Saturn

Вокруг было слишком шумно: орущие пьяные люди, громкая музыка, заливистый смех, и Шоу никак не могла понять, что из этого ее раздражало больше всего. Стоя со стаканом какого-то сомнительно разбавленного пойла, она пыталась понять и перенять всеобщее настроение, но алкоголь все еще не бил в голову, заставляя хоть как-то забыться. День рождения Джоша стал еще одной причиной вновь навестить свою банду и задуматься о том, что же их вообще связывало раньше? Разве что жажда денег. Хотя нет, не так, у Шоу никогда прежде не было жажды денег, но было огромное желание выжить. И сейчас, стоя в эпицентре веселья и пьянства, с людьми, которых она некогда считала семьей, Самин чувствовала себя не в своей тарелке. Все было паршиво, и где-то в центре солнечного сплетения Шоу ощущала самое гадкое чувство на свете — возможно, теперь она не знала, чему и кому она принадлежит. Она уже не чувствовала себя дома среди этих людей, но между тем и не ощущала себя достаточно комфортно среди людей, подобных Рут. Словно пытаясь отвлечь девушку от этих мыслей, Джош появился в дверях дома, возбужденно раскрывая глаза и не веря в происходящее — Майкл, тот еще старик, все-таки устроил ему сюрприз. По этажу разнесся удовлетворенный гул, а затем все дружно стали скандировать поздравления с днем рождения. Кто-то тут же всучил Джошу стопку водки, и тот поднял рюмку, произнося какой-то сумбурный тост, после чего гости окружили именинника, принимаясь задаривать того подарками. Хотя «задаривать», наверное, не самое лучшее определение, в конце концов, откуда фактически у отбросов общества такие деньги, чтобы подарить что-то особенное? Кто-то, вероятно, крал свои подарки, кто-то подгонял наркоту, а кто-то, чье имя Шоу даже не знала, с похотливым лицом взмахнул рукой в сторону девахи, валяющейся без чувств на кресле, мол: «Она вся твоя, брат». Хорош подарок, ничего не скажешь. Самин поморщилась, однозначно чувствуя себя лишней, однако обижать своих ребят не хотелось. Нужно было остаться хотя бы на пару часиков и сделать вид, что ей действительно это интересно. Нужно проявить уважение лишь потому, что за прошедшие двадцать шесть лет они не дали ей сдохнуть. — Эй, ты пришла, — незаметно подкатил Джош, пока что трезвый, но уже с его привычной сальной улыбочкой. Шоу проигнорировала этот факт, забирая с тумбочки небольшую коробку и протягивая ее парню. — Не могла пропустить твой юбилей, — ухмыльнулась она, облокотившись на стену позади, — надеюсь, тебе будет по душе мой скромный подарок. — Мне двадцать пять, а не пятьдесят! — Не успеешь и глазом моргнуть, как будешь таким же, как Майкл, — пошутила брюнетка, с энтузиазмом наблюдая, как парень возится с подарочной бумагой, стараясь аккуратно открыть ее. — Я все прекрасно слышу, Шоу, — тут же крикнул из толпы Майкл, подходя ближе, а заинтересованная толпа окружила Самин и Джоша. Шоу не особо нравилось все это внимание, но поделать с этим она ничего уже не могла. Когда парниша, наконец, управился с упаковкой и открыл коробку, вокруг послышался возбужденный шепот. На фиолетовой подкладке лежал охотничий нож, с небольшим лезвием и кожаной рукояткой. Джош тупо уставился на подарок, переводя изумленный взгляд на Шоу и пытаясь привести свои мысли в кучу. — Нихрена себе, — присвистнул кто-то из толпы. — Шоу, где ты сперла такое сокровище? У тебя на хвосте нет копов? Сердце Самин с яростью забилось, и она тут же кинула взгляд на того, кто пытался уличить ее в краже. Это было понятно: всю свою жизнь она зарабатывала мелким воровством, но не сейчас, когда в достаточной мере была обеспечена и даже не скупилась на такой элитный подарок парню, которого даже не считала другом. — Да, Шоу, подскажи нам того олуха, который упустил этот кусок идеальной стали? — глаза Майкла с жадностью загорелись, увидев такой дорогостоящий подарок, а мысль о том, что девчонка перешла на новый уровень, почему-то заставляла кипеть кровь. — Расслабьтесь, — взмахнула руками девушка, призывая к спокойствию, — это на честно заработанные. Все замолкли, почему-то больше не подкалывая, но недоверчивые и завистливые взгляды преследовали Самин весь оставшийся вечер. Это было мерзко: осознавать, что люди, с которыми ты вырос, так реагирует на то, что ты стараешься жить, а не только выживать. Выпив еще достаточно для того, чтобы легкий туман опьянения окутал голову, Шоу безразлично сидела на кресле в глубине комнаты, иногда переговариваясь с теми, кто подходил к ней, чтобы узнать о том, где она пропадала и чем она занимается. Смутно верилось, что это действительно кого-то волнует, но, так как рассказывать о Рут было табу, девушка придумала хорошую легенду о том, якобы она помогает Итану с его магазинчиком, тем самым зарабатывает себе на жизнь, а иногда попадает в «нужные компании», чтобы заработать чуточку больше. Каким образом — оставалось загадкой для остальных, и они могли лишь догадываться о том, что Шоу могла бы развлекаться в обществе мужчин. Только вот Шоу мало волновало то, что о ней подумают — пусть даже назовут проституткой, сидящей на коленях за пять долларов. Плевать. — Я не сказал спасибо за нож, — поддатый Джош вновь подкрался совсем не вовремя, отвлекая Шоу от раздумий и наслаждения одиночеством. — Вообще-то, сказал, — безразлично протянула та, осматривая парня, который беззастенчиво плюхнулся рядом, стесняя Самин. От него пахло водкой и, кажется, лимоном, и будь Шоу в другой компании, она бы нестерпимо хотела почувствовать на кончике языка необходимый кисловатый вкус. — А ты чего такая серьезная? — хохотнул Джош в той самой манере, как привычно делают это парни, когда ужасно мерзко подкатывают к девушкам и желают, чтобы те тут же натянули улыбки, будто бы у них такая обязанность — улыбаться. Шоу сжала челюсти, чувствуя, как впадают ее щеки, а взгляд становится серьезнее. Ей определенно не нравились такие фразочки, не нравилось, как Джош пытается сделать из нее сладкую девочку, которая станет улыбаться ему от одной лишь просьбы. Это было и раньше — парень еще лет с девятнадцати не терял надежды, что однажды понравится Самин, всячески пытаясь завоевать ее или, по крайней мере, добиться внимания, вот только Шоу с годами становилась все жестче, а желаемая наивность так и не появлялась. — Я весь день думал о том, придешь ли ты, — признался тот, наклоняясь ближе, что горячее дыхание обдало ее ухо, — а ты еще подарок притащила. Ты знаешь, я польщен. — Сейчас я уже сомневаюсь в правильности своего решения, — отрезала брюнетка, стараясь отстраниться, однако, деваться было уже некуда: жесткая ручка кресла впивалась в бок, доставляя дискомфорт. — Знаешь, что сделало бы этот вечер незабываемым? — поинтересовался Джош и тут же продолжил, не позволяя ответить Шоу. — Ты, я… — Не продолжай. Парень нахмурился, но не терял надежды, медленно скользя к колену Самин и чувствуя, как та не на шутку напрягается. — Ты вся будто на иголках, я могу помочь тебе расслабиться, — рука скользнула выше по бедру, но через секунду запястье сковала железная хватка Шоу. Она была не намерена шутить. — Джош, — серьезно произнесла девушка, она даже нарочно сделала паузу, чтобы тот понял, что шансов у него нет, — ничего не выйдет. — Ладно-ладно, — поднял руки тот, глупо смеясь, — я знаю, ты прямолинейная, так что давай просто трахнемся, без всяких там обязательств? Понимая, что на вечеринке делать ей больше нечего, Шоу рывком поднялась с кресла, намереваясь уйти. Парень же, по всей видимости, счел это каким-то намеком, плетясь следом, но заметив, что Самин направляется к входной двери, озлобленно кинул ей вслед: — В чем твоя проблема, Шоу? Раньше ты не была такой недотрогой. Она хотела уже обернуться и заявить о том, что раньше он не был таким придурком, но решила промолчать, закрывая дверь с другой стороны и оказываясь на долгожданном свежем воздухе.

***

Откуда-то то ли со стороны парка, то ли со стороны вереницы баров играла знакомая музыка, Шоу готова была поклясться, что это «M83 — Midnight City», под которую она однажды каталась на мотоцикле с близким для нее человеком, формально близким, и тот, будучи безнадежным романтиком, предлагал начать ей жизнь заново — без банды, без проблем с копами, без наркотиков, окружающих их. Вот хрень, а ведь он действительно перестал употреблять, руша непреодолимую стену между ними, чтобы Шоу хотя бы чуть-чуть стала ближе, чтобы поверила в него. Встряхнув головой, Самин тут же отогнала эти мысли, не желая углубляться в воспоминания, но ее голову тут же захлестнули новые рассуждения о том, сколько всего изменилось в ее жизни за последние два месяца. Она шла по оживленной улице Бостона, наблюдая, казалось бы, за праздничной атмосферой вокруг — субботним вечером все действительно веселились — и думала о том, что совершенно не соответствует этому настроению. Алкоголь постепенно выветривался, а слишком серьезные мысли, напротив, переполняли. «Уж лучше быть пьяной», — сделала вывод Шоу, решаясь свернуть в первый попавшийся магазин на пути, чтобы прикупить домой ящик с пивом. С Самантой последние две недели все было сумбурно: она чем-то была занята на работе, что несколько раз переносила встречу, так что в конечном итоге, за две прошедшие недели они встретились однажды. Позднее, чем обычно — Рут встретила Шоу у центрального парка около полуночи, а затем они обе направились в привычные апартаменты, где над зданием также привычно горело розовым «Saturn». Женщина казалась какой-то дерганой, и Шоу подумала, что та так и не смогла окончательно расслабиться. Бессмысленных диалогов перед сексом не было, было наспех разлитое вино, так, что Рут чуть пролила жидкости на скатерть, тут же пробормотав, что выбросит ее позже, и когда с первым бокалом было покончено — а у Самин так вообще осталось недопитым, шатенка последовала в комнату, вынуждая Шоу следовать за ней. Слишком много напряжения скопилось тогда в четырех стенах, и Рут позволила себе просто упасть на постель, вынуждая Шоу действовать в одиночку. Атмосфера не радовала, даже не расслабляла, и Самин это раздражало, но разве Рут было хоть малейшее дело до того, что думает об этом Шоу? Абсолютно никакого дела. Вновь возвращаясь мысленно к той ночи, Шоу почувствовала прилив ярости, но стоило ящику пива оказаться в ее руках, гнев сменился на милость. Алкоголь уж точно поможет ей забыть обо всем этом дерьме: и о Рут с ее проблемами, и о Джоше с его домогательствами, и о внезапно всплывшей в памяти ночи, когда она каталась на стареньком мотоцикле и слушала амбициозные планы под «Midnight City».

***

Это был первый вечер, когда Рут настояла встретиться в ресторане перед тем, как они отправятся в ее апартаменты. Она уже упоминала о том, что раньше, с другими девушками, они часто ужинали вместе, делясь происходящим за неделю, но разве у Шоу было о чем рассказывать? О паршивой вечеринке на прошлых выходных и о том, как Джош вновь рискнул поиграть с огнем, очередной раз получая отказ? Не то что бы Самин была абсолютно против этой идеи провести небольшой ужин вместе, совсем нет, но и особой радости не испытывала. К слову говоря, она пыталась читать о всем этом этикете: вилках, ножах и прочей лабуде, но так ничего и не запомнила, очередной раз убеждаясь в том: ешь руками — и ничего страшного не случится. В этот раз Рут, кажется, обошлась без типичных элитных ресторанов, расположенных на центральных улицах с довольно скромным видом на улицу. «Blu Restaurant» находился в южной части Бостона, недалеко от публичного парка, который Шоу обожала всей душой и любила проводить в нем свободное время. Конечно, гуляя по вечернему городу, она не раз замечала этот ресторан, загорающийся голубыми огоньками и становившийся похожим на синюю лаву. Подъехав в назначенное время на место, Самин встретил мужчина, и уточнив, что столик заказан на имя мисс Гроувз, проводил девушку непосредственно до места, галатно отодвигая ей стул и позволяя присесть. Внутри место казалось еще элегантней: длинный бар тянулся по всей длине помещения, небольшие столики располагались прямо у окон с потрясающим видом, а над головой свисали лампочки, создавая романтическую обстановку. Шоу чувствовала легкое волнение, глядя на стол, который вновь был сервирован по всем правилам: несколько бокалов, множество вилок, ножей, но еще сильнее ее пугала белоснежная скатерть, не заляпать которую — верх ее искусства за ужином. Рут появилась всего через несколько минут, и Самин должна была признаться в том, что была под впечатлением. Рут никогда прежде не выглядела таким образом: шелковая белая блузка была заправлена в классические узкие брюки, сверху был накинут черный пиджак, а на ногах были надеты туфли на небольшом каблуке. Так же галантно присев за столик, Саманта сразу попросила принести бутылочку красного сухого вина, совершенно не спрашивая мнения на этот счет у Шоу. Хотя какая к черту разница? Шоу, хоть и терпеть не могла красное сухое, считая это полной кислятиной и напитком для аристократов, но спроси Рут у нее об этом — она бы кивнула головой, сладко бормоча о том, что это хороший выбор. — Здесь очень красиво, — первой нарушила тишину брюнетка, вновь косясь в сторону бара и подмечая синюю подсветку даже там. — Я рада, что тебе нравится этот ресторан, его держит мой друг, — призналась Саманта, улыбаясь кончиками губ, — обычно здесь записи на месяц вперед, но Эндрю всегда находит для меня столик, я ценю это. Шоу поджала губы, думая про себя о том, что, наверняка, у Рут связи абсолютно везде, и, вероятно, сколько сейчас людей завидуют самой Шоу, что проводит время с этой потрясающей и влиятельной женщиной. — Должно быть это довольно прибыльно иметь такой ресторан, — пожала плечами девушка, не зная, что еще сказать, — у тебя хороший вкус. — У тебя тоже. Тут-то Шоу и попалась! Вспыхнула, подобно маленькой девчонке, чувствуя, как кровь яростно приливает к щекам. Самин никогда не смущалась тем, касающихся секса, она никогда не чувствовала себя подобным образом от комплиментов, но сейчас, когда Рут спонтанно нагнулась ближе, говоря это чуть хрипловатым голосом и явно создавая двоякий смысл, Шоу чувствовала, как эта фраза взволновала ее. Между бедер на секунду приятно заныло, и, пожалуй, это был первый раз, когда женщина смогла ее завести вне стен апартаментов, при этом даже не касаясь ее. Глядя на реакцию Шоу, Рут потешалась, борясь с желанием продолжить и смутить ту еще больше. Хотя, вряд ли бы Самин смущалась так сильно, не будь это столь неожиданно. Рут выжидала реакции, подперев рукой подбородок и наблюдая за тем, как лицо девушки вновь приобретает нормальный оттенок. — Так что… мы собираемся ходить в ресторан теперь каждую неделю или это вроде эксперимента? — перевела тему Шоу, не желая даже комментировать фразу женщины, которая выбила ее из колеи за долю секунды. — Думаю, мы могли бы ужинать раз в неделю, — неспешно протянула Рут, словно раздумывая над этим, — я не огромная фанатка походов в рестораны в одиночестве, а ты была бы как раз кстати. Самин пожала плечами, мол: «Будет все, как ты захочешь», в этом не было ни доли «за», ни «против». Это было тотальное безразличие к происходящему. Вино поднесли как раз вовремя, и Рут сделала заказ: себе небольшой кусочек семги с картофелем, Шоу же, не понимающая и половины блюд в меню, остановилась на обычной пасте с мясным соусом, этого было вполне достаточно, чтобы утолить легкий голод. Поймав растерянный взгляд Самин на столовые приборы, шатенка понимающе улыбнулась: — Все еще не разобралась, чем стоит пользоваться? — У меня есть своя философия на этот счет, — безразлично протянула Шоу, чтобы не испытывать дискомфорта за свою глупость, — ешь руками - и с этим не будет проблем. — Это справедливо, — заметила Рут, делая глоток вина и отводя взгляд куда-то к окну. Пауза затянулась. Шоу не хотелось болтать, почему-то не желая создавать иллюзию идеальности и понимания. Шоу просто хотелось поскорее расправиться с едой, удовлетворить Рут и уехать домой. Дома она чувствовала себя спокойней, чем где-либо еще. — У меня некоторые проблемы на работе, — неожиданно начала говорить Саманта, заставив девушку глубоко вздохнуть. — Обычно перед показами так бывает, но в этот раз люди словно сходят с ума, и я выхожу из модного дома, словно оголенный провод, боясь задеть кого-то по пути. Я чертовски устала от этого, и мне хотелось бы забывать обо всем этом хотя бы на вечер, но я чувствую, как без конца вибрирует телефон в моей сумке. Меня это злит. Шоу поджала губы, совершенно не зная, что на это ответить или как реагировать. Вероятно, Рут просто хотелось высказаться. — Я всегда не понимала этих американцев, они записываются на приемы к психологам, потому что у нас не принято выливать собственное дерьмо на кого-то еще, но при этом, я сижу и высказываю свое раздражение тебе, — сделав большой глоток вина, Гроувз отвернулась к окну. — Быть может, мне тоже стоит нанять кого-то подобного, кто просто мог бы выслушать меня без всяких вправлений мозга, кто мог бы просто слушать, и сказать, что все будет хорошо. Этого было бы достаточно. И тогда Самин осознала, что чувство, скопившееся в грудной клетке, было ненавистью. Яростью к себе. Она смотрела на женщину напротив, которая пыталась высказать ей все то, что скопилось у нее на душе, быть может, она пыталась хоть чуточку открыться, быть честной, живой, настоящей, но Шоу сидела и понимала, что не чувствует ничего. Тотальное безразличие. Что могла испытывать Шоу к некой Саманте Гроувз, про которую она не знала практически ничего, за исключением того, что она владелица какого-то неизвестного для девушки модного дома «Passion», что она задротка тайм-менеджмента, владелица шикарных апартаментов и обожает мятное мороженое. Разве Шоу действительно могла интересовать жизнь чужой женщины? Нет, Самин не была лишена человеческих чувств и сострадания, но в ее чувствах не было ни грамма странности или неправильности, Рут ей никто, и ожидать от Шоу каких-то настоящих эмоций было бы неправильно. — Может, все скоро наладится, — несмело произнесла брюнетка, не очень хорошо разбираясь в поддержке. — Ну конечно наладится! — немного раздраженно воскликнула Гроувз, сама не понимая, за что начинает злиться. «Скорее бы это все закончилось», — пронеслось в голове у Шоу.

***

Рут щелкнула пультом, и помещение наполнил тихий джаз. Алкоголь немного ударил в голову, делая обеих девушек более расслабленными, а атмосферу не такой напряженной. Шоу будто бы в первый раз вновь оглядывала квартиру, следя за тем, как Саманта приносит конверт с деньгами, кладя его на привычное место и оборачиваясь к брюнетке. — У меня есть для тебя подарок. Самин даже не успела никак отреагировать, как женщина скрылась в комнате, чем-то шурша. Шоу нахмурилась, облокотившись на диван и думая о том, с чего вдруг Рут решила сделать ей подарок? Они даже не были как таковыми любовниками, они просто спали, а Саманта, к тому же, платила за это деньги. Живот скрутило в какой-то неприятной панике, а руки сильнее вцепились в мягкие подушки дивана, не давая потерять контроль над ситуацией. Гроувз вышла практически сразу, неся довольно внушительную коробку в руках, повязанную атласной лентой. Протянув подарок рассеянной Шоу, она сделала пару шагов назад, подсказывая: — Открой сейчас. — Что это? — сомнения в голосе не радовали, наоборот, как-то раздражали. — Открой, тебе понравится. Самин чувствовала, как волнение мурашками скатывается по ее спине. Развязав бант, она небрежно откинула ленту в сторону, и, сняв крышку, заметила тщательно сложенный чехол. Вынув его, девушка распрямила его, расстегивая молнию и тут же прикусывая губу, чтобы подавить волнительный стон. В бежевом чехле было то самое платье, которое она взяла напрокат и с которым она не хотела расставаться. Шоу понятия не имела, как Рут смогла отыскать его, но то, что она выкупила его для Самин — говорило о многом. Сердце заколотилось сильнее, уступая место раздражению и отвращению — вероятно, Саманта в очередной раз попыталась просто подкупить Шоу. Ее денежная идеология была повсюду, и все буквально кричало о том, что Рут не больше, чем избалованная женщина, которая привыкла думать, что за счет ее денег — весь мир принадлежит ей, и теперь она, скорее всего, хотела, чтобы и Шоу безоговорочно была ее. А идея купить то самое платье, от которого Самин была без ума, не такая уж и плохая. «Идиотка», — кричала про себя брюнетка, до боли сжимая челюсти и борясь с гаммой чувств, переполняющих ее, — «Какая я идиотка, что могла подумать, что в этой женщине может быть что-то искреннее. Наверняка, у нее есть целый список вещей, которыми она могла бы подкупить неугодных». — Ты рада? — с волнением спросила Рут, несколько озадаченная таким молчанием. — Я не думаю, что это было необходимо, — сухо выдавила Шоу, продолжая смотреть на великолепное платье и ненавидя себя за собственную слабость перед красивой тряпкой. — Мне не нужны такие подарки. — Брось, я видела, как тебе нравилось оно, — махнула рукой Саманта, улыбаясь девушке. — Мне просто хотелось, чтобы оно было у тебя, и ты бы чаще смогла надевать его. — Слушай, зачем ты это усложняешь? Ты могла бы просто сказать мне купить его, и я бы сделала это! Шоу вскинула руками, чувствуя, как внутренности неприятно вибрируют из-за гнева к Рут, которая относилась так просто и, может, даже легкомысленно к своим деньгам, но с особым искушением подходила к тому, чтобы подкупить очередную жертву. Будто бы у Саманты Гроувз была одна единственная цель — нравиться всем без исключения, чувствовать обожание в свою сторону и вечную благодарность вот за такие подарки. — Я не понимаю, почему ты так заводишься, Шоу? — улыбка неожиданно пропала, а брови чуть съехали на переносицу. — Это всего лишь подарок. Самин демонстративно убрала от себя коробку, поставив ее на диван, заставив Рут двигаться навстречу. — Я не могу его принять. — Можешь, — стальные нотки в голосе Саманты дали о себе знать, и Шоу даже стало не по себе. — Я польщена, но я оставлю платье здесь. — Нет, — руки моментально легли по краям дивана, но между телами все еще находилось достаточно расстояния, — ты заберешь его с собой. Грудная клетка Самин вздымалась часто и тяжело, было почти не продохнуть. Рут буквально бесила ее самоуверенностью и наглостью, хотелось бежать, но ноги были будто бы ватными, а карие глаза напротив гипнотизировали, не давая сдвинуться с места. Шоу безумно хотелось сказать что-то едкое, что-то мерзкое, чтобы женщина отступила, но вкус желчи и отвратительного сухого вина не давали выдавить ни слова, а пальцы Рут, неожиданно вцепившиеся в ягодицы и соединившие их тела вплотную, заставили зажечься что-то внутри. — Мне не нравится твоя реакция, — тихо и низко произносит Саманта, таща подол платья Шоу выше и оставляя его на уровне живота. — А мне не нравятся твои подарки, — с вызовом отвечает девушка, и тут же Рут рывком разворачивает ее к себе спиной, резко шлепая рукой по ягодице. И, вот хрень, Шоу даже немного нравится это. Мягкие прохладные пальцы поглаживают ее горящую алую кожу, а затем следует еще один шлепок по другой ягодице. Самин поддается вперед, практически переваливаясь через диван и ощущая, как бедра женщины прижимаются ближе. Ткань брюк скользит по ее обнаженной коже, ягодицы чуть жгут. Рут задирает платье еще выше, оголяя поясницу и с силой ведя по ней ногтями, а затем несколько раз наотмашь шлепает Шоу, заставляя ту с силой закусить губу и закрыть глаза. Впервые Саманте хочется взять ее грубее, чем обычно, заставить передумать на счет платья, заставив стонать в голос и просить остановиться, но только ради того, что вздохнуть немного воздуха. — Тебе ведь нравится платье, — бормочет Рут, пробегая языком вдоль поясницы и царапая зубами две небольшие впадинки над ягодицами, — зачем ты устраиваешь весь этот цирк? Правой рукой она шлепает по внутренней стороне бедра, заставляя Шоу расставить ноги и поддаться вперед, когда Саманта в очередной раз начинает похлопывать ее по бедрам и ягодицам. И брюнетке действительно трудно сознаться в том, что внизу живота болезненно приятно, и это происходит так быстро, как никогда. Сердце выпрыгивает из груди, а кровь активно циркулирует в голову, особенно при таком согнутом состоянии. Рут не дает забыться — мягко поглаживает поверх белья, перемещаясь между разведенных ног и чувствуя, как легко скользят пальцы глубже, где чувствуется едва заметная пульсация, и от чего Шоу выгибается, неудовлетворенно ерзая. Женщина ведет пальцами, не задевая нервных окончаний, и слышит сдавленный вздох Самин. — Злишься? — дразнится шатенка. — Очень. Рут смеется. Смеется так, словно на самом деле она маньячка и мучить других — ее любимое удовольствие. Она впечатывается вплотную к Шоу, повторяя изгибы ее тела и, убрав волосы на одну сторону, нежно касается губами за ухом, пока вклинившаяся между их телами рука, настойчиво поглаживает между ног, то едва ощутимо, то чуть углубляясь. Шумное дыхание над ухом то ли нервирует, то ли заводит Самин, что она никак не может понять, отчего так скользко становится между бедер, и она теряется в ощущениях, когда поддается телом назад, а ладонь Рут прижимается к ее клитору. Нет, Шоу определенно не станет ее просить. И Рут знает об этом, для Шоу это слишком много чести — просить. Но Саманта не ломается, не корчит из себя недотрогу, и с превеликим удовольствием дает той то, что она хочет: резко стягивает трусы, оставляя их болтаться внизу, а затем без излишней нежности проникает пальцами внутрь. И Рут самой хочется застонать от того, какая брюнетка влажная, гладкая и горячая. Она кусает мочку уха, двигаясь хаотично, ненасытно, слыша, как характерные звуки некстати смешиваются с джазом, чувствуя, как кожа Шоу покрывается испариной и как через какое-то время млеет рука. Но разве это имеет хоть какое-то значение, когда осознание того, что Самин впервые так сильно возбуждена, забивает все мысли Рут. Все это становится так неважно.

***

Шоу который день гипнотизировала взглядом платье, лежащее по-прежнему в коробке рядом с ее матрацем, и никак не могла понять: зачем Рут сделала это? Она совершенно не понимала мотива этих подарков и потраченных не по назначению денег, она не понимала, зачем Саманте вновь подкупать ее? Шоу и так была с ней, работала на нее и удовлетворяла все ее чокнутые фантазии, разве этого было мало? Чего хотела добиться Рут этим подарком? Любви, симпатии, преданности? Но, так или иначе, ничему из этого не бывать. Обратив внимание на монитор ноутбука, Шоу пролистала страницу вниз, пытаясь найти информацию о некой Саманте Гроувз, которую она, казалось, совершенно не знала. Гугл сразу вывел ее на сайт модного дома «Passion», из-за которого у девушки разбежались глаза. Столько прекрасных платьев было создано внутри этой компании, что Шоу невольно позавидовала Рут и тому, что она руководит таким чудесным местом. Несколько строк было написано о выделяющихся работниках и помощниках, а о самой Саманте была внушительная страница, где было рассказано об истории создания модного дома, о том, как ее родители были против, о том, сколько трудов вложила в это дело Гроувз, но Шоу, читая это, почему-то не верила ни единому слову. Ведь всем нужна красивая история, чтобы, рассказывая ее, слушатели сидели с открытыми ртами и немым восхищением. Шоу не восхищалась Рут. На другом сайте Самин наткнулась на небольшую статью с родословной Саманты, где не было ничего примечательного: родилась в Техасе в семье отца — юриста и матери — психолога, училась в лицее с математическим уклоном, поступила в Бостонский университет на юриста, но бросила, едва окончив первый курс. Через три года организовала свой первый скромный показ, через пять — основала модный дом «Passion», о личной жизни не упоминается ничего. Мужа нет, детей нет. Отдельно упоминались огромные успехи в сфере моды, но это не особо интересовало Шоу, и она тут же закрыла вкладку, вновь покосившись на платье. Волна раздражения почему-то вновь захлестнула девушку, заставив думать о том, что раз Саманта Гроувз привыкла иметь все, вероятно, ей просто хотелось иметь вдобавок еще и Шоу. Вот и все объяснения ее подарку, вот и весь жест доброй воли. Для Рут все всегда сводилось к деньгам и ощущению принадлежности.

***

Рут недоумевала. Она не понимала, что происходит и почему Шоу тогда так отреагировала на подарок, который она сделала действительно от души, заметив любовь к этому платью, если любовь к платью, конечно же, существует. Придя с утра на работу, она принесла небольшой подарок Кейлен: круглые очки с толстой оправой, о которых девушка мечтала уже давно, но, к сожалению, не могла позволить себе купить их, не дождавшись, по крайней мере, распродажи. Каково было ее удивление, когда Рут благородно преподнесла ей этот подарок. И Саманта никак не могла понять — почему, когда все остальные радовались таким вещам, Шоу приходила в ярость? Эти мысли не давали женщине покоя, и для себя она смогла сделать лишь единственный вывод: вероятно, все дело в образе жизни Шоу, в том, что она не привыкла ко всем этим изыскам и другой жизни, и она, просто-напросто, даже не старается принять что-то лучшее, тем самым закрываясь от мира, который добродушно открыт к ней. Может, именно в этом была ее проблема.