Pure Morning

Она больше не верит, что ее молитвы могут услышать, и что на свете есть тот, кто готов слушать. Старые боги, Новые боги, Красный бог, Утонувший бог… Одни пустые названия, которые придумывают себе испуганные люди, дающие ничего не значащие имена собственной надежде. Вместо них можно было бы сочинить колыбельные песни, чтобы утешить свой разум. Поэтому она не знает, кого именно просит о том, чтобы Теон Грейджой благополучно добрался до Железных островов, и зачем складывает руки на груди, и почему опускается на колени в отведенной ей горнице, где разбухла густая темнота. В темноте проще притворяться, что боги существуют. Огонек единственной свечи на столе теребит сквозняк. Санса искоса поглядывает на свет, произнося затверженные с детства наизусть, сильно истрепавшиеся со временем слова. - Пусть Матерь проявит к нему милосердие… Она верит в милосердие еще меньше, чем в богов. - Пусть Воин даст ему силы… У Теона Грейджоя больше сил, чем у всех рыцарей Королевской Гавани вместе взятых, тех хватало только на то, чтобы избивать по приказу Джоффри маленьких девочек, а Теон забрал с собою Сансу в смерть, обернувшуюся спасением (Теон-перевертыш, от них обоих пахло кровью и мочой, они оба умерли, они оба остались живы). - Пусть Старица осветит ему дорогу… Теон вернулся к Теону, и никакого фонаря у него не было, ни осколка луны, ни пылинки звезд, ни крошечной искорки от костра, у него и у Сансы не осталось ничего, даже жалости к самим себе. С выпотрошенными душами оказалось так легко сорваться вниз. Это нетрудно сделать, если не ожидаешь, что полетишь, или что тебя подхватит ветер. Пташка ни за что не стала бы прыгать с башни, ведь эта глупая девчонка все еще думала, что у нее есть крылья. - Пусть ему помогут Старые боги… Свет вдруг брызжет ей в глаза, и она замечает, как огонек, пляшущий вокруг фитиля, расцветает красным, и вот уже лист чардрева колышется перед ней, эти алые кроны не тускнеют в холодном сизом воздухе, тоскующем по солнцу, эти листья не опадают Зимой. Богороща Винтерфелла выросла раньше замка и будет стоять после того, как он рассыплется в серые руины, испещренные родимыми пятнами лишайника. Чардрева выживут, оплетая белыми корнями черную землю, проникая в нее все глубже, доставая до самого сердца мира. Один из ликов, вглядывающихся с морщинистой коры в вечность кровоточащими глазами, кажется Сансе знакомым. - Помоги ему, - просит она, – как он помог мне. Спас, когда больше некому было меня спасать. Защити моего рыцаря. – Внезапный порыв кружит ей голову, она чувствует себя смелой и дерзкой, она знает, что права, даже если остальные Старки откажутся это признать: - Защити нашего брата Теона! У белых глаз нет выражения, и она не смогла бы отыскать в них ничего, что способна понять, но впервые за долгие годы ей хочется верить.