Saturn

Чашка среднего латте, созданная словно для переговоров, стояла перед Рут, что хмурила брови и задумчиво жевала нижнюю губу. — Джес сказала, что ошибки быть не может, — Колин почесал свою щетину, рассматривая снимки, лежащие на столе. — Где вообще черт носит эту Джессику? — Саманта чуть повысила голос, чувствуя раздражение и долю сомнения. — Эти снимки, конечно, хороши, но мне бы хотелось обговорить с ней все лично. — Она в городе, по нашей информации, они должны встретиться с одним влиятельным мафиози. Слушай, Рут, если ты не хочешь этого делать, мы можем просто уладить все по-другому, — мужчина нагнулся чуть ближе, всматриваясь в темные глаза женщины, что выглядела несколько растерянной. И это было оправдано. Рут принимала в этой жизни достаточно решений, среди которых были очень важные, но нечто подобное — никогда. Ее желудок, казалось, был переполнен кипящей ненавистью, заслоняющей все на своем пути, но нечто глубокое и человеческое все же заставляло ее сомневаться в правильности. Саманта четко знала, что медлить нельзя и, сцепив зубы, глупо поинтересовалась: — Когда вы сможете приступить? — Сегодня. Как только их встреча закончится, мы с Джес встретим их на пересечение Уолк-стрит и переулке Хэзер. Камеры там отсутствуют по договоренности с правительством, банда, орудующая на районе, имеет договоренность с копами, так что их не трогают. Все будет тихо. Рут тяжело вздохнула, холодным взглядом вновь окидывая фотографии, и то чувство, которое пожирало ее изнутри, глядя как молодой парень зажимает какую-то девчонку — было местью. Горькой, отвратительной на вкус, сочащейся по всему телу и рождающей тошнотворные чувства. — Пообещай мне, что все будет чисто. — Я обещаю, — Колин коротко кивнул, забирая фото со стола и отправляя их обратно в сумку. — Джессика сделает тебе подарочек, будь на связи. Как только мужчина выпорхнул из кафе, натягивая на глаза модную кепку, Рут попросила счет, покидая заведение следом. В голове крутились миллион мыслей, начиная с той «а чем это все обойдется?», заканчивая «я бы с удовольствием убила бы их собственноручно». Слепая ярость двигала Самантой, побуждая ее на действия и решения, отчет за которые она не предоставляла себе в полной мере. Но половина стоимости была уже оплачена — выдвинута в скромном кейсе с коварной улыбкой на лице. Рут незачем волноваться — Колин и Джессика — профи, каких еще не знает Бостон. И пока женщина подъезжала к работе, она не переставала думать о прошедшей ночи. Ее ни на минуту не покидали мысли о Шоу, что, вероятно, еще сладко спит в ее постели, убаюканная заботой. Самин осторожно забралась в постель, несмело накрываясь одеялом и подползая ближе к шатенке, которая лежала к ней спиной и не произносила ни звука. С тех пор, как некто позвонил ей, женщина, казалось, была расстроена или зла, отчего сердце Шоу болезненно сжималось. Ей совершенно не хотелось видеть женщину в подобном состоянии, поэтому, тихо подползая сзади, та мягко коснулась чужого плеча, ощущая тепло кожи. Скользнув пальчиками по предплечью, девушка не встретила никакого сопротивления. — Ты злишься на что-то? — тихо поинтересовалась она, боясь разозлить Рут еще больше. — Нет, — Саманта поджала губы, совершенно не зная как себя вести, ведь слова Калена действительно ошарашили ее. Ей не хотелось задевать подобным настроем Самин, а тем более портить ей настроение. Дышать было тяжело, а жар в грудной клетке распространялся к кончикам пальцев ног, мысли путались, но единственное, в чем Рут была уверена — она хотела, чтобы девушка осталась. Меньше всего Рут хотелось отпускать ее сейчас. — Тогда что происходит? — от обеспокоенного голоса Шоу женщина чувствовала себя виноватой. — Я чем-то обидела тебя? — Нет, — обернувшись, Рут сочувственно покачала головой. — Прости, Шоу, дело, конечно, не в тебе. Чуть наклонив лицо, брюнетка уткнулась лбом в лоб Саманты, наплевав на любое личное пространство, и прикрыла глаза. — Тогда, пожалуйста, давай ты забудешь о том, что тебя беспокоит, по крайней мере, сейчас? И все было правильным тогда: Рут вздохнула, поддаваясь навстречу ладони, обхватившей ее щеку, Шоу облизнула губы, замечая, как тяжелое дыхание напротив мешается с ее собственным. Саманта едва ощутимо утвердительно качнула головой, и чуть задела носиком нос девушки, а затем, горячие, словно пламя, губы осторожно коснулись ее губ. Это прикосновение было едва ощутимым, почти невесомым, почти невинным, но Рут неожиданно вздрогнула, а все тело напряглось, будто бы в ожидании какого-то важного момента. Казалось, будто на ее холодные, совершенно забывшие о ласках губы, обрушилась горячая лава, обволакивая их и согревая своим теплом. Шоу всегда было интересно — какую губу выбрала бы Рут, но теперь решала она, захватывая в плен нижнюю и все так же едва ощутимо посасывая ее. Прикосновения были медленными, почти ленивыми, и когда Самин отпустила губу женщины, она кинула взгляд на ту, пытаясь найти в ее глазах какой-то сигнал, если Шоу нужно остановится, но вместо этого — Рут притянула ее обратно, обхватывая за затылок и приближая к себе. В какой-то момент дыхание окончательно испарилось, а весь кислород покинул легкие, стоило языку Саманты медленно скользнуть в чужой рот. Этот простой маневр почему-то казался необыкновенно волнующим, невероятно возбуждающим, и когда ее язык коснулся кончика языка Шоу, брюнетка шумно выдохнула, прижимаясь всем телом к женщине и углубляя поцелуй. Такая сладкая, пьяная, клубничная. Рут совершенно не хочется отрываться от нее, и как славно, что в тот самый момент ее мозг оказывается тотально пуст, позволяя ей творить все то, на что никогда бы не хватило смелости. Поцелуй становился все настойчивей, как во всех фильмах, влекущих за собой развратные сцены. Горячее дыхание смешивалось, рукам хотелось беспорядочно ползти по телу. Внизу живота стало совсем горячо и нестерпимо нехватало кислорода. Рут не верила в происходящее, с каким-то дурным, совсем помутненным рассудком, их губы соприкасались. Еще. И еще. У нее было желание задохнуться, но Самин шутливо шепнула женщине в рот: «Только дыши». Пальцы зацепились за ее худенькие маленькие плечи, прижимая ближе к себе, а губы неторопливо сжимали ее. Только дыши. — Что мы делаем? — спрашивает Саманта, пытаясь утихомирить бешеное сердцебиение. — Что? — вторит Шоу, не спуская с нее глаз. — Что? — шепчет она, оставляя поцелуй под нижней губой. — Что? — привлекает к себе, обхватывая шею. — Что… — тонуть в поцелуе.

***

Это было просто. Не то чтобы это не требовало никакой подготовки или осторожности, но для Джессики, той, которой опасность лишь раздувает ноздри, той, которая получает извращенный кайф от запаха крови и страха — это было пустяком. Когда струйка крови красиво и даже аккуратно заструилась по чужим лбам, она заулыбалась, широко и бесстыдно, словно маленький ребенок, получивший на Рождество долгожданную игрушку. — Мамочка будет довольна, — глумливым голосом забормотала она себе под нос, поднося телефон ближе к лицам мужчин. — Джес, заканчивай с этим ребячеством и помоги мне затащить их в машину, — Колин уже недовольно тащил одного за ногу ближе к багажнику, тяжело пыхтя, но явно радуясь тому, что все закончилось. Рут тут же сорвалась с места, хватая телефон в руки и волнительно глядя на висящее оповещение в мессенджере. С трудом сглотнув, она открыла входящее сообщение, чувствуя, как липкий страх и в то же время облегчение обволакивает ее тело. Кончики пальцев приятно покалывали, когда приходило понимание, что больше никто не потревожит Шоу, никто не посмеет тронуть ее, оставляя грубые шрамы на ее нежной коже. Саманта прекрасно знала, что в убийстве, пожалуй, нет никакой человечности, и убийство ничего не оправдывает. Саманта знала, что, возможно, подобная месть не самая лучшая идея, посетившая ее голову, но единственная — способная решить все одним махом. В конце концов, все это было для Шоу. Еще никогда в жизни Рут не чувствовала нечто подобное: дикую зависимость от человека, которому она платила за секс с ней, и еще несколько месяцев назад, женщина бы смеялась над подобными мыслями, но сейчас — Самин была для нее самым живым и самым необходимым, что у нее было.

***

Шоу разбудил звук разбившегося окна, и, сонно разлепив глаза, она заметила насквозь пробитое окно в ее маленькой комнате, а кусок камня валялся прямо на ее полу. Брюнетка даже не смогла сообразить, какого черта это только что произошло, но, быстро поднявшись с кровати, услышала как кто-то зовет ее с улицы, крича нечеловеческим голосом. Осторожно высунувшись в окно, Самин заметила девушку, а присмотревшись получше, поняла — она одна из банды. Эта девушка была явно новенькой, так как Шоу видела ее всего пару раз, да и запомнила только благодаря тому, что та довольно хвасталась перед другими членами банды своими навыками метания ножей. Светловолосая девчонка была совсем молоденькой, но вид у нее был такой, словно она собирается убить Шоу одним только взглядом. — Эй, какого хрена ты делаешь? — грубо крикнула Самин, переводя взгляд то с девчонки, то с разбитого стекла. — Ты психопатка, Шоу, ты знаешь это? — вновь завопила та, и брюнетка почему-то подумала, что та вот-вот разрыдается. — И как тебе теперь живется? Не мучаешься угрызениями совести? — О чем ты там лепечешь? Ты только что разбила мне стекло! Шоу нахмурилась, совершенно не понимая, о чем та говорит, да и, признаться честно, слушать ее совершенно не хотелось. После случившегося пару недель назад, Шоу напрочь запретила себе иметь какие-либо контакты с бандой. С нее было достаточно. — Ты все рассказала своей мамочке, не так ли? Эта богатенькая сука тебя так обожает, что решила отомстить за тебя? — Вали отсюда нахер! — Шоу сжала челюсти, желая тут же отойти от окна, но ее ноги будто бы приросли к месту, мешая сдвинуться. — Это из-за тебя их убили! Ты нажаловалась своей богатенькой сучке, — словно мантру повторяла блондинка, начиная захлебываться в собственных словах. — Их убийство будет на твоей совести, Шоу! Зря Майкл и Джош не добили тебя тогда, ты просто избалованная стерва… Самин почувствовала, будто кровь вскипела в ее венах. Резко отойдя от окна, она суматошно начала собирать осколки, оставшиеся на полу. Тело начало дрожать, а виски истерично пульсировали. Она не слышала это напрямую, но сразу же догадалась — Джош и Майкл мертвы. Она ничего не знала об их смерти, и вряд ли бы узнала, если бы не эта девчонка. И все будто бы встало на свои места. Никто не мог знать о случившемся, кроме их двоих и той, что стояла на стреме в ту ночь. Именно эта блондинка была третьей и молча терпела все мольбы Шоу прекратить это. Именно эта блондинка позволила двум мужчинам надругаться над ней. Самин захлестнула волна обиды и ненависти, так, что она даже не заметила пару неглубоких порезов на руке, которые остались от стекла. Единственная мысль, которая крутилась у нее в голове — «Я убью ее». И ее — означало совсем не ту девчонку. Ее — означало Рут. Никто, кроме Рут, не мог сделать этого. Хотя, фактически, кто-то и мог, но почему-то Шоу была уверена в том, что Саманта просто не оставила бы это дело. Уж слишком быстро она забыла о синяках на теле Шоу, уж слишком не настойчиво спрашивала, а тот звонок, около недели назад, отвлекший Рут, был слишком подозрительным, чтобы быть «по работе». Шоу жевала губу, ненавидя все вокруг и не понимая, как себя вести. С одной стороны, совершенно аморальной, она была рада, что ни Джош, ни Майкл больше не потревожат ее, с другой стороны — она винила себя в том, что, по сути, она и стала причиной этого убийства. Сев на край ванной, Самин закрыла лицо руками, глубоко вздыхая и совершенно не представляя, как теперь жить. Все стало слишком сложным.

***

— Какого черта ты себе позволяешь? — Шоу ворвалась в кабинет Рут, хлопая дверью настолько сильно, что висящие повсюду награды, трусливо задрожали на стенах. — Шоу? Что ты здесь делаешь? — Саманта выглядела напуганной, тут же выходя из-за стола и направляясь к девушке. — Что случилось? Лицо той было едва покрасневшим и злым, а ноздри раздраженно ритмично раздувались. Сердце Рут пропустило удар, видя такую разгневанную Шоу перед собой. — Ты совсем спятила, да? — Брюнетка не знала, что сделать, кроме того, как схватить Рут за ворот пиджака, грубо сминая его под своими пальцами. — Думала, что я не узнаю об этом? — Шоу! — нервно стряхнув руки той, женщина старалась оставаться невозмутимой. — Ты можешь объяснить по-человечески, о чем ты говоришь? — Об убийстве, Рут! — лицо Рут побледнело, а Шоу все-таки понизила голос, понимая, что их сейчас слышит, вероятно, весь офис. — Это ведь сделала ты? Скажи мне! Какая-то девчонка из банды выбила мне с утра окно, а затем обвинила фактически меня в смерти двух наших людей. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, верно? — Понятия не имею, о чем ты говоришь, Шоу. Дышать было трудно, и Рут вообще предпочла бы больше никогда не возвращаться к этой теме, но желание, чтобы Шоу сама озвучила причину тех самых синяков, почему-то застряло у нее в дыхательных путях, словно это было жизненно необходимо. — Я говорю об изнасиловании, Саманта, — сухо выговорила девушка, и ни один мускул на ее лице не дрогнул. — Ты хотела это услышать? Ты заказала их, потому что они хотели изнасиловать меня? Рут замерла. Ну да, наверное, глупо было надеяться, что Шоу никогда не узнает об этом. Она бы узнала, рано или поздно, но точно бы узнала. Однако, это произошло слишком быстро и, признаться честно, Саманта не была готова к подобному разговору. Ее глаза торопливо забегали, а язык заплясал под нёбом, словно пробуя все те слова, которые она могла бы сказать в оправдание. Хотя оправданием это вряд ли можно было бы назвать, но пояснить причину произошедшего, по крайней мере, можно попытаться. — Никто не смеет прикасаться к тебе… — Рут, наверное, хотела сказать другое, может, по-другому, но эта фраза будто бы отрезвила Шоу еще больше, заставив буквально возненавидеть женщину. — Кроме тебя, да? Господи, Рут, ты просто ненормально одержимая, кто дал тебе право распоряжаться чужими жизнями? Кто позволил тебе вот так просто лишать их этой жизни? — Ты защищаешь людей, которые едва не убили тебя? — Саманта не понимала Шоу, она отказывалась верить в то, что брюнетка злится на нее за то, что та фактически устранила от нее потенциальную угрозу. — Какое тебе вообще есть дело до этого? Почему ты думаешь, что можешь лезть в мою жизнь и решать судьбы других людей? Они были не самыми лучшими людьми, да, возможно они были даже подонками, которых я ненавидела всем сердцем, но я не хочу жить с мыслью о том, что они были убиты из-за меня. — Шоу, я прошу, — шатенка сделала шаг навстречу, но Самин угрожающе попятилась, предупреждая, чтобы женщина не приближалась. — Ты не виновата в их смерти. Я хотела сделать как лучше, я хотела, чтобы ты была в безопасности. — Хочешь чтобы я была в безопасности? Прекрасно! Тогда я думаю, мне нужно обезопасить себя от тебя… — с этими словами Шоу развернулась, и не дав вставить ни слова, покинула кабинет.

***

Этого всего могло бы в принципе и не быть, не согласись Шоу тогда на эту дурацкую авантюру с эскортом без интима. Тогда она была еще слишком глупа, чтобы понять — такое практически невозможно, но не случись того казуса в ресторане — Рут бы никогда не подошла к ней. А не было бы Рут — Шоу бы не сидела сейчас перед чемоданом денег, совершенно не зная, что с ними делать. Когда у Самин не было средств даже на то, чтобы купить себе что-то на ужин, она могла подолгу мечтать о том, на что потратила бы пару тысяч долларов, но теперь, глядя на все эти зеленые купюры, она совершенно не знала, что с ними делать. Все то, что произошло несколько дней назад, несказанно пугало Шоу, обижало до глубины души, задевало, но было что-то, что переворачивало все внутренние органы. Осознание. Осознание того, что Рут действительно пошла на это — она заказала убийство ради брюнетки. Самин качнула головой, не собираясь оправдывать убийство даже из-за подобной причины. Возможно, Джош и Майкл были не самыми лучшими людьми, но они уж точно не заслуживали такой подлой смерти. Рут же не находила себе места, становясь невероятно раздражительной на работе и безмерно расстроенной дома. Она прекрасно осознавала тот факт, что облажалась. Возможно, неправильно преподнесла информацию, а возможно, просто сглупила. Шоу была отчасти права: у Рут не было никакого права решать чужие судьбы, но гнев, бушующий в ней, буквально застилал здравый ум, лишая рассудка. Они с Самин уже проходили это — она бесилась и демонстративно уходила, и никто не был уверен в том, не последний ли это раз — но каждый раз Шоу возвращалась. Рут не была уверена, что руководит той: то ли жажда денег, то ли она действительно не могла уйти. Они трепали друг другу нервы, как женатая парочка в период семейного кризиса, но Саманта готова была признаться, что в этом было нечто такое, что отчасти даже доставляло ей удовольствие. Ведь так просто проверить, хочет ли Шоу уйти по-настоящему? «У меня в пятницу ответственное мероприятие. Ты придешь?» Рут закусывает губу. Ну, ведь это Шоу, с Шоу нужно быть нежной. Шоу хочет, чтобы ее попросили. «Мне необходима твоя помощь, ты не могла бы сделать мне одолжение? Пожалуйста.» Наверное, так лучше. Шоу, сидя в своей комнате, закатывает глаза. «На два часа.»

***

— На два часа, ты помнишь? — Шоу цепляется за кожу Рут, когда та помогает ей выбраться из шикарной машины, на которой они подъехали к не менее шикарному зданию. Рут всем сердцем ненавидела подобные мероприятия, прекрасно понимая, что они влекут за собой. Держаться надо настолько фальшиво, насколько ты можешь себе это позволить. Крошка, оставшаяся в уголке губ или косой взгляд на кого-то — все это может стать причиной для сплетен, а приходить на такие вечера без сопровождения вообще считалось верхом неприличия. Именно поэтому, у нее была Шоу. Шоу рассматривала ресторан почти с открытым ртом, восхищенно озираясь по сторонам и подмечая, как многие позируют фотографам, словно она вновь попала на показ Саманты. На улице, как и внутри, играла громкая музыка, а вспышки от фотоаппаратов заставляли слезиться глаза. Но два часа это не так уж и много, чтобы спокойно вынести это, верно? — Будь сладкой девочкой, — сквозь натянутую улыбку протянула Рут, обвивая талию своей спутницы. — И улыбайся, — Шоу тут же натянула дежурную улыбку. — Сейчас похоже, будто бы у тебя немного замкнуло нервы, ну да ладно… Стоило женщине произнести это, как тут же она получила заслуженный болезненный щипок в плечо, где наверняка останется синяк. Пройдя внутрь, Шоу и вовсе потеряла дар речи. Она не знала, чему посвящен был этот вечер, но оформление было на высшем уровне, что в голове она сделала себе небольшую пометку — «ну, может, два с половиной часа». Не прошло и пятнадцати минут, как люди заметно наполнили ресторан, а кто-то стал подходить к Саманте, обращаясь о бизнесе и вещах, в которых Шоу совершенно не понимала, но отчаянно улыбалась и кивала головой, создавая нужную видимость приличия. Все это время она не отступала от Рут ни на шаг, а каждый раз, когда видела на себе заинтересованные взгляды, покрепче прижималась к женщине, нагибаясь к ее ушку и создавая весьма интимный момент. — Все пялятся на нас. Мне продолжать вести себя в подобном духе? — рука Шоу мягко поглаживала талию Рут, заставляя ту прижиматься ближе. — Да, продолжай, здесь все меряются либо деньгами, либо спутниками, — Саманта нагнулась совсем близко, ощущая теплое ровное дыхание брюнетки. — Но боюсь, что такими темпами мне будет тяжело держать себя в руках. — Да? Шоу почти отвратительна. Обворожительно отвратительна. Она щекочет дыханием кожу, оставляя рассеянный поцелуй где-то у скулы, пальцами царапает чужие ребра, и Рут не может контролировать горячий поток, концентрирующийся внизу ее живота. Шоу поистине хороша в том, чтобы заводить кого-то, но заводится ли она сама, видя подобную реакцию? О, Самин определенно чувствует это напряжение, но есть что-то, что не выходит у нее из головы. — А держала ли ты себя в руках, когда заказала убийство? — Шоу отстраняется, направляясь к их именным столикам. Ей нужно немного воды. Она все еще не может принять случившееся, и Рут не может делать вид, будто бы ничего не произошло. Это было легко — делать вид, что все идеально. На самом деле в этом занятии не было ничего такого, чем бы Шоу могла затмить других, не нужно иметь большого ума, чтобы прижиматься к Рут и время от времени делать вид, что шепчешь ей нечто интимное. Но чем больше бокалов вина Самин выпивала, тем труднее становилось держать настоящие эмоции, бушующие внутри. Она держалась старательно, закусывая нижнюю губу, кусая щеки, чтобы не выкрикнуть женщине что-то обидное, что гложет ее до сих пор. А, может… Может, Шоу просто не могла смириться с тем, что кто-то готов пойти ради нее на подобное. Может, Шоу злилась на то, что не в силах контролировать собственные чувства к той, к кому они никогда, ни при каких обстоятельствах не должны принадлежать. Когда-то Самин услышала фразу о том, что трудно стать сумасшедшим, если до этого ты был абсолютно нормальным, но, быть может, ты и есть сумасшедший? Эта мысль так прочно засела у нее в голове, что каждый раз, когда она нарушала личное пространство Рут, а ее сердце трепетало, играя во влюбленных — она впервые задумалась о том, а не правда ли все это? Все чувства, испытываемые к Саманте, давно вышли за грань ее понимания. За грань игры. И тогда Шоу разозлилась еще сильнее. Рут протиснулась с ней в уборную, закрывая за собой дверь и, наконец, оставаясь наедине. И, несмотря на то, что Самин достаточно выпила, вряд ли это служило причиной ее тяжело вздымающейся груди. Сложив руки, шатенка облокотилась на раковины, не спуская глаз с девушки. — Что не так? — мягко поинтересовалась она, и вот, Шоу вновь видит эти щенячьи глазки. — Ничего. Я что, плохо играю из себя влюбленную идиотку? — огрызнулась та. — Зачем ты притащила меня сюда? — На что ты так злишься, Шоу? — чуть повысила голос Рут, хмуря брови. — Что я вновь сделала не так? Я так усердно старалась весь вечер не говорить и лишнего слова, чтобы твоя нежная натура не вышла из себя, и что в итоге? Ты вновь сидишь красная как рак и злишься на что-то! Что не так? Саманта уже откровенно не знала, что ей делать и как себя вести, чтобы Шоу вернулась в свое нормальное состояние, а не корчила из себя королеву драмы. — Все не так, Рут! Разве ты не видишь этого? — Шоу не знала, чего ей хочется больше: закричать или заплакать, но грудную клетку обжигало обидой, а сердце разрывалось из-за гаммы чувств. — Ты… Из-за тебя умерли люди! А ты стоишь и делаешь вид, будто бы ничего не происходит. Ты заказала гребаное убийство из-за меня! — Что ты хочешь услышать? Я дала понять, что сделала это из лучших побуждений, неужели ты не понимаешь, что значишь для меня? Казалось, сердце колотилось так, что вот-вот проломит кости. Все тело мелко дрожало, а в ушах стоял гул, лишая возможности слушать прекрасную музыку снаружи. Рут и сама не поняла, как это вырвалось из ее рта, но сказанное не было возможности забрать обратно, и Шоу стояла перед ней с таким видом, будто бы это не имело никакого значения. Будто бы чувства Саманты — лишь глупости, завязанные ей же в ее собственной голове. И что-то с силой резануло по сердцу женщины, прежде чем Самин ехидно и как-то озлобленно усмехнулась. — Так что… Выходит, я должна отблагодарить тебя за это? Не обращая внимание на собственное сумасшедшее сердцебиение, брюнетка сделала короткий шаг навстречу, вжимая тело Рут в стойку с умывальниками. Та порывисто выдохнула, совершенно не соображая, что происходит. Глаза быстро бегали, а дыхание сбилось. Казалось, будто бы все это не происходит на самом деле. Но все в секунду встало на свои места, когда Шоу, бросив короткий взгляд в темные глаза, рывком присела на корточки, а затем тут же опустилась на колени, ее руки настойчиво обхватили края платья Саманты, поднимая его вверх и оголяя ноги. Рут даже не успела сообразить, когда девушка успела зацепиться за ее нижнее белье, ловко стягивая его до колен. Тогда-то и прошло все осознание происходящего. «Я должна отблагодарить тебя за это?» Пальцы, казалось, задрожали еще сильнее, а к горлу подступил ком. Рут хорошо знала это чувство: горло скребет и тяжело сглатывать, а глаза начинают жечь. Что-то глубоко личное и интимное задело ее в фразе Шоу, и она, грубо отпихнув брюнетку, в секунду поправила на себе всю одежду, дергаясь от Самин как от огня. Торопливо попятилась назад, глядя ненавистным взглядом на ту, которая так и осталась сидеть на полу. — Да пошла ты, Шоу. Вали нахер со всеми своими деньгами на все четыре стороны.