Ноу комментс!

Лестрейд прилетел в «Диоген» прямо с работы — взмыленный, с торчащими в разные стороны волосами и одуряюще пахнущий потом. Холмс чуть не скончался от этого запаха, неистово желая отволочь это ходячее вожделение в закрытую комнату и предаться с ним разврату. — Ты не поверишь, Майк, мы разыскали тех стариканов из «Сноурфолдских лип»! Грег скинул туфли, извиняюще улыбнулся, поведя носом, и продолжил: — Мне, конечно, неловко, но не мог бы я хотя бы умыться? Мммм, я сейчас просто сдохну от этих божественных ароматов! Только не говори мне, что ты еще и готовишь! — Почему же не говорить? — Потому что за вкусную еду я продамся в рабство на всю оставшуюся жизнь. — Я запомню, — вкрадчиво произнес Холмс, — пойдем со мной. Майкрофт понимал, что должен быстро покинуть ванную, потому что Грег уже по дороге начал стаскивать с себя пиджак, отбросив его в сторону, а когда они вошли в ванную, то Холмс едва удержался, чтобы не сползти в экстазе по стене — Грег в одной майке, расстегивающий брюки, заставил правительственного мужа задрожать всем телом. Его даже затошнило от желания прикоснуться к волоскам на груди, покрутить колечки, понюхать и лизнуть. — Ты бы вышел, — усмехаясь, произнес Грег и оттянул резинку своих темно синих трусов с надписью впереди «Имею право налево». Холмс вылетел, словно пробка из шампанского и залпом опрокинул в себя бокал вина. Посмотрел на своё отражение, потом на бокал и застонал — о, нет, только этого ему сейчас не хватает! Он и так мучительно возбужден, а еще и стимулятор, которым он обмазал бокал Грегори. О, эти чертовы чувства, желания и эмоции! Он становится полным, беспросветным идиотом под их влиянием! Грег вышел из уборной в полотенце, намотанным на бедра и Холмс понял — это будет то еще испытание! — Раз ты собрался меня все равно раздевать, то я решил и не одеваться. Ты же не против? — Грег говорил не переставая, быстро передвигался по комнате, будто бы был здесь хозяином и втягивал ноздрями запахи, что источали блюда, разложенные на столе. — Сдохну сейчас. Майкрофт, ты будешь делать ЭТО до или после? Я бы хотел после, потому что ДО мне жутко хотелось бы поесть. Боюсь, как бы бурчание в моем животе не отпугнуло тебя от меня. Давай поедим, а? Это вино? Тебе налить? Слушай, а это креветки, о боги, Майкрофт, ты чертов волшеб… — Заткнись наконец! — рявкнул Холмс, которого вело от вида почти голого Грега, от возбуждения, что закручивалось внутри благодаря новейшему разработанному в Баскервилле возбудителю, а трепливый инспекторский рот хотелось просто заткнуть чем-нибудь большим и толстым!  — Ладно, молчу, я могила, ну та самая, помнишь, которую мы тогда с Шерлоком разрывали, а там еще ничего не оказалось, и… — Да что с тобой сегодня? Сядь и поешь, наконец, потому что твой словесный понос я слушать больше не могу! Холмс отставил в сторону свой бокал и взял другой. — Что не так с твоим стаканом, ммм? — подозрительно ухмыльнувшись, спросил Грег. — Не хочу больше вина, буду пить воду. — А вот я, знаешь, ли выпью. Ну что, Майк, за победу? Грег залпом опрокинул в себя полбокала виски, крякнул и набросился на еду, заставив Майкрофта нервно сглатывать, смотря, как соус — молочно-белый соус скапливается в уголках губ, как капелька масла падает на подбородок и юркий язык тут же слизывает её, как голова откидывается назад, открывая крепкую шею и это горло начинает издавать такие неприличные звуки, что брюкам Майкрофта грозит теперь разве что мусорный контейнер! — Это пиздец, как вкусно! — выдал Грег и расслабленно выдохнул. Еда была потрясающей, виски — крепким, душ — горячим и Лестрейда потянуло в сон, да не просто потянуло — его в прямом смысле срубало. — Грег, что с тобой? — выдавил из себя Холмс, усиленно пытаясь заставить себя не пялиться на грудь инспектора. — Все со мною хо-ро-шо! — протянул тот и плеснул себе еще алкоголя, — так вот что касается тех старичков из «Сноурфолкских лип»… Лестрейд помотал головой и вскочил на ноги, принимаясь приседать. — Что ты делаешь? — окончательно сбрендив от желания, вопросил Холмс, потому что полотенце не оставило ни единого шанса воображению, открывая все стратегически важные места инспектора. Холмс кинул взгляд на пах Грега и с горечью констатировал — возбуждения нет ни на гран. Так отчего же его брюки сейчас просто разорвет? — Бодрюсь я, Майк, бодрю-ю-юсь. Что-то меня рубит, а я бы не хотел пропустить представление от самого Майкрофта Холмса. Как ты вообще планируешь заставить меня кончить, если я даже не возбудюсь… Возбужусь… Как правильно говорить-то? — Массаж, — выпалил политик и подумал о том, что лежащий на горизонтальной поверхности Грегори, распластанный под ним, почти голый и горячий — это испытание для его нервов. И члена. — О, массаж… — простонал Грег и схватил Холмса за руку, — куда идти, говори уже, я весь горю, Майк! Совершенно без стеснения Грег скинул полотенце и упал грудью на светлое покрывало. Задница сверкнула в приглушенном свете ночника и Холмс мысленно застонал. Да собрание палаты лордов по сравнению с этим — сущий пустяк! Холмс зажмурился и на ощупь подошел к кровати, скинул туфли и поправил брюки, закусив посильнее губу, чтобы немного отрезвить себя. Массаж он делать не умел, никогда этим не занимался и не любил. Для Холмса массаж всегда был источником получасовой боли и последующей недели синяков на спине. Майкрофт уселся на задницу Грега, предварительно накрыв её полотенцем. — Да я бы не был против, че уж тут, Майки… — сонным, томным голосом протянул Лестрейд. — Я не мастер м-м-ми…массажа, — поправился Холмс, сглатывая слюну, потому что ерзанье на крепкой инспекторской заднице лишь усиливало слюноотделение. — Да похрен, сделай это уже, я едва сдерживаюсь от желания. Холмс закусил губу — Грег еще и издевается! Руки потянулись к плечам и сжали мышцы. Все оказалось не так уж и сложно и постепенно Холмс увлекся и начал получать удовольствие. Ладони скользили по расчерченной шрамами и ранениями спине, прищипывали кожу, оттягивали и разминали. Майкрофт даже отвлекся от собственного возбужденного состояния и начал подумывать о том, чтобы перевернуть Грега на спину, когда раздался громкий, сочный храп! Холмс замер на месте и широко открытыми глазами смотрел на затылок инспектора. И снова этот душераздирающий звук! Грег храпел, как заведенный бульдозер — оглушающе, и Холмс закрыл уши, зажмуриваясь. Слез с инспектора, смотря за тем, как слюнка скатывается с края губ по подбородку и возвел очи горе. Все, что он сумел — это усыпить свое шестилетнее наваждение. И ни о каком возбуждении и речи не шло! Дьявол! Первый день мимо! — Я проиграл сражение, мой дорогой, но завоюю победу в войне и ты будешь мой. Только МОЙ!