A Story Of One Town

Проснувшись утром на борту своей полуразвалившейся посудины, Лерой почувствовал себя абсолютно счастливым. Не открывая глаз, мужчина ещё некоторое время наслаждался мягкой качкой пришвартованной лодки, представляя себе огни далёкого горизонта, где лениво поднимается солнце, отбрасывая золотисто-розовые блики, играющие на гребешках волн, но постепенно в мир робкой мечты вторглась вероломная реальность. Отличив среди прочих звуков четкий шаг непрошенного гостя, Лерой рывком поднялся с импровизированной кровати, которую сложил себе на скорую руку из ящиков и брезента. Подойдя к небольшому зеркалу, замутнённому от времени, он провёл рукой по отросшей щетине на лице, выразительно зевнул и хмуро покосился на потолок, слабо задрожавший под расхаживающим на палубе визитёром. Поджав губы, Лерой торопливо выбрался наружу, с подозрением оглядываясь. — Трос почти прогнил, — со знанием дела произнёс Газ, отряхивающий руки, после того, как залез в небольшой трюм. — И, кажется, там вода. — Заливает немного через дыру в борту, — мрачно пробормотал Лерой, ловко преодолев последние ступеньки и ступив на палубу. Глядя друг на друга, мужчины хранили неловкое молчание. Выудив из кармана пачку сигарет, Газ закурил, глубоко затягиваясь едким сигаретным дымом. Отойдя в сторону и небрежным жестом стряхнув пепел прогоревшего табака в воду, мужчина налёг грудью на невысокий борт, шершавый от ржавчины и облупившейся краски. — Что ты здесь делаешь? — устало произнёс Лерой, справляясь с легким раздражением. — Я понял, что сам ты не вернешься, — пожал плечами Газ, не глядя на друга. Согласно кивнув, Лерой поглубже запустил руки в карманы своих брюк, немного жалея, что не набросил на плечи куртку. Несмотря на солнце, в ранний час ветер с воды был прохладный и от его коротких прикосновений по коже время от времени бежали ледяные мурашки. Переведя взгляд на воду, мужчина шагнул к борту и присоединился к другу, любуясь рассветом. — Никто из нас не уверен в успехе, Лерой, — задумчиво произнёс Газ. — Просто это наш единственный шанс. — Я не смогу, — приглушённо прохрипел мужчина и откашлялся, прочищая горло. — Посмотри на меня, — горько усмехнувшись, тряхнул головой. — Я похож на унылого, толстого гнома, Газ. Никто не захочет платить за то, чтобы посмотреть, как я буду раздеваться под бренчание какого-нибудь бессмертного хита. — Про музыку мы ещё даже не думали, — сдвинув брови, но ощутив на себе хмурый взгляд друга, кисло улыбнулся Газ и пожал плечом. — Конечно, ты не красавчик, но кроме Нолана у нас никто не обладает выдающимися данными. Взять хотя бы меня, — зажав сигарету в зубах, он сделал шаг назад и раскинул руки. — Кто-то же должен компенсировать на сцене эту жуткую худобу! — Хочешь сказать, это буду я? — недоверчиво хмыкнул Лерой. — А как же! — улыбнулся Газ. — Кроме того, даже если мы с треском провалимся, ты сможешь взять свою долю и уплыть на этом утлом судёнышке, а вот мне и всем остальным придётся до конца дней жить с позором, который свалится на наши головы. Храня в душе тайну, Лерой так и не нашёл в себе сил признаться другу в том, что у него была ещё одна, особенно веская причина не участвовать в этом крайне сомнительном мероприятии. В нём боролся долг дружбы и ещё одно чувство, игнорировать которое он был не в силах, хоть и не до конца понимал его природу. Раздираемый противоречиями, Лерой шумно выдохнул, пробурчав под нос проклятия. Его смущало то, как легко Газу удалось заставить его сомневаться! Нахмурив брови, он яростно мотнул головой и наградил мужчину мрачным взглядом. — В жизни не видел большего проходимца, чем ты, Газ, — прищурившись, с ухмылкой проворчал Лерой. — Будем считать, что я в деле. — Вот и отлично, — Газ довольно улыбнулся и затушил окурок о ржавые перила. — Думаю, самое время позавтракать. До обеда нам ещё нужно многое успеть.

***

** Этим утром, встав чуть раньше обычного, Белль спешила покончить с утренними сборами, чтобы как можно раньше отправиться на встречу с ожидавшим её доктором Хоппером. Мурлыча под нос задорную песенку, девушка ловко справлялась с готовкой завтрака, когда её отец спустился вниз. Понаблюдав за дочерью, порхающей по кухне, мужчина грузно опустился на стул и развернул свежую газету, с унылым видом и безо всякого интереса принявшись изучать последние новости. Прячась за черно-белыми страницами, он надеялся найти в себе силы и справиться с одолевавшей его тревогой, но вместо этого в его душу прокралось раздражение, изнурявшее его всю ночь, которую он провёл без сна. — Доброе утро, — радостно поприветствовала отца Белль, поставив перед ним чашку ароматного кофе и тарелочку с тостами. — Завтрак будет готов через три минуты. — Доброе утро, — сдержанно произнёс Мо, слабо вздрогнув, когда голос дочери ворвался в его мысли. — Можешь не торопиться. Поджав губы в вежливой улыбке, Белль решила не напоминать отцу о том, что у неё назначен сеанс терапии у доктора Хоппера. Девушка догадывалась, что ему не легко примириться с изменениями, который вот-вот должны были произойти, но она надеялась, что со временем он найдет в себе силы принять неизбежное. Покачав головой, Белль сняла с плиты сковородку и разложила по тарелкам омлет с жареными ломтиками бекона, а затем присоединилась к отцу за столом. Аромат горячей еды вынудил Мо отложить газету и вылезти из своего укрытия. Отхлебнув немного кофе, он потянулся за солонкой, когда бурлившее в нём недовольство всё же одержало верх. — Ты должна знать, что я против этого — сухо произнёс Мо. — Доктор Хоппер считает, что это пойдет мне на пользу, — мягко заметила Белль. — Я знаю, что у тебя на уме! — взревел мужчина, ударив кулаком по столу. — Как только ты получишь свободу, то сразу же побежишь к нему! Белль ничего не ответила отцу, невозмутимо продолжив свой завтрак. Они оба знали, что отец был прав, так стоило ли тратить силы на бесплодные попытки убедить его в обратном? Однако молчание девушки тоже не принесло спокойствия в душу разгневанного родителя. Побагровев от ярости, он вскочил из-за стола и в порыве злости метнулся к окну, не в силах смотреть на упрямую дочь. — Твой Газ прохиндей, каких мало! Конечно, ты считаешь, что он любит тебя, но, поверь мне, дорогая, это не так! — срывающимся от одолевавших его эмоций прорычал Мо. — Ему прекрасно известно, как тяжело ты больна и вместо сострадания и понимания он обманывает тебя, заставляя верить, что ты ему не безразлична. — Газ любит меня, — уверенно произнесла Белль, подняв на отца холодный взгляд. — Прошу тебя, давай закончим этот разговор. — Я твой отец! — прокричал мужчина. — Мне невыносимо больно смотреть, как этот мошенник дурит тебе голову, а ты ведешься на все его плутовские уловки! — В таком случае, возможно, раз я больше не пленница этого дома, мне стоит подыскать себе другое жилье, чтобы избавить тебя от столь неприятного зрелища, — чеканя каждое слово, произнесла девушка, поднявшись из-за стола. — Ты не посмеешь переехать! — выдохнул мужчина, едва приходя в себя от шока. — Впрочем, даже если тебе достанет смелости сделать это, никто не захочет приютить у себя в доме душевнобольную! Эти слова прозвучали особенно жестоко, и Мо сразу же пожалел о том, что произнёс их. Сделав шаг навстречу дочери, он хотел было извиниться перед ней за свою несдержанность, но девушка лишь отстранилась от него, выставив перед собой ладонь. В линии её крепко сжатых губ читалась обида, а в подёрнутых льдом глазах скрывалась боль. Виновато потупившись, Мо прикрыл глаза, наконец выбравшись из плена эмоций. — В этом всё дело, папа, — дрожащим от напряжения голосом произнесла Белль, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать. — Ты всегда считал меня больной, убедил в этом всех друзей, знакомых, да без малого весь город, каждый житель которого теперь думает, что дочь цветочника — помешанная на сказках девица, не способная отличить реальность от вымысла. Ты не пытался услышать меня и никогда не верил, — с сожалением качнув головой, девушка на мгновение смолкла, ожидая, когда горло отпустит спазм душащих её слёз. — Газ был единственным, кто принял меня такой, какая я есть. Он не испугался меня и моих историй, постарался стать частью мира, в который я верю. Любовь — это способность принимать, поэтому я не сомневаюсь в его чувствах и совершенно не верю в твои. Всё, что для меня важно, ты считаешь симптомом болезни, стремишься разрушить. — Лейси, — отчаянно простонал Мо, подняв на дочь растерянный взгляд, — я неправильно выразился. Поверь, для меня нет никого важнее тебя, поэтому я так страшусь тебя потерять! — Ты меня уже потерял, — с горечью в голосе произнесла девушка. — Давно. Всё это время я надеялась на перемены, но жизнь учит меня тому, что нужно учиться принимать всё, как есть. Люди не меняются без видимой на то причины, их нельзя к этому принудить или убедить, что так будет лучше. Мне жаль, но свой шанс стать хорошим отцом ты так и не использовал. — Лейси! — не стыдясь своих слёз, Мо бросился наперерез дочери, направившейся в сторону выхода из кухни. — Ты не можешь уйти, доченька, ты не знаешь мира! Пусть наш город и небольшой, но тебе понадобится время, чтобы обвыкнуться в нём! Прошу тебя, прости меня, позволь мне всё исправить! — Поздно, — покачала головой Белль. — Я больше не вернусь в этот дом. Сбросив с себя руки отца, девушка уверенно прошла в коридор, набросила на плечи плащ и вышла на улицу. На мгновение задохнувшись от ударившего в лицо прохладного ветра, она вдохнула полной грудью и уверенно зашагала в сторону офиса доктора Хоппера, чтобы получить билет в новую жизнь. Белль ничуть не сомневалась, что отец предпримет ещё не одну попытку вернуть её домой, но, когда все они не увенчаются успехом, он наверняка обратится к Реджине, и тогда у неё не останется выбора, однако в запасе у неё ещё было несколько дней. Этого времени должно хватить, чтобы она сумела найти способ вернуть память Румпельштильцхену. В недалёком будущем не без содействия мадам мэр её могло ожидать лишь новое заключение, куда более жёсткое и бескомпромиссное. Только он сможет спасти свою Белль из замкнутого круга, но для этого сначала ей самой придётся вновь заставить его поверить…