Pure Morning

Она разжилась богатством. У нее, Сансы Старк, наследницы Севера, теперь есть чьи-то старые платья, которые можно распороть, чьи-то поношенные плащи, с которых можно ободрать мех, чудом доставшийся ей отрез колючей темно-серой шерсти, лоскуты вареной кожи, нитки, ножницы и игла. Она шила себе платье к приезду королевской семьи: из добротного льна, голубое под цвет своих глаз, и под цвет Летнего неба, и под цвет спокойных речных вод (ей всегда твердили, что она пошла в мать, что она больше Талли, чем Старк, и она доказала, что умеет уплывать юркой рыбкой меж жадных пальцев). После она носила множество других нарядов: из парчи, атласа, кружев и воздушного южного шелка в столице (они гнули ее к земле, как будто были каменными), из перекрашенной ткани цвета вороньих крыл в Долине (черные крылья – черные вести), из старого и нового, своего и чужого, из кусков дома и себя. Материал ее второго свадебного платья был таким плотным, а корсаж зашнурован столь туго, что можно было воображать, будто у нее есть позвоночник… Рамси разодрал его, а потом вытер об него свой член, оставив красное пятно на белой ткани. - Похоже на чардрева в богороще, где нас соединили с тобой, моя милая женушка. – Он нагнулся и поцеловал ее в шею. – Навсегда, - довольно прибавил он, и поцелуй превратился в укус (тогда она еще помнила, что между поцелуями и укусами есть какая-то разница). Игла проворно скользит в ее пальцах, ткань греет колени. На темной шерсти постепенно проступает силуэт серого лютоволка, нить за нитью. Серый – цвет Севера. Лютоволк Рикона черный, как ненависть. Самый дикий и свирепый из стаи, он бросался на всех и не слушался никого. На морде полыхали зеленые огни, от его рыка кровь застывала в жилах, и он смог бы перекусить человеку запястье одним клацаньем челюстей. Рикон звал его Лохматиком, теребил за уши и хвост, заходясь от смеха, залезал пальцами в его пасть и катался на нем верхом. Ничего удивительнее Санса в своей жизни не встречала. Дитя, укротившее гору ярости. Когда-то, давным-давно, она рассказывала младшим братьям сказки на ночь. Ей нравилось, как заворожено они слушают, особенно Рикон: его глаза всегда распахивались так широко, будто он пил ими слова, которыми она строила для него высокие замки, протыкавшие башнями небо, раскрашивала рыцарей и принцесс, расцвечивала крылья драконам и выращивала в чудесных садах небывалые волшебные плоды – один для любви, другой на удачу, третий для долгой жизни. - В одной стране, где даже Летом выпадает снег, стоял красивый дворец, сложенный из плит не тающего серого льда, - начинает она, и лютоволк, чтобы услышать ее историю, вострит уши. – Во дворце жил маленький мальчик. Был он такой крошечный, что любой мог бы его обидеть. Но мальчик приручил волка – большого и сильного, к которому люди и подходить-то боялись. Могучий зверь никому не позволял причинить хозяину вред, и целыми днями они беззаботно играли и бегали повсюду, поровну деля между собою счастье. Однажды родители мальчика собрались в дальние края по делам, а его оставили дома под присмотром слуг. «Не бойся, - ободрил отец. – Наши вороты высоки и крепки, они не пропустят сюда чужаков». А мать пообещала: «Ты всегда будешь в безопасности». Они обняли на прощание сына и уехали. Поначалу все шло благополучно. Хотя мальчик и тосковал по родным, рядом со зверем ему всегда становилось веселее, а надежные ледяные ворота не пропускали злых людей. Воры, разбойники и убийцы, прослушав о том, что во дворце остался только малыш, пытались туда проникнуть, но возвращались восвояси не солоно хлебавши, и вслед им неслось грозное волчье рычание. Но вот в том краю объявился жестокий великан, которому приглянулся красивый замок. Он с легкостью разбил ворота и ворвался внутрь, убил всех слуг, отшвырнул большого зверя, как щенка, и запер мальчика вместе с волком в темнице. Хохоча, он бросал им из еды лишь сырое мясо, а питья не давал вовсе, велев, если пожелают напиться, грызть ледяные стены. Как ни ужасно для человеческого ребенка питаться сырым мясом, еще ужаснее было то, что великан, забавляясь, скармливал мальчику тела верных слуг, которых убил при захвате замка. Санса останавливается, задумываясь, не слишком ли страшна для человеческого ребенка такая сказка. Нет, решает она, Рикон не испугается. Он Старк, он больше волк, чем человек, и он – ее брат. Лютоволк приоткрывает настороженный глаз, и она продолжает. - Малыш отчаянно плакал, но зверь утешал его, как мог, и отогревал своим густым мехом, когда тот дрожал от холода и горя. Вместе они растапливали дыханием ледяные стены и слизывали с них серую воду. Вкус крови и сырого мяса вначале был отвратительным для мальчика, но постепенно он привык к нему, ведь ко всему со временем можно привыкнуть. Он мечтал, как воротятся из долгого странствия родители и освободят его от великана, но потом вспоминал, насколько тот огромен, и молил про себя: «Нет, лучше не возвращайтесь! Он убьет вас, а я этого не хочу. Пускай только я погибну». Его душа, закаленная холодом и испытаниями, становилась все крепче, и однажды, когда он оторвал зубами кусок мяса с подсохшей кровью, ему понравился вкус. Наверное, старая Нэн велела бы ей замолчать. Она знала много страшных историй, которые особенно любил Бран, но ни в одной из них дети не пожирали человеческую плоть. Но это было давно, когда замок из серого льда был красив, и в его темницах не запирали детей. - И вот однажды, когда у великана оставалось последнее мертвое тело, которое он хотел скормить мальчику, он снова пришел в темницу, чтобы посмеяться над своими беспомощными пленными. Когда он склонился, чтобы ближе их увидеть, мальчик притворился, что замечает нечто необыкновенное. «Ах, великан! – воскликнул он. – Что это вьется у твоих глаз, мельтешит и не дает покоя? Похоже на мелкую рыжую птичку. Ты, должно быть, устал от того, что она тебе все время мешает». Огромное чудовище ничего не чувствовало, поэтому лишь отмахнулось от мальчишки, обругало его и уже собралось уйти. Но мальчик не угомонился, он продолжил твердить про птичку, которая летает у головы великана, пытаясь сесть на его веко, забраться под ресницы и выклевать глаз. «Как она должна тебя беспокоить!» - вскрикивал он в притворном волнении, а волк согласно подвывал. Тут уж и великан невольно встревожился и принялся трогать свое уродливое лицо. Ему стало казаться, что он и впрямь видит крошечное рыжее пятнышко, и какая-то мелочь то ли опустилась на его ресницы, то ли попала под веко, то ли застит взор… А мальчик все восклицал, что птица уже залезла в его глаз. «Ах, великан! – сказал он. – Ты мог бы убить меня как своего пленника, но вместо этого отвел покои в моем доме, кормил и поил. В благодарность за это я хотел бы тебе помочь. Позволь мне вытащить эту ничтожную соринку из твоего глаза, а после ты раздавишь противную птицу в пальцах». И великан, у которого глаз уже начал слезиться от невидимой помехи, согласился. Старая Нэн лишь слышала страшные сказки, хотя и рассказывала их лучше всех на свете, умея менять голоса и выдерживая паузы в нужных моментах, прежде чем поведать, как ужасно всё кончилось: история опадала и затихала на дне, а потом вздымалась и бросалась тебе в лицо. Не чета Сансе, аккуратно и монотонно кладущей слова стежок за стежком. Серый лютоволк разевает пасть в безмолвном рыке. Львы ревут громче всех, пытаясь распугать врагов. Эти горделивые звери привыкли, что все должны им подчиняться. Но волки бросаются без предупреждений. И они двигаются быстрее. - Великан опустился на колени перед мальчиком и нагнул голову, чтобы крошечное дитя смогло до него дотянуться. И тогда малыш вцепился в один глаз чудовища, а его волк – во второй. Вместе они изгрызли его глаза, один – зубами, другой – клыками, а, когда великан рухнул оземь, вопя от боли, вдвоем распороли толстую кожу его горла, заставив истечь кровью до смерти. Рядом с волчьей головой она изобразит ветвь – расставившую сучья голую лапу, похожую на кости скелета. Потому что Лето кончилось. Потому что листва облетела, и нет смысла от этого прятаться. Санса хочет понять – есть ли у Зимы своя красота, и не страшно ли будет ею любоваться. Она не узнает, если не начнет вглядываться. Мир опасен, но она уже шагнула в него, и отступать поздно. Пора заканчивать рассказ. - Тут вернулись родители мальчика, со слезами бросившиеся к сыну навстречу. Все они обнялись и поклялись никогда больше не расставаться. Они нашли новых слуг, навели порядок в своем ледяном жилище, восстановили разрушенные ворота, и дворец снова стал прекрасным. А мясом великана волк кормился всю долгую Зиму. – Разглаживая ткань, она проводит по вышивке ладонью. – Что скажешь? Брану бы история не понравилось, а тебе? Я не старая Нэн, братик. В моих сказках всегда будет счастливый конец. И новое платье для королевы.