обдумывая то, что рассказал ей Макс. Перед встречей с Августино она не очень-то много знала об эскорте, о том чистом эскорте, где девушки сопровождают мужчин на мероприятиях, где просто мило болтают о какой-то ерунде и доверчиво хлопают глазами, создавая иллюзию идеальности. «Слушай, я серьезно, он будет сегодня в восемь на каком-то мажорном приеме. Никто не заставляет тебя трахаться, ты психуешь, как маленькая девочка. Купи себе пару платьев с полученных денег, сделай классную прическу и сходи отбелить зубы, это важно. Чем дороже будешь выглядеть, тем больше получишь, усекла? Я устраиваю тебя на работу, детка, разве тебе не нужны деньги?» Чертов ублюдок ведь прав. Шоу злится, понимая это и обдумывая его предложение в сотый раз. Деньги кружат голову, а ощущение себя некой актрисой даже забавляет. Ей нравится придумывать про себя истории, перед каждым человеком это может быть что-то свое, и когда Самин одета в шикарное платье, ее волосы идеально уложены, а макияж подчеркивает большие темные глаза — никто и не подумает о том, какой жизнью живет эта девушка. Возможно, в своей жизни Шоу тоже не против иллюзорной идеальности. Хотя бы на время таких вечеров. «Это будет последний раз, если что-то пойдет не так. Пиши адрес и скажи этому Пабло, что я буду. P.S. Еще раз назовешь меня деткой — я откручу тебе яйца». Макс явно хохочет как ненормальный, читая это сообщение и довольно выплевывая в телефон: «Детка!»

***

Примерять сотое платье в магазине — не ее, и Шоу не может понять, почему она до сих пор торчит в примерочной, выбирая, будто бы, самое идеальное платье на свете. Возможно, потому что это ее первый раз, когда она покупает себе платье, дорогое, шикарное, изящное платье, в котором ее будут хотеть все… пригласить сопроводить куда-то, конечно же. Возможно, она выбирает его так долго, потому что это последний раз. Самин терпеть не может магазины, витрины с парфюмом и кишащих в торговых центрах фифочек, шагающих с таким лицом, словно перед ними так отчаянно не хватает красной ковровой дорожки. Шоу покупает черное платье, почти такое же, какое было и на ее прошлой встрече, даже озадачивается над тем, чтобы дополнить его украшением, благородно подобранным консультантом. Самин тратит все до копейки на этот чертов вечер: платье, туфли, гребаная маленькая сумочка куплена лишь с той целью, чтобы опускать в нее свой гонорар, поход к косметологу, отбеливание зубов и мятная жвачка, к которой у Шоу особая страсть. Готовая к тому, чтобы заработать лихие деньги, девушка ворвалась в зал, кишащий толстыми кошельками и их обладателями. Глаза мгновенно загорелись, а в руках оказалось красное вино, заказанное из бара. Пообещав бармену, что ее кавалер оплатит, Шоу заказала еще целый стол закусок, чувствуя, как в животе неприятно сводит из-за голода. Вечер обещал быть приятным. «Ну что, где твой альфа-самец? Я сижу тут уже пятнадцать минут, опоздав, как и надо, на десять…» Самин быстро настрочила сообщение своему другу, стараясь лишний раз не светить свой старенький телефон, сквозь мутный экран которого едва ли можно было что-то рассмотреть. И пока Шоу дожидалась ответа, она занялась, пожалуй, одной из самых интересных частей этого вечера: наглым рассматриванием людей. Никто из них не был лишен элегантности: выглаженные до безобразия костюмы, бешено дорогие запонки, а девушки, казалось, шли наперевес со своими мерцающими на свету бриллиантами. Почему-то, в какой-то момент, Шоу сжалась, чувствуя себя лишней, улавливая краем уха что-то о биржах, в которых совершенно не разбиралась, рассматривая женщин, оценивающих друг друга и обсуждающих новинки в их любимых брендах. «Надо же, какая хрень», — подумала Самин, отправляя склизкую улитку себе в рот и морщась от отвратительного привкуса, она вообще заказала их лишь из любопытства, — «Эти люди думают о том, какой бы очередной акцией потешить свое самолюбие, а я просыпаюсь с мыслью о том, как бы сегодня не сдохнуть». Саркастично ухмыльнувшись самой себе, Шоу опустила в рот очередную улитку, желая почувствовать себя из этого круга людей. Ничем не отличающейся. — Слушай, это не смешно, я торчу тут уже сорок минут! Макс, где Пабло? — наконец, дозвонившись до друга, девушка не выдержала, раздраженно повышая голос и оглядывая свой столик, счет за который… страшно было представить. Она лишь из-за собственной капризности, решила заказать все самое дорогое, желая видеть глаза того самого Пабло, который сделал бы все, ради того, чтобы его дама была довольна и, в конечном итоге, дала ему. — Ты убьешь меня… Шоу, казалось, поперхнулась воздухом, ощущая, как волоски на затылке встают дыбом. Это точно не к добру. — Я убью тебя, — легко соглашается она, сдавленно шипя сквозь зубы, — говори, что с Пабло? — Он позвонил мне пять минут назад… и дико извинялся за то, что ему пришлось пропустить мероприятие. А еще, он добавил, что надеется, что не принес никаких проблем. Самин практически застонала в голос, думая о счете в своем чеке за столик и о том, что официант не сводит с нее глаз. Она точно попала. И она прикончит Макса. Паника подобралась к горлу, захватывая в плен и мешая думать здраво. У Шоу валялось несколько долларов в сумочке и это все, на что она могла рассчитывать. Стараясь не поддаваться раздражительности и страху, она начала оглядываться по сторонам, в поисках какого-нибудь мужчины. Раз уж не Пабло, то определенно нужно найти того, кто смог бы ее выручить. Самин цепко хваталась взглядом за людей, кишащих в помещении, но какого было ее удивление, когда оказалось, что большинство из них были парами и ходили, словно влюбленные пингвины. Что могло случиться в самом страшном случае, не заплати Шоу за столик? Наверняка вызовут копов, а сотни людей буду смотреть ей вслед, навсегда запоминая ее намалеванное лицо, и тогда о подработке в эскорте стоит забыть раз и навсегда. А был такой хороший шанс. Эскорт, по крайней мере, куда лучше, чем вечный поиск того, у кого можно выкрасть пару баксов из кармана. Шоу даже впервые за всю свою жизнь чувствовала себя красивой, глядя в маленькое карманное зеркальце. Тщетно пытаясь отыскать глазами хотя бы одного заинтересовавшегося мужчину, девушка и не заметила, как незнакомая фигура появилась из неоткуда, беспардонно присаживаясь напротив. Женщина в элегантном темном платье, с такими же темными глазами, смотрела точно на Шоу. — Ищите кого-то? — усмехнулась незнакомка, неожиданно меняясь в лице так, что Самин моментально вскипела. Да что она себе позволяет? — Если и ищу, то явно не тебя! — огрызнулась Шоу, сама не понимая, отчего чувствует столько нервозности. — А чего так грубо, дорогая? Может, я единственная, кто сможет тебе помочь… Шоу готова была поклясться, что не хотела смотреть на эту женщину как-то по-новому, действительно воспринимая ее слова серьезно. Она, вероятно, просто смеется, чтобы увидеть реакцию брюнетки, а затем собирается уйти отсюда с самодовольным лицом. Самин ненавидела такой типаж женщин: властные, остроумные, наглые, до безобразия красивые и сексуальные, и, что самое важное, думающие о том, что если они находятся на вечере, где их окружают одни из самых богатых и влиятельных людей, то весь мир крутится вокруг их пальца. Шоу уже ненавидела эту нахалку, но блуждающий взгляд неожиданно остановился на карих глазах, вызывая очередную ухмылку женщины. — Я наблюдательна, ты знаешь, — призналась та, чуть облокачиваясь на стол, — ты заказала самые дорогие блюда, а затем занервничала, разговаривая по телефону, и последние десять минут ты ворочаешься по сторонам. Ищешь кого-то, кто сможет оплатить твой ужин, потому что твой клиент не пришел… — Как… я не… — Шоу открывала рот словно рыба, совершенно не зная, как реагировать, и какого черта… эта незнакомка следила за ней? — Не утруждай себя, вычислить таких как ты легко. Сразу видно, что ты не свой человек здесь. Люди, окружающие нас, больше зациклены на том, что на них надето, чем больше на них аксессуаров на тысячи долларов, тем лучше, а вот выпендриваться с блюдами они не любят. Как видишь, — женщина указала рукой на столики вокруг Самин, — здесь не особо много людей, а если кто и есть, то они заказывают скромные закуски, чаще всего к водке. А ты набрала… словно не ела неделю! Кареглазая засмеялась, глядя на пылающую от возмущения и смущения Шоу, которая, казалось бы, и вовсе потеряла дар речи. Как ни странно, но женщина была права, Самин убедилась в этом, оглядев людей поблизости, да и саму незнакомку, часы и колье которой бросались так сильно в глаза, что можно было ослепнуть. Шоу злилась, невероятно злилась на то, какой идиоткой она была, когда вновь согласилась пойти на эту авантюру. — И что Вам от меня надо? — пренебрежительно поинтересовалась брюнетка, чувствуя, как официант, стоящий неподалеку, не сводит с нее глаз. — Я думала, это тебе нужна помощь. — И что Вы предлагаете? — Две тысячи долларов, плачу наличными, — шатенка расплылась в улыбке, будто бы уже получила положительный ответ, — и я оплачу твой ужин. Сердце Шоу забилось в тысячу раз быстрее, а кровь прилила к щекам. Никто в жизни не оскорблял ее таким предложением, и никто в жизни не предлагал ей такие деньги! За Августино она получила всего четыреста долларов, а за не появившегося Пабло — восемьсот. Конечно, Шоу не была наивной идиоткой и прекрасно понимала, к чему клонит женщина. За две тысячи долларов Самин явно не будет ходить с ней под ручку, изображая влюбленную идиотку и создавая иллюзию идеальности. За две тысячи долларов Самин скорее будет стоять на четвереньках перед ее разведенными коленями. Горло окутала желчь, и девушка с трудом сглотнула, едва контролируя себя, чтобы не перевернуть стол вверх дном, желая подпортить идеальное платье незнакомки. — Да за кого вы меня принимаете? — с ненавистью процедила Шоу, не находя в себе ни сил, ни желания кричать и устраивать истерики, будучи оскорбленной до глубины души. — За девушку, которая не разбирается в том, как вести себя на подобных мероприятиях? — казалось, ее было невозможно смутить. — И явно за того, кто нуждается в деньгах, иначе, ты бы не занималась этим, раз такое щедрое предложение ты воспринимаешь так оскорбительно. Шатенка глубоко вздохнула и распрямила плечи. Мягко протянув свою визитку, она встала из-за стола, игриво наклоняя голову. — Тогда разбирайся в этом сама. Если передумаешь — мой номер написан на обратной стороне.

***

Шоу никогда прежде не чувствовала себя так унизительно, прокручивая в руках визитку уже битые полчаса и отсылая куда подальше официанта, который пристал к ней с вопросом о том, принести ли ей еще чего-нибудь или желает ли Самин оплатить свой заказ. Девушку терзали сомнения: с одной стороны она и думать не могла о том, чтобы спать с кем-то за деньги, это было против ее принципов, которые она никогда не нарушала, но с другой стороны, грех отрицать, что незнакомка была сексуальна, по крайней мере, трахаться с ней, наверное, не так уж и противно. В конце концов, это было единичное предложение — секс на одну ночь и только, и Шоу обеспечит себя деньгами на ближайшее будущее, она сможет забыть о том, где искать пропитание и чем платить за квартиру Итану. Понимание того, что она сидит и вообще думает на эту тему, неимоверно бесило ее. Самин старалась найти в этом плюсы. Плюсы в том, чтобы заниматься сексом с незнакомым человеком за деньги и чувствовать себя грязной шлюхой, которых она так активно презирала за то, что они не могли найти другого способа заработка. Конечно, сама Шоу ушла недалеко, добывая деньги на грабежах, но, по крайней мере, она не чувствовала себя так, будто бы ее тело оскверненное или типа того. Саманта Гроувз. Руководитель модного дома «Passion». Шоу вчитывается в чужое имя снова и снова, мягко ведя пальцами по краям визитки и совершенно не зная, как поступить. Проблем с полицией крайне не хотелось, но и заниматься сексом с некой Самантой Гроувз — удовольствие тоже весьма сомнительное, и что самое отвратительное — звонить Максу бесполезно. Буквально несколько дней назад он улетел в соседний штат, так что помощи от него не дождаться. Закусив губу, девушка еще раз изучила взглядом визитку, а затем опустила взгляд на счет, который услужливо предоставил официант. Особого выбора у нее не было. С гнетущим сомнением в душе, Шоу нехотя набрала номер телефона, еще какое-то время изучая цифры на дисплее своего мобильного и не решаясь позвонить. Однако люди вокруг разбредались, и неизвестно как быстро Саманта окажется здесь, и совсем не факт, не передумала ли она о своем предложении. Шоу не может поверить в это. — Саманта Гроувз, — брюнетка будто бы пробует это имя на своем языке, смакует его под нёбом, — это Самин. Самин Шоу, я сидела за столиком и… Я согласна на Ваше предложение. Вы не могли бы приехать и оплатить счет, — стараясь не быть слишком раздражительной, Шоу выдала это максимально уважительно, и даже проглотив свое нежелание говорить это, добавила, — пожалуйста. — Я уже в пути, Самин.