Saturn

Шоу попыталась раскрыть глаза, но внезапная боль, раскалывающая голову буквально пополам, заставила вновь прикрыть веки. Глаза будто бы были чем-то залиты, ощущения были тяжелые и неприятные, словно слипшиеся от гноя или крови ресницы мешали хотя бы приоткрыть глаза, чтобы убедиться в том, что она жива. Но Шоу дышит — рвано и тоже почему-то болезненно, но все-таки дышит. А значит — обошлось. Хотя Шоу пока не осознает, что было бы лучше — жить или же умереть в той самой подворотне? Мертвые, по крайне мере, не помнят пережитых моментов, не вспоминают о физической боли и не осознают отвратительного вывода о том, что открывать глаза, собственно, не для кого. Самин чувствует, как жжет ее щеки, как горят пламенем губы, а затем, спустя считанные секунды будто бы особо остро ощущает всю боль, пронзившую тело. Как каждый миллиметр ее кожи, начиная от алых щек, заканчивая голенью, невыносимо ноет от боли. Возможно, не раскрывать пока глаз — лучшее решение, а все потому, что Шоу просто боится увидеть эту реальность. И почему-то сейчас, не помня, где она лежит, нестерпимо захотелось заплакать от несправедливости происходящего, и уже в следующую минуту Шоу, чувствуя невероятную злость на проклятую вселенную, разразилась рыданиями, подобно маленькому ребенку. Крупные соленые слезы скатывались из-под слипшихся ресниц, расплываясь по вискам и неприятно заползая в уши. Шоу плакала беззвучно, но остро чувствовала как дрожит ее тело, из-за чего боль становилась еще невыносимей. В груди поселилось чувство, будто бы все ее органы вытащили наружу и, изорвав в клочья, неряшливо засунули обратно. Ребра горели, и Шоу не была уверена в том, не сломали ли ей действительно пару костей. Но, по крайней мере, она жива — ведь это главное, так?

***

Самин уже третий день сидела в своей комнате, не выходя на улицу, и бездумно пялилась в окно, заменяя это бесполезное дело лишь чтением. Казалось, то, что она выжила — нелепая случайность, Шоу с трудом помнила происходящее, но почему-то отчетливо в голове всплывал голос девушки, смутно-знакомый, с дурацким акцентом, после чего Джош повалил ее на асфальт, хорошенько пнув в живот, а потом, может, куда-то в грудь, и Шоу тогда молилась — лишь бы не по голове, тщательно прикрывая лицо руками и больше не сопротивляясь, если в такой ситуации это вообще позволительно. Майкл что-то лепетал о том, что они не могут оставить ее живой, что она все расскажет, и Джош… Джош даже растерялся на какое-то мгновение, смотря то на Шоу, то на мужчину, а потом визг девчонки стал еще громче, и даже среди монотонного шума в голове Самин, она могла слышать ее взволнованный голос. И они ушли. Вот так просто — бросив ее в грязной подворотне рядом с мусорным контейнером, захлебывающейся в крови и даже не мечтающую выжить. На какой-то момент Шоу снова вырубило, не терять сознание в такой ситуации кажется нелепым, а очнулась она тогда, когда уже светлело, и кое-как поднялась на ноги, замечая запекшуюся на руках кровь. Она не помнила, как доползла до квартиры, к счастью, не застав внутри Итана и спокойно заняв душевую, срывая с себя платье и оглядывая тело. Открытых ран, к счастью, не было, лишь многочисленные, наполненные кровью, синяки, вот только шея… Шея будто бы выдавала все происходившее ранее, и почему-то Шоу была уверена, что шрам останется на всю жизнь. Смочив полотенце, она вытерла засохшую кровь, едва сдерживая себя от приступов тупой боли, концентрирующейся во всем теле. Уже третий день подряд Шоу отказывалась верить в происходящее, не думая ни о чем, кроме произошедшего. Она не могла смириться с той мыслью, что это были те люди, с которыми она фактически выросла. Наверное, ее не так бы беспокоил сам факт попытки изнасилования, нежели то, кто стоял за этим. Самин и раньше получала ножами в спину, и, вероятно, ее спина напоминала бы целое поле для метания оружия, но то, что случилось три дня назад, будто бы окончательно сбило ее, заставило осесть на колени. И что будет теперь? Они убьют ее, не оставив это дело незаконченным? Или понадеются, что Шоу будет держать язык за зубами? Что будет потом, когда закончится работа у Рут? Где Шоу возьмет деньги и куда подастся? Шоу сидела в своей маленькой комнатке уже третий день, и совершенно не знала, что ей дальше делать.

***

Самин не знала, что ей руководило, когда ровно через неделю она вновь встретилась с Рут, старательно маскируя свой порез на шее и прикрывая его небольшим платком. Шоу шла к Саманте, заранее зная, что вопросов не избежать, но ведь она совершенно не обязана отвечать на них? Она не могла объяснить, почему в ней не хватило духу перенести эту встречу на неделю позже, когда синяки окончательно бы зажили, а от пореза остался лишь шрам, но Шоу обязательно бы придумала этому занимательную историю. И вот — она смотрела на застрявшую в пороге Рут, понимая, что причина по которой она здесь так очевидна и прозрачна, что хочется бросится на чужую шею. Она скучала. Самин Шоу скучала по женщине, которую не могла выносить в их первую встречу. И почему-то это осознание настолько врезалось ей в голову, что Шоу едва подавила в себе этот внезапный порыв — обнять женщину, столкнуться губами с ее губами, почувствовав какое-то необходимое спокойствие. Удивительно, но только при виде Рут становилось необычайно легко, словно девушка находилась в нужном месте с нужным человеком, и это на какое-то время давало забыть о ноющей в груди боли. — Я рада видеть тебя, — Шоу искренне улыбнулась, вот только глаза оставались по-прежнему холодными, не выражающими, казалось бы, ничего, кроме безразличия. — Я тоже, Самин, — почему-то имя, произносимое Рут, было таким нежным и заботливым, что брюнетка без колебаний проскользнула в гостиную, тут же направляясь к бару. — Ты не против, если мы чего-нибудь выпьем? — Нет, — Саманта слегка удивилась вопросу, поскольку в последнее время они обходились без алкоголя, но все же не стала выспрашивать причины для выпивки. — Хочешь, включим камин? Шоу пожала плечами, а потом быстро махнула головой в знак согласия. Возможно, хороший виски и приятное потрескивания огня действительно смогут расслабить их куда больше, чем простые разговоры. Так незаметно пролетели два часа, наполненные болтовней об обыденных вещах и некоторых историях, которые вспоминались девушкам из их жизни. Самин даже по-настоящему забыла о том, что случилось неделю назад, полностью высвобождая это из своей памяти на какое-то время и погружаясь в разговор с Рут, которая буквально пленила ту. С Рут было спокойно и правильно, и почему-то не было того чувства, что Шоу пришла сюда, чтобы закончить этот вечер потрясающим сексом — напротив, было ощущение того, что они собрались здесь лишь ради того, чтобы излить друг другу души, поведя ночь в хорошей компании и не стесняясь рассказывать о чем-то личном. Шоу не могла объяснить, с каких пор в грудной клетке появилось то чувство, которое она могла бы назвать привязанностью, она не чувствовала страха или неловкости, рассказывая о своих родителях, она не чувствовала себя как-то глупо, выслушивая истории о жизни Саманты. Но было что-то, что заставило Самин действительно поверить в то, что Рут понимает ее как никто другой, и Шоу готова была поклясться, что перестала дышать, когда женщина решилась рассказать ей об этом. — Я не врала, когда говорила, что действительно могу понять все твои чувства, — тихо начала говорить Рут, будто бы немного смущаясь или стыдясь. — Когда-то давно, когда мои родители были категорически против моего бизнеса, который я хотела начать, мне очень были нужны деньги, и я не нашла ничего легче и быстрее, чем эскорт… Казалось, Шоу всеми силами пыталась сохранять самообладание, но ее лицо все-таки удивленно вытянулось, а виски застрял где-то в горле, заставляя откашляться. — Я быстро втянулась и еще быстрее поняла, что деньги решают все. Очень легко манипулировать мужчинами, когда ты знаешь, чего они хотят. Так я накопила достаточно денег для того, чтобы открыть модный дом, и практически сразу после этого ушла, оставив себе только имя, которое прицепилось за пару лет работы. — Так, Рут это… — Шоу закусила губу, не зная, как корректно задать вопрос. — Рут это выдуманное мной имя для клиентов, обычно многие придумывают себе новые имена, это очень удобно, в случае, если тебя постараются найти, — Саманта пожала плечами, делая глубокий вдох и двигаясь в сторону комнаты, слыша, как Шоу тихо следует за ней. — Но почему ты решила оставить эту часть своего прошлого в своем настоящем? — звучало ли это абсурдно или глупо, не важно, но брюнетка до безумия хотела знать, почему Рут не может распрощаться с этим именем. — Это словно важный период в жизни, понимаешь? — женщина опустилась на кровать, подползая к подушкам и удобно устраиваясь на них. — Рут словно напоминает мне о тех сложностях, с которыми я столкнулась совсем молодой, и если бы не она, то у меня никогда не было бы своего модного дома и работы, которую я по истине люблю. Я имею в виду, это ведь совсем не важно, как ты зарабатываешь деньги, к тому же, эскорт научил меня многому, в том числе и общению с людьми. — Это весьма специфичная работа, — Шоу хохотнула, сидя на коленях рядом с Самантой и не зная, что теперь им предстоит. Комнату окутала приятная тишина, такая мягкая и теплая, словно плед, заставляющая глаза медленно слипаться. Обе смотрели друг другу в глаза, казалось, стараясь найти в друг друге нечто особенное и интимное, будто бы ведя диалог, понятный без слов. Никто из них не помнил, кто начал первым — но нежные пальцы перебирали чужие пальцы, поглаживали кожу, едва ощутимо и безумно медленно ведя вдоль руки к плечу. У Шоу было такое чувство, словно она абстрагировалась от всех чувств и ощущений, а в то же время чувствовала все гораздо острее. Под ребрами что-то вибрировало, кончики пальцев приятно покалывали от ощущения мурашек на чужой коже, а дыхание Саманты, заметно замедлившееся, непривычно волновало. Рут касалась ее смело, почти жадно, словно видя в первый раз и желая ощутить под своими ладонями человеческое тепло, сжать грудь, слыша как нетерпеливо выдыхает брюнетка. И как-то — Шоу оказалась сидящей на коленях женщины, а затем склонилсь ниже, непривычно ощущая странное желание не опускать губы к шее, а незамедлительно коснуться губ. Как бы отреагировала Рут? Они не прерывают зрительного контакта, когда Шоу наклоняется к чужой щеке, оставляя едва заметный поцелуй. Саманта глухо смеется, заглядывая в темные глаза и будто бы молча умоляя — поцелуй. И почему-то воздух становится липким, а сердце отбивает рваный ритм. «Ведь это так просто», — будто бы шепчет выразительный взгляд Рут, — «Поцелуй». И Шоу даже обводит губы языком, чувствует, как устают ее руки, стараясь сохранять тело на весу, наблюдает за тем, как сглатывает женщина, осторожно касаясь пальцами ее плеча и ведя к локтю. Все будто бы теряет какое-либо значение: все эти деньги, шикарные апартаменты и даже привычный джаз, раздающийся из гостиной. Все сужается до маленького мирка, в котором есть только Рут и ее умоляющий взгляд. Пальцы Саманты неожиданно путаются в темных волосах, задерживаясь почти у самых корней, а затем заставляют Шоу склониться чуть ниже. Горячее дыхание окутывает чужие губы, но лишь в последний момент девушка чуть отстраняется, соскальзывая губами к подбородку и оставляя едва ощутимый укус. Она больше не поднимает глаз, боясь увидеть разочарование, поэтому одержимо покрывает поцелуями тонкую шею, больше не обращая внимания на то, как к языку липнет привкус парфюма. Ртом Шоу чувствует как стук сердца отдается в горле Рут, и это самое прекрасное, что ей удавалось когда-либо заметить. — Сними, — в повисшей тишине глухо шепчет женщина, пытаясь нащупать замок от платья. Она наблюдает за спускающейся вниз Шоу, незамедлительно привставая и аккуратно стягивая с той платок, до сих пор обвязывающий шею, а затем чуть тормозит, осматривая кожу. — Что у тебя с шеей? — она целует кожу, ощущая какой-то рубец, и даже осторожно ощупывает рукой, чтобы понять, не обманчивы ли ее ощущения. — Пустяки, — Шоу настойчиво отрывает руку Саманты от ее шеи, не позволяя женщине касаться ее там. В тишине спасением кажется звук молнии, а затем шуршания платья, и первые секунды в приятной полутьме, Рут даже не может рассмотреть тело девушки. Она упоительно гладит ту поверх лифчика, едва ведет ногтями к животу, и тогда Самин внезапно вздрагивает, а шатенка приоткрывает глаза, резко отстраняясь. — Что это, Шоу? — зрение не обманывает, тело девушки и правда украшают несколько синяков, немного отдающие зеленым и фиолетовым. Где-то их размер был чуть больше, где-то чуть меньше, но это не отменяло того факта, что синяков было достаточно для того, чтобы заволноваться, заставив дернуться в руках Шоу, когда та попыталась поднять лицо Рут, чтобы отвести взгляд той. — Я же сказала, — жестче повторила Самин, — это пустяки. Не останавливайся… — Твою мать, Шоу, — вырвавшись из «объятий» той, Саманта нахмурилась, отодвигаясь так, чтобы лучше рассмотреть разноцветные пятна, а потом и вовсе потянулась к прикроватному светильнику, чтобы дать больше света. — Откуда на тебе эти синяки? От прежнего настроя брюнетки не осталось и следа, она тут же обернулась в поиске платья, чувствуя, как кровь мгновенно вскипает в венах. Идти сюда было глупой идеей, зная, что Рут не сможет не задать этого вопроса, но Шоу и правда надеялась избежать этого разговора, объяснить все потом, перевести внимание на более приятные вещи. Руки начали мелко дрожать, а в висках заколотило с сумасшедшей силой. Все мысли тут же перенеслись в тот день, заставляя Шоу невероятно злиться. И, кажется, Рут заметила, что девушка засуетилась, высматривая вокруг свою одежду, так что, прежде чем Самин отстранилась, женщина успела схватить ее за руку. — Что это? Резко дернувшись в болезненной хватке, брюнетка обернулась, ощущая, как сжимается ее сердце, а гнев сочится по каждой венке в теле. — А что? — Шоу не смогла бы услышать о том, сколько желчи и яда было в этих словах, и Шоу никогда бы не узнала, как эта фраза полоснула по сердцу Рут. — Не нравится? Саманта замерла, переваривая сказанное ей в лицо и даже не представляя, как стоит реагировать на это. Рука безвольно опустилась, позволяя девушке тут же встать с постели, и пока та раздраженно вновь натягивала на себя платье, Рут смотрела на нее и не могла поверить в происходящее. Мышцы ее лица напряглись, а руки сжались в кулаки. Неужели Шоу была такой глупой, чтобы подумать, что она нравится Рут исключительно такой — идеальной, с подтянутой смуглой кожей, пахнущую самым дешевым фруктовым гелем для душа. Рут было тяжело дышать — то ли от ярости на глупость Шоу, то ли от обиды, то ли от сжимающей сердце заботы о той, что даже не представляла себе, сколько нежности хранится для нее в груди Саманты. Пальцы женщины обхватили запястье Самин куда сильнее, чем предполагалось, разворачивая к себе девушку. — Ты хоть понимаешь, что несешь? — казалось, Рут даже не пыталась скрыть своего раздражения, почти выплевывая эти слова в лицо брюнетки, замечая как на том с каждой секундой тает стойкость и жесткость. Будто бы еще минута — и Шоу расплачется. — Я не хочу об этом говорить, — Самин дернулась, намереваясь окончательно уйти, но Рут держала ее крепко, не позволяя ей этого сделать. По крайней мере, не так. Не сейчас. Свободной рукой она обхватила плечо девушки, заставляя вновь обернуться к себе, однако, Шоу даже не смотрела на женщину, опустив глаза. — Прекрасно. Хорошо, если ты не хочешь, мы не будем говорить об этом, — Саманта сдерживала раздражение, принимая чужие правила игры. — Просто не уходи вот так, я прошу. Останься сегодня…

***

И Шоу осталась, почти впервые послушав свое сердце, ведь именно в прошлый раз, когда ей так нестерпимо не хотелось уходить из дома Рут, случилось непоправимое. Она до сих пор вспоминала крик девушки, которая говорила о том, что им нужно убираться, слышала глухие удары Джоша, гортанные смешки Майкла. Именно поэтому Самин решила остаться, взяв обещание с женщины, что они не станут разговаривать на эту тему. Рут действительно не настаивала, хотя неловкость в ту ночь так и не покидала обеих, как и интерес Саманты не угасал, однако, она понимала, что донимать Шоу вопросами действительно не лучшая идея. Разговоры с Шоу были тихими и спокойными, наполненные интимностью момента и пониманием, и Рут понимала, что это, пожалуй, одни из самых лучших моментов в ее жизни. И все бы ничего — за исключением синяков на теле Самин, которые так и не давали покоя женщине. Она не могла оставить этот факт без внимания, закрыть глаза и сделать вид, что этого просто нет. Для многих система «то, чего мы не видим — не существует» отлично работала, но не для Рут, которая была искренне обеспокоена Шоу, особенно рельефной полоской около ее шеи, которая явно не выглядела как несчастный случай. За последние несколько дней Саманта не находила себе места, не зная, как разобраться с сложившейся проблемой, ведь даже намеки в сторону этой темы Шоу прерывала моментально, начиная вскипать, что грозило бы диким скандалом. Рут была так озадачена происходящим, что ежедневно звонила девушке, проводя, по крайней мере, по пятнадцать минут вися на телефоне и просто рассказывая о том, как прошел ее день. Она не до конца была уверена в том, интересно ли это Шоу, однако та, казалось, не противилась подобным разговорам, начав рассказывать про книги, которые она читает и жалуясь на терпкий запах трав в ее комнате. Так шли дни, а Рут все больше убеждалась в правильности своего решения. Ведь нет ничего плохого в том, чтобы знать, что ее девочке ничего не угрожает. Она и сама не могла объяснить себе, с каких пор стала такой сентиментальной и внимательной к мелочам, и, пригласив Шоу исключительно на ужин, она едва держала себя в руках, чтобы не сорваться и не пересчитать синяки на ее теле. Порез на шее, казалось, стал ближе к нормальному цвету кожи, а корочка на ране практически сошла, но Рут почему-то была уверена в том, что шрам все-таки останется.

***

Эта была суббота, даже не среда. Шоу не знала, почему согласилась, да и почему Рут вообще позвала ее к себе в столь ужасный день: с самого утра над Бостоном не прекращалась гроза, хотя, признаться честно, в ночном небе, над полюбившейся надписью «Saturn», молнии смотрелись куда романтичней, чем это было днем. Столь привычным был мягкий ворс ковра по которому ступала Самин, беззвучно приближаясь к женщине, стоявшей у самого окна спиной к ней, столь привычной была умиротворяющая музыка, витавшая в воздухе, и таким обезоруживающим был взгляд, смотрящий точно на Шоу — какой-то дикий, волнующий и заставляющий сердце подпрыгнуть к самому горлу. «Я скучала», — хотела было сказать Рут, но язык зажало зубами, приклеило к небу, а воздуха так и не хватило. Как, впрочем, и смелости. — Я думала ты не придешь, — призналась та, осматривая девушку. Не было привычных роскошных платьев, высоких каблуков и замудренной прически. Перед ней стояла обычная Шоу, с небрежно падающими на плечи локонами, с чуть опавшей с глаз тушью, в легком цветочном сарафане и пахнущая дождем. Наверное, такая Шоу нравилась ей куда больше, что оторвать от нее взгляд было практически невозможно. — Почему? — Самин, казалось, удивилась, игриво наклонив голову и очаровательно улыбнувшись. — Ты ведь сказала приехать. И тут Рут поджала губы, тут же отводя взгляд куда-то в сторону и чувствуя себя так, как не привыкла чувствовать раньше. — Я попросила. Люди всегда воспринимали ее слова, как некий приказ, безоговорочный и жесткий, и в грудной клетке очередной раз что-то сжалось, когда Шоу озвучила причину своего появления. Потому что Рут так сказала. Заметив растерянность на лице женщины, Самин поспешила объясниться, подойдя чуть ближе и внезапно останавливаясь, будто боясь нарушить личное пространство, которое взялось будто бы из ниоткуда. — Я просто… Я на самом деле хотела приехать, — кинув на себя рукой, брюнетка усмехнулась. — Как видишь, я приехала в чем была. И даже дождь не заставил меня передумать. Шоу чуть улыбнулась, и это была самая простая вещь, которая заставляла сердце Рут болезненно замирать. Самин не знала, чем они займутся, но, кинув взгляд на стол, внезапно для себя обнаружила лежащий на нем конверт, по всей видимости, набитый наличкой. Тут же отвернувшись от предмета, почему-то раздражающего ее, Шоу заметила недалеко от Рут бутылку шампанского и заготовленные два бокала. — Я ждала тебя, — кивнув в сторону бутылки, Саманта дала понять, что девушка может открыть ее. Самин не стала возражать, молча разливая шипящую жидкость по бокалам и присаживаясь на ковер у самого окна, наблюдая за тем, как женщина садится рядом, перенимая у нее шампанское. В каждой их встрече было все больше спокойствия и правильности, и Шоу уже даже не могла вспомнить о тех временах, когда приходила к Рут с острым желанием оставить все прелюдии, чтобы заняться делом, а затем быстренькой уйти. Рут же совершенно недоумевала, как девушка, подобная Самин, могла так беззастенчиво притягивать к себе. Дело уже давно не касалось исключительно секса, с Шоу хотелось разговаривать часами, о высоком и низменном, делиться переживаниями и рассказывать о глупых снах и кошмарах, что тревожат ее по ночам. Они сидели у окна, две совершенно разные женщины, с совершенно разными судьбами, из несоизмеримых социальных слоев, и им было так комфортно, как не было бы комфортно находиться друг с другом двум банкирам, или писателям, или подросткам с одной вечеринки, или соседям по общаге, или даже некоторым парочкам, расхаживающим по улицам промокшего Бостона. Рут не помнила ни одного человека, молчание с которым было бы таким уютным, с кем молчание бы не тяготило, а наполняло и время, и воздух, и их нелепые встречи необыкновенным смыслом. С Шоу, казалось, все вокруг становилось осмысленным. Другим. С Шоу больше не казалось, что деньги и правда могут решить все. С Шоу одиночество больше не казалось таким уж и одиноким. С Шоу было чертовски хорошо, и Рут не могла это выразить никак иначе, кроме как незаметно переложить свою ладонь поверх ее. Часы, проведенные вместе, сменяли друг друга. Бутылка с шампанским незаметно опустела, а снеки с сыром были съедены. В тот день Шоу улыбалась больше чем обычно, совершенно не возражая против того, чтобы Саманта видела ее такой. Рут делилась с ней историями о ее прошлых девушках, работающих на нее, а Самин о том, сколько раз ее склоняли к проституции. И вот — они лежали в кровати и хохотали, дурачась подобно школьницам, собравшимся на пижамную вечеринку. «Я скучала», — хотела было сказать Рут, но вновь закусила губу, глубоко втягивая воздух носом. — С тобой хорошо. Саманта не привыкла делиться подобными откровениями, но Шоу будто бы не оставляла ей другого выбора. Молча хлопая глазами, та смотрела на женщину, а улыбка сменилась серьезным выражением лица, будто бы все это было далеко от шуточных тем, над которыми они могли бы смеяться. — Я не знаю, что этому причина, но с тобой мне очень хорошо, Шоу, — Рут была почти уверена, что пожалеет об этом уже с утра, но сейчас она не могла остановиться, глядя на волнительную нежность в чужих глазах. — С тобой комфортно… И как-то легко. — Нормальные люди называют это дружбой, — Самин усмехнулась, заметив, как Рут закатывает глаза. Ворует чужие привычки. — Ты лежишь в моей постели, дорогая, — бездумно протянула женщина на тон ниже, чем хотела, отчего ее реплика приобрела несколько интимный характер. — И ты приехала сюда не потому что я тебе об этом сказала… — А ты смотришь на меня так… — Как? — перебивает Саманта, что Шоу ненавидит себе признаваться в том, что ее дыхание все же сбивается. — Будто бы хочешь поцеловать меня. У Рут почти заложило уши от бешено колотящегося сердца, а потом от взгляда Самин — сомневающегося и желанного. Женщина знала о принципах Шоу, которые иногда безумно хотелось нарушить, но каким бы сильным не было это желание, она не стала бы делать это просто так, идя наперекор желанию брюнетки. Саманта не планировала заниматься сексом с девушкой, по крайней мере, сегодня, но низ живота горячо заболел, а где-то между бедер почувствовалась настойчивая пульсация. Конечно, она хотела этого, и напоминание Шоу лишь усилило одержимую мысль Рут, заставив кинуть взгляд на плотно закрытые губы, а затем на все те же темные глаза, в которых, казалось, сомнения было куда больше, чем какого-то желания. Но сомневаться — это ведь нормально? Нормально чувствовать, как от затянувшейся паузы чуть дрожат колени, как у неопытной школьницы, ведь они договаривались — никаких поцелуев. — Я помню наш уговор, — Рут обнаруживает себя в неприличной близости от лица Шоу, чувствуя, как пересыхает во рту и как чужое дыхание опаляет собственный рот. — Я помню наш уговор тоже, — бормочет Самин, не смея прикрыть глаза и не прерывая зрительного контакта. — Я не стану делать того, чего ты не хочешь. — А я не стану прерывать того, чего я хочу, — Рут, кажется, готова потерять сознание от переполняющих ее эмоций, а их тихий шепот звучит в голове так громко, так четко, так реалистично. — Да? — Самин все же прикрывает глаза, когда чужие губы находятся буквально в миллиметре от ее собственных, они движутся где-то рядом, задевают подбородок и край губы, заставляя ощущать дрожь во всем теле. — Да. Шоу никогда бы не сделала это при других обстоятельствах, но сейчас ее руки обхватывают лицо Рут, не позволяя той отстраниться, а нос медленно скользит по носику женщины. Ни у одной из них не было столь волнующего момента, подобного этому, и Саманта с удовольствием бы кинулась в эту бездну чувств, если бы не ее мобильный, внезапно разорвавший интимный момент и заставивший Гроувз вздрогнуть. — Извини, — в глазах застыло нескрываемое сожаление, когда Рут отстранилась и поднялась с кровати. — Это может быть важным звонком. Шоу не ответила, чувствуя досадное нытье в грудной клетке и удивительно приятное тепло где-то внизу живота. Такое правильное и в то же время странное, что она не удержалась — спрятала лицо в ладони, чувствуя, как пылают ее щеки. Она действительно только что собиралась поцеловать Саманту. Она собиралась это сделать, не отрицая того, что это самое правильное решение в ее жизни. Шоу толком не слышала, о чем говорила Рут в соседней комнате, но ее тон был взволнованным, а голос довольно громким и удивленным. — ЧТО? — Саманта, поняв как громко это вырвалось, заговорила тише, прижимая трубку ближе к уху и поворачиваясь к закрытой двери в свою комнату. — Ты уверен? Ты уверен в этом на сто процентов? Колен, ты же знаешь, я доверяю тебе, просто мне не нужны осечки. — Рут прикусила губу, тяжело дыша и чувствуя подступающую паническую атаку. — Черт, сейчас не лучшее время для разговоров, ладно? Давай мы встретимся завтра и все обсудим, — приложив руку в лицу, женщина судорожно стала соображать какого черта все эти происходит, а затем, заметив в дверном проеме Самин, натянуто улыбнулась, быстро протараторив в трубку, — мне нужно идти. Мы поговорим об этом позже. — Что-то случилось? — обеспокоено протянула Шоу, подходя к холодильнику и доставая бутылку воды, чтобы утолить жажду. — Это пустяки, все в порядке. Рабочие вопросы, — ответила Рут, болезненно ощущая, будто бы невидимый кулак проламывает ее ребра, мешая дышать. Этого не может происходить на самом деле. Не может.