Мальчишка

- Сколько здесь людей? – Спросил Константин у доктора, все еще обнимая Ивана. - Человек пятнадцать. – Феликс нахмурился, - Главный уезжал куда-то, с ним поехало больше половины, но ваши партизаны устроили засаду и многих убили. - Все равно без оружия нам не справиться. – Парень свел светлые брови к переносице, - Нужно хоть что-то, тогда можно будет попытаться занять здесь оборону, а там будь что будет. Иван тихо дрожал в надежных объятиях старшего брата. Он все еще был в шоке от всего произошедшего, а взгляд то и дело возвращался к Гилберту. Трудно было поверить, что он действительно мертв. Ване казалось, что он просто спит, только лужица ярко-алой крови говорила о том, что мальчишка сильно ошибается. - Ваня! - Костя внезапно обхватил его лицо ладонями, - Не смотри туда, слышишь? - Я н-не смотрю. – Пролепетал он и заглянул в голубые глаза брата. Лукашевич тем временем снял халат и накрыл тело немца. - Ты так напуган. – Хмуро произнес Константин, - Но не переживай, мы выберемся, обещаю. - Я верю тебе. – Кивнул Иван, - И, кажется, знаю, что нам делать. - Что? – В один голос спросили парни. - Феликс, - Ваня посмотрел на доктора, - Ты можешь спокойно передвигаться по лагерю, нам повезло, что Гилберт был очень самонадеян и не выставил охрану, поэтому ты можешь спокойно выйти и позвать сюда Людвига. Думаю, мы сможем взять его в заложники. - Отлично! – Костя улыбнулся, - Молодец, брат! Когда мы отсюда выберемся, ты прекрасно послужишь Родине! Ваня сдержанно улыбнулся. Он не стал говорить, что так мыслить его научили здесь. Вся его расчетливость и хладнокровность – лишь результат моральных издевательств. - Да, думаю, это может сработать. – Задумчиво сказал Лукашевич, - Заодно зайду к себе, у меня припрятано оружие. - Хорошо. – Костя кивнул. Вздохнув, Феликс ушел, оставляя братьев наедине. - Когда это случилось? – Осторожно спросил Константин. - О чем ты? – Нахмурился Ваня. - Твоя спина. Эти скоты любят устраивать показательные унижения. - Это не было показательно. – Иван зажмурился от накативших воспоминаний, - Гилберт был единоличником, отчасти. - Жаль, я не могу убить его еще раз. – Мрачно произнес Константин, кинув взгляд на прикрытый труп. - Этим ты ему только помог. - Что? – Парень подошел ближе и с легким прищуром посмотрел на брата, - Вы похоже…хм, близко общались? - Не подбирай выражений, он насиловал меня. – Ровно произнес Ваня, словно ему все равно, - Не один раз и не два, это ты хотел знать? - Послушай, - Костя ласково сжал его плечи, - Не нужно думать, будто мое отношение к тебе поменялось, ясно? Ты все еще мой брат и я люблю тебя. Просто не закрывайся от меня, пожалуйста. Иван болезненно выдохнул. Он уже пообещал себе, что станет сильным, что забудет обо всем и ни словом не обмолвится о произошедшем брату, но держать все в себе было очень сложно, практически невыносимо. - Я боюсь не справиться. – Он вцепился в Костю, - Мне так стыдно и я ненавижу себя за все. - Тише-тише, - Константин уже в который раз прижал его к себе и погладил по голове, - Все будет хорошо, все пройдет, а воспоминания об этом сотрутся. Скоро закончится война, мы победим и вернемся домой. А если нашего дома нет, то найдем новый. Ты продолжишь учиться. А еще мы заведем собаку, помнишь, ты хотел? - Да. – Счастливо произнес мальчишка, - Я бы очень хотел этого, Костя. - Вот и здорово. – Константин поцеловал его в макушку, - Главное, верь мне, Вань, все у нас будет хорошо. В этот момент они услышали, как открылась дверь в прихожей. Костя осторожно отстранил Ивана, подошел к двери и прижался к стене, за косяком. Ваня почувствовал, как его сердце стало бешено биться. Он не хотел видеть, как отреагирует Людвиг, увидев мертвого брата. Ему будет больно, очень больно, а Иван внезапно понял, что не хочет этого. Шаги раздались совсем близко. Брагинский чаще задышал – сердце просто выскакивало из груди. Перед глазами все поплыло, и Ваня неловко облокотился на стену, съезжая по ней. Его словно сильно лихорадило. Вцепившись в волосы, мальчишка зажмурился. Дальше он смутно помнил вскрик немца, несколько ударов, ругань на немецком и русском. С трудом поборов желание вжаться в стену и заскулить, Иван открыл глаза. Костя ловко связывал руки Людвига за спиной, Феликс держал его на прицеле. Ваня заметил сталь в глазах поляка, он видел, как сильно ему хочется спустить курок. - Вот и все! – Константин пару раз пнул немца, - И чтоб без глупостей мне. Но Людвиг словно не услышал его. Он впился потерянными глазами в труп брата, затем медленно перевел взгляд на Ивана. Брагинский лишь поджал губы и отвернулся. Он не мог вынести боль в его глазах. «Неужели я его все-таки люблю? - С отчаянием подумал Ваня, - Я не хочу этого, так не должно быть». - Иван? – Костя помог ему подняться,- Что с тобой? - Он в шоке. – Феликс чуть нахмурился, - Психику твоему братцу здесь изрядно подпортили. - Ничего, Ваня, скоро станет легче, я обещаю. – Ободряюще улыбнулся Константин. - Я в порядке. – Хмуро произнес Иван. С трудом, но ему удалось взять себя в руки. В сторону Людвига он не смотрел и старался не реагировать на его взгляды. - Что будем делать дальше? – Спросил Феликс. Костя и Ваня переглянулись. Соображать надо было быстро, иначе их просто перебьют. Но дальше случилось то, что никто не мог предугадать. Снаружи раздались приглушенные крики, затем мощный звук взрыва, за ним последовали выстрелы, очень много выстрелов. Лукашевич подскочил к низенькому окошку и тихо присвистнул. - Что там? – Напряженно спросил Константин. - Я вижу ваших солдат! – Неверяще произнес доктор, - Господи, это правда! Костя тоже кинулся к окну. Он не мог поверить в услышанное. Им просто не могло так повезти. Иван был занят только мыслями о Бальшмидте. Воспользовавшись тем, что парни отвернулись и были заняты обсуждением происходящего, он присел около Людвига. - Людвиг, я.... – Промямлил он. - Не надо, Ваня. – Отстраненно произнес немец, - Все закончилось. - Иван, не разговаривай с ним! – Неожиданно Костя оттащил его к противоположной стене и заглянул в глаза, - Я хочу, чтобы ты держался от него подальше, хорошо? Брагинский кивнул, нахмурившись. - Хорошо, - Костя поцеловал его в лоб, - Мы с Феликсом пойдем наружу, нельзя отсиживаться, словно мы трусы. А ты сиди здесь, я оставлю тебе оружие, если что – стреляй. Он сунул брату в руку пистолет. Холодный металл чуть отрезвил Ивана, но он все еще находился в каком-то подвешенном состоянии, словно все происходящее видел со стороны. Лукашевич выскочил из домика первым, за ним последовал Константин. Брагинский слышал крики на улице, приглушенные выстрелы, но все казалось каким-то нереальным. - Ты убил Гилберта? – Голос Людвига заставил его вздрогнуть. - Нет, это сделал Костя. Мне жаль. - Не жаль. – Болезненно усмехнулся немец. Иван сильнее задрожал. Такой разговор уже был, только теперь они поменялись местами. И кто бы мог подумать, что все так обернется. - Один человек сказал мне, что на войне нет места жалости, и был полностью прав. – Тихо произнес Ваня и присел рядом с Людвигом. - Да, - Бальшмидт заглянул ему в глаза, - Рад, что ты это усвоил. - Ты многому меня научил, - Продолжил Ваня и погладил его по растрепанным волосам, - Да и Гилберт тоже. - Почему ты мне сразу не сказал, что он тоже…С тобой…- Бальшмидт с трудом подбирал слова. - Я не знаю. – Честно ответил Ваня, - Я думал, что так удобнее, я знал обо всем, знал все ваши планы, думал, сбегу и мне это пригодится, но сейчас я понял, что тебя я любил, а Гилберт…Ты знаешь, насколько был несчастен твой брат? Я знал. А еще я знал, что он нуждается во мне. Он сказал, что я его лучик света. Его мне было жаль, так что ничего я не усвоил. На фоне разговора все еще продолжались выстрелы, но теперь не так активно, все сильнее и сильнее были слышны выкрики на русском. Людвиг тяжело выдохнул, едва сдерживая слезы. Конечно, он знал, что брату нелегко, но он полагал, что все дело в войне, Гилберт не любил то, чем занимался. И только сейчас он понял, что все дело было в одиночестве. Бальшмидт сейчас корил себя за то, что проводил с братом мало времени. - Я понимаю, что тебе больно. – Русский сжал его плечо, - Но думал ты когда-нибудь о том, больно ли мне? Хоть кто-то из вас? - Прости, Ваня, прости. – Зашептал немец и уткнулся ему в колени, - Прости. - Простить? – Задумчиво произнес Иван и приставил дуло пистолета к затылку Бальшмидта, - Назови хоть одну причину для этого. - Для этого нет причин. Но ты сказал, что любил меня. - И сейчас люблю. – С горечью ответил Брагинский. - У меня больше никого нет, кроме тебя. – Едва смог сказать Людвиг, его грудь разрывали рвущиеся наружу слезы, - Брат мертв, только ты остался. - И что с того? Мы не сможем быть вместе. Тебя возьмут в плен, потом убьют, не сомневайся. - Я знаю, это же война, тут не может быть промежуточного варианта, побеждаешь либо ты, либо тебя. Я готов к этому, но мне нужно твое прощение. - Хотел бы я сказать, что никогда тебя не прощу и что ненавижу тебя, но это будет ложью. Теперь нет смысла злиться и ненавидеть. Я уже сломан. - Я бы хотел, чтобы мы встретились при других обстоятельствах. – Рвано ответил Бальшмидт. Слезы все-таки потекли по его бледным щекам. - Не надо плакать. – Ваня осторожно стер слезинки, - Умирать не больно, жить гораздо больнее. - Как ты думаешь, есть ли жизнь там, после?.. - Думаю, да. – Тепло улыбнулся Иван, - Ты встретишься там со своим братом и вы будете счастливы, я уверен. - Для таких как мы уготовлено только одно место – ад. – Людвиг на секунду зажмурился, - У меня есть право на последнюю просьбу? - Конечно. – Брагинский кивнул. - Поцелуй меня. – Едва слышно попросил Бальшмидт. Ваня на секунду задумался, но потом внезапно для Людвига ослабил веревку на его запястьях. - Что ты делаешь? – Удивленно спросил немец и сел, потирая руки. - Я знаю, что ты не сбежишь и ничего мне не сделаешь, ты мне обязан. - Ты прав. – Бальмшидт кивнул, - Я люблю тебя, Ваня. Русский закрыл глаза и притянул к себе Людвига, осторожно его целуя. Бальшмидт ответил на поцелуй, нежно обнимая Брагинского. Через несколько секунд Иван прервал поцелуй и уткнулся лбом в лоб немца. - Я тоже тебя люблю, всегда любил. Замолчав, Ваня отвернулся, приставил к его виску пистолет и резко нажал на курок. Раздался выстрел, и Брагинский почувствовал на своем лице теплые капли крови. Выпустив из ослабевших пальцев оружие, он без сил рухнул на холодные доски пола. Очнулся Брагинский резко, словно на него вылили ведро холодной воды. Открыв глаза, он увидел обеспокоенное лицо Кости над собой. - Слава Богу, ты очнулся! – Он счастливо улыбнулся, - Я чуть с ума не сошел. Приподнявшись на локтях, Ваня осмотрелся. Он лежал на кровати, в домике, где жили они Людвигом. При мыслях о немце сердце болезненно сжалось. - Где Феликс? – Первым делом спросил Иван. - Отдыхает. –Улыбнулся Костя, - Его ранили в руку, но все хорошо. - А ты ранен? - Нет, я же говорю, все хорошо. Теперь все будет хорошо. Ваня кивнул и лег обратно. Он не верил, что все происходящее - правда. В окно светило теплое осеннее солнце, даря людям последние дни тепла. Только вот Иван понимал, что почувствовать его он больше не сможет. Никогда.