Pure Morning

Холод въелся в стены Черного замка, потому что Зима уже близко, так близко, что протянешь руку, и Зима обгрызет ее до костей, как изгрызли Винтерфелл крысы, сначала они сняли с него кожу, а после взялись за остальное, и теперь в доме Сансы поселился смрад разложившихся освежеванных трупов и грязь, грязь, грязь... Ее дом превратился в гнездо подменышей, и все лжет в нем, а новые двери Великого Чертога, сделанные взамен сгоревших старых, уродливы и грубы под стать существу, обитающему внутри. Теперь существо называет себя Хранителем Севера и уверено, что оно неуязвимо. - Ты ошибаешься, - говорит Санса, прислоняясь спиной к стене Черного замка. Она единственная, кто чувствует, как здесь тепло, теплее моря в Королевской Гавани, теплее нарядных покоев в высоком замке Долины, где полыхал камин, теплее запертой серой комнатки, провонявшей мочой, кровью, семенем и кислым потом: – Мне известен один секрет, которого ты еще не знаешь. Она водит руками по небрежно обтесанным камням, покрытым налетом изморози, и что-то отогревается в ней. Становится на волосок меньше страха, на перышко меньше боли, на один удар сердца больше решимости не утонуть в поднимающихся волнах или хотя бы утопить вместе с собою всех, до кого сможет дотянуться своими тонкими птичьими лапками. Она отращивает на них коготки. - Защиты не существует ни для кого, - произносит она тихо, чтобы ветры Зимы не донесли ее секрет до обезображенного Винтерфелла. – Именно так. [2] Должно быть, другие решили бы, что она сошла с ума, коли уж разговаривает со стенами. Санса знает человека, который бы понял. Она закрывает глаза и вслушивается в голос сестры. Повторяя за ней следом, она меняет резкую интонацию и нарочитую простоватость Арьи, невольно сбивавшейся с «м'лорд» на «милорд» из-за воспитания леди, которой она так не хотела быть. Но Санса – настоящая леди, она тщательно выговаривает слова с прилежностью послушной ученицы, звуки, слетающие с ее языка, обточены, округлы и приятны для слуха, тембр нежен, а вежливость – ее броня, только больше не единственная. - Любого можно убить. В первую ночь, проведенную в надежном укрытии Черного замка, рядом с Джоном, рядом с Бриенной, в сотнях лиг от тошнотворной гнили, которой дышит Винтерфелл, ей снится, как она снимает с Рамси Болтона кожу его собственным ножом.