Pure Morning

Комната жарко натоплена, воздух деревянно-шероховатый. Очаг сонно потрескивает, желтые мотыльки в подсвечниках порхают в углу над низким столиком, еще несколько мерцают у кровати, застеленной свежим бельем. Толстое меховое одеяло нарядно поблескивает, ловя свечные блики. На полу шуршит тростник, на серых каменных стенах – выцветшие пятна гобеленов, которых Санса не помнит. Глаза так устали, что узор расплывается и слезится, впрочем, они редко отличаются друг от друга, какая-то дама, какие-то рыцари, вываливший из пасти раздвоенный язык дракон, похожий на перекормленного гуся… От обилия тепла веки совсем отяжели, и тянет забыть об обязанностях хозяйки, повалиться на кровать и ринуться в сон. Хотя оценивающий взгляд Лианны Мормонт, даже если направлен не на тебя, способен выколотить сон из головы, как пыль из старого гобелена. Девочка осматривает комнату с таким видом, будто та в чем-то перед ней провинилась. - Ну, вы всем довольны, миледи? – не выдерживает Санса. - Да, благодарю, - сдержанно отвечает та и прибавляет, вероятно, желая оказать любезность: - В Винтерфелле очень тепло. - Это из-за горячих источников. Они текут под землей и… - И внутри стен, - перебивает Лианна. – Как кровь по венам. Это всем известно на Севере. - Рада, что вы наслышаны, - кисло улыбается Санса. Маленькая медведица раздражает ее с первой встречи своей самоуверенной резкостью, хотя и немного напоминает Арью боевитостью и задором. Волки, медведи, лесные северные звери - все чем-то похожие друг на друга. - Зимой здесь будет вполне приемлемо находиться даже в сильные морозы, - говорит Лианна. – Вам стоит подумать о размещении в замке людей. - Мы уже этим занимаемся, миледи. – Сансе хочется закатить глаза к потолку, удивительно, как эта кроха возвращает назад прежнюю Сансу, должно быть, и в этом проявляется сходство с Арьей. - Я имела в виду другое, - отрезает Лианна. – Не воинов, которые все равно уйдут сражаться, и не только вашу челядь, но и окрестных людей. Если холода будут стоять такие лютые, как обещают, крестьяне перемрут в своих хижинах, точно мухи. Санса невольно округляет рот. - О, я совсем не подумала об этом, - протягивает она. – Пожалуй, вы правы. - Разумеется, я права, - хмыкает девочка, темные глаза блестят, как агаты. – Когда стоишь во главе своего дома, приходится задумываться о подобных вещах, леди Старк. «Выдрать бы тебя, как следует! – ярится Санса. – Напоминаешь мне о замужестве, да еще и хвастаешься своим опытом?» - Что ж, благодарю за дельную мысль, - холодно произносит она, злясь на собственную злость сильнее, чем на Лианну. – Вам помочь разоблачиться перед сном? Я знаю, вы отправились в поход без служанок. Агаты оглядывают ее почти с сожалением. - Когда стоишь во главе своего дома, уж как-нибудь научишься раздеваться самостоятельно. И нет, - маленькая ручка в черной кожаной перчатке делает протестующий жест, - не стоит предлагать расчесать мои косы. Волосы я тоже причесываю сама. До чего невыносимая пигалица! Арья бы, наверное, в нее влюбилась, и они вместе устраивали бы для Сансы ледяную преисподнюю Старков еще при жизни. - В таком случае, - она едва не шипит сквозь зубы, - я вас покину. Сладких вам снов, миледи. Даже усталость проходит от этой выволочки, устроенной десятилетней девчонкой, и Санса лихо разворачивается к двери на каблуках, чтобы поскорее удрать в коридор. - Погодите, - окликает ее Лианна. – Я хотела задать вам один вопрос. Санса закусывает губу, беззвучно выдыхает и собирает последние крошки своего терпения, возвращаясь к агатовым глазам и острому бледному личику, перед которым расступается полутьма. - О чем вы хотели спросить? - Человек, который привел конных рыцарей, - Лианна понижает звонкий голос, - лорд-протектор Долины Петир Бейлиш. Вы хорошо его знаете? - Да, неплохо, - настораживается Санса. – Он был женат на моей тете Лизе Аррен до ее самоубийства. – Она так привыкла к этой лжи, что та давно превратилась в правду. - Я жила потом некоторое время в Гнезде вместе с ним. - Я выясняла, кто он такой. Мастер над монетой при королевском дворе и сводник, содержатель публичных домов. - Миледи! – Санса ошеломленно моргает. – Не рано ли знать о подобных вещах в вашем возрасте? Девочка морщится: - Пфф, а не рано побывать дважды замужем в вашем? Кровь бросается Сансе в лицо. Что себе позволяет эта медведица, рычать на волчицу? Потому, что выделила горстку людей, которые все равно ничего не значили в битве, и легли бы в землю, не приди Мизинец на помощь? - Я уже объясняла, что выходила замуж… - начинает она, от гнева слова заваливаются друг на друга. - Да-да, я помню, - Лианна нетерпеливо вскидывает руку. – Вы просто выживали. Не подумайте, что я вас осуждаю. Лучше скажите, вы доверяете этому Бейлишу? Скрестившиеся взгляды скрежещут, заглушая дремотный хруст очага и пьяные разгульные вопли за окнами, носящиеся по Винтерфеллу. «Не твое дело! – хочет выкрикнуть Санса. – С какой стати ты меня допрашиваешь, маленькая дрянь? Ты даже не настоящая Арья!» - Нет! – вдруг выпаливает она неожиданно для самой себя, короткое слово обжигает язык, выскакивая угольком. – Я не доверяю ему. Лианна несколько раз хлопает темными ресницами, чуть покачивая своим решительным острым подбородком в такт мыслям: - Я так и полагала. Он был женат на вашей тете, но, на самом деле, это человек Ланнистеров. - О, я в этом совсем не уверена, - Санса усмехается, думая об убийстве Джоффри. Девочка хмурит редкие брови и обводит ее внимательным взглядом, тяжелым и взрослым. Она похожа не только на Арью, но и на Детей Леса из сказок Старой Нэн, эти древние существа только казались детьми, как Пересмешник кажется человеком Ланнистеров, человеком Арренов, человеком, подражая голосам. Что обнаружится под его последней маской, если она спадет? Быть может, действительно – пустота? - Я думаю, что он враг, - очень серьезно, даже торжественно заявляет маленькая леди. – Остерегайтесь его, леди Старк. Ее откровенность разит по любой броне, такая прямота – сама по себе словно броня, думает Санса. От искренности, бесстрашно брошенной в лицо, почему-то начинает щипать глаза, и приходится шмыгнуть носом, чтобы не расплакаться, окончательно опозорив себя перед суровым медвежонком («Я скучаю по Арье, по своей противной младшей сестре с битыми коленками, испачканными платьями и колтунами в волосах. Или я скучаю по себе, какой я была»). - Почему вы думаете, что он враг? - осторожно спрашивает Санса, затолкав неуместные слезы обратно. Острый подбородок вдруг опускается к полу. Что-то потерялось? Может быть, обычное детство со сказками, историями о прекрасных дамах и доблестных рыцарях, сладкими пирожными и поцелуями матери перед сном? - Я не хочу говорить, - бормочет девочка, ее красивый отороченный мехом черный плащ слишком велик для нее, ее жизнь слишком велика для нее, и это не меняется лишь потому, что она не жалуется. - Скажите, - настаивает Санса. - Вы решите, что я это не всерьез. - Нет. Я обещаю вам. - Ладно. – Лианна пожимает плечами с деланной небрежностью. - У него неприятное лицо. Санса неуверенно усмехается: - И только-то? Десятилетняя девочка влезает в шкуру воительницы немедленно: - Вы считаете, я слишком мала, чтобы судить? – Ее ножка дергается на полу, потому что она хочет топнуть, но не будет этого делать, так поступают лишь капризные дети, а она не капризна и уж всяко – не дитя: - Лорд Бейлиш представился мне, и я слышала, как он говорил с Джоном Сноу, а после немного наблюдала за ним. Он выглядит так, как будто надо всеми смеется. Но я думаю… - Лианна смотрит куда-то в сторону, в охватывающий комнату черно-желтый полумрак, будто кто-то подсказывает ей из него. Всезнающее Дитя Леса, косматый дух, обитающий на берегу залива Льда, где пустил корни приземистый и кряжистый дом Мормонтов? Или сам мир, который умеет видеть только зоркое детское сердце, идущее по запаху правды и лжи, отделяющее их с медвежьей силой, как мясо от костей: - Я думаю, что, на самом деле, Петиру Бейлишу совершенно не смешно. Доброй ночи, леди Старк. Спасибо, что проводили.