Чисто монохромное убийство

Дневник Акиры. 13 июня. 1891 года.       День постепенно расцветал, медвяный свет утреннего солнца стелился по наклонной через остро чернеющую кайму зданий, прокладывая длинные тени по кривой улочке, вдоль которой шёл Широганэ, щегольски размахивая тростью. Позади тащился я, неся на плече ношу в лице бессознательной туши студента. Даже сейчас, когда мы напарники, Широганэ позволяет себе демонстрировать явное превосходство. Невероятно тяжёлое тело уже изрядно давило на ключицу, заставляя сгибаться всё ниже, и от моего первоначально бодрого настроя не осталось и следа. Я открыто ругался, когда башмак студента зацеплялся за выступающий камень брусчатки и, уже не заботясь о комфорте раненого, рывком дёргал его, выслушивая негромкие стенания. Надеюсь, что обратно эту тушу тащить уже не придётся. Глазами я стал инстинктивно искать место, где бы лучше оставить его после допроса.       Район опийных заведений. Самый живой из всех кварталов Лондона. Мекка для опустившихся интеллектуалов, именуемых себя — декадентами. Последнее пристанище тех, кого загнал сюда трудный путь жизни, не сложившейся карьеры, несчастной любви. Тут умирают поэты и простые трудяги, политики и непризнанные гении.       Только здесь можно увидеть всю чистоту и грязь человеческой натуры — одновременно, неприкрытую от чужих глаз красивой одеждой и манерами. Не нужно отворачиваться! Здесь витают истинные запахи и слова, срывающиеся с потрескавшихся, жёлтых губ. Неприкрытая человеческая натура в её первозданном виде. Не зря из всех существ, живущих на планете, человек - самое жестокое и похотливое создание или Господа, или Дьявола. Несомненно, для столь маленькой в масштабах Вселенной планеты человек является наказанием за грехи. Только за какие? Индусы-мигранты, что веруют в языческих богов, считают этот мир худшим, последним кругом Сансары и стремятся сделать всё, чтобы больше здесь не перерождаться. Может, они и правы. Во всяком случае и я в этом никогда не сомневался. Лондон - ещё та клоака, никак не приспособленная для жизни цивилизованного человека, лишённого низменных качеств.       Здесь выживают только худшие из худших либо, что парадоксально, лучшие из лучших. От первых они отличаются лишь тем, что считают свой произвол личным достижением.       По кирпичным стенам со сколотыми краями бегут, обгоняя друг друга, капли утреннего дождя. Мутные частицы катятся по словам из острых букв, вырезанных ножом. Стихи, отчаяние, имена. Они не немые, нет. В этом месте всё кричит! Даже люди, проходя мимо которых, я вижу всю суть человечества, покрыты каплями дождя, словно алмазами. Что суть капли застывшего клея на цветах могильного венка. Жмутся друг к другу выкинутые на обочину жизни, нищие и вконец опустившиеся клиенты, не способные оплатить свой карточный долг или купить новую порцию китайского снадобья, исцеляющего человека от грехов. В их подёрнутых мутью глазах таится счастье и спокойствие. Вот что даёт это место грёз. «Когда я ушла, сколько ты помнил обо мне? Я забыл тебя».       Смотрю, как инспектор Широганэ останавливается возле записи на стене, грязью въевшейся в гнилую от времени штукатурку, и оборачивается. Киваю ему и подтягиваю выше всё время съезжающее тело студента, чтобы тащить его следом за своим напарником, знающим путь. Остаётся неизменное, как вкус утренней сигары, желание бросить жертву взрыва здесь и посмотреть из-за угла, как он врастёт в квартал, смоется в канализацию вместе с ручьями и исчезнет. Впрочем, судя по настрою Широганэ, этот бедолага действительно исчезнет вскоре после допроса. Наконец, свернув за один из поворотов, чуть не спотыкаюсь о скамейку, где отдыхают посетители заведения, которое открытыми дверями манит к себе уставшего путника. И вдруг моя ноша начинает что-то бормотать. — Свет… свет…

***

Акира хотел-было двинуться дальше, но студент пронзительно завопил, дёргая руками и пытаясь вырваться. — Угомонись, уже недолго осталось. Надеюсь, — студент поднял болтающуюся из стороны в сторону голову, и на миг Акира встретился с его подёрнутыми белой пеленой глазами. — Для тебя тоже недолго. Эй, Широганэ, скоро этот студент закончится!       Но Син даже не обернулся, продолжая сапогами и тростью отстукивать тот самый, морга, ритм. Сплюнув в сторону и набрав в лёгкие воздуха, Акира перетянул тело на другое плечо для удобства.       Следующий шаг дался ещё тяжелее, будто что-то мешало идти вперёд, всё время пружиня. Но уставшего и озлобленного сыщика это обстоятельство ничуть не смутило. Напрягая мускулы ног, он рывком подался дальше, чувствуя после сильного напряжения резкое ослабление, будто оборвалась невидимая нить. Да мало ли за что может зацепиться нога в этом проклятом захолустье?! Вот только странный, чавкающий звук привлёк его внимание и заставил остановиться. Акира обернулся и увидел что-то, напоминающее мокрый канат, тянувшийся из студента. — Господин старший инспектор, сэр!.. — негромко позвал он. — Черт подери, да обрати же на меня внимание, дубина! У нас проблема.       Взмахнув тростью и угодив одному из наркоманов с обочины прямо по щам, полицейский развернулся на каблуках, с недоумением смотря на растерянного сыщика, опускающего свою, вдруг (!) полегчавшую на пару килограммов ношу прямо на интересного уровня чистоты булыжники. — Ох, разве нельзя было осторожнее его доставить? — Вот сам и неси его. Твоя очередь. Я устал, — ответил Акира, вытирая руки о полы плаща и заглядывая в открытые двери. Широгане поморщился и не ответил. — Что это за место? — Это приветливое местечко называется чайхана «Сталь». Хозяин популярного у здешних посетителей — наш свидетель по делу господина Рей, мистер Шисуи Вагацума. Допросим студента, а заодно и поговорить с наркологом можно. — И пожрать бы не мешало. — Не советую…       Кивнув сыщику и отстранив его в сторону, Широганэ подобрал полы пальто и волосы, присаживаясь на корточки рядом с лежащим на земле студентом. Толкнув тело, полицейский указательным пальцем приподнял ему подбородок, заглядывая в глаза. Веки дрожали, а посиневший язык вываливался из раскрытого рта. Парень с трудом дышал. Было ясно, что обожжёнными оказалась не только поверхность тела, но и лёгкие. — Пациент скорее жив, чем мёртв, — прокомментировал реакцию Акира. — А ещё у него вывалились кишки — И Вы их, господин сыщик, благополучно дискретизировали вместо того, чтобы вернуть обратно? Акира не нашёлся, что ответить, и принялся молча рассматривать иллюминацию в дверях чайханы.       Широганэ покачал головой и, приподняв студента под руки, усадил на один из стоявших рядом с входом ящиков, придав парню более-менее устойчивый вид. Осмотрев место предполагаемой области операции и закатав рукава по локти, Широганэ прикинул и решил обойтись без анестезии. Запустив руки в недра тела пациента, он всецело отдался ощущениям. — Так, вот это печень. Самый горячий из всех органов, аж пар наружу вырывается, — еле слышно бормотал он. Акире как-то резко перестало хотеться кушать. — О, а вот здесь у нас желудок. Какой гадкий орган. Так, ага, упругая диафрагма. На выходных нужно пригласить старшего инспектора поиграть в бадминтон в старом парке. Ой, поджелудочная проскочила меж пальцев, нужно быть внимательнее. — Полицейский свёл брови к переносице, сосредоточенно водя руками в животе студента и не обращая на его протесты в виде закатывающихся глаз и пусканием длинной слюны с подбородка. — Почти добрался. Ещё немного. Студент, издав нечленораздельный звук, начал заваливаться влево, но сильным рывком вправо изнутри, Широганэ вернул его в прежнее положение и показал оторванный лоскут кишки. — Почти закончил, — со вздохом обратился он к посеревшему лицом Акире, откидывая на тротуар длинный кусок змеящихся сизых кишков. — Осталось напрямую соединить желудок с анусом, и дело закончено! Подай-ка вон тот, не некротический кусок. Спасибо. Пара морских узлов… И готово. Очнитесь, уважаемый!       Поднявшись и некультурно врезав сапогом по колену пациента, Широганэ частично привёл его в чувство, сам удовлетворённо обернувшись к Акире. Увидев блаженное выражение лица напарника, сыщик умилился и подал ему свой белый носовой платочек. Ну, или на него просто так сильно подействовало сочетание этого выражение с руками, окровавленными по самые локти... — Он проживёт ещё пару часов. Этого времени нам вполне хватит, чтобы его допросить, верно? — Возможности современной медицины просто поражают.

***

— Имя? Записывайте, мистер Никайдо. — Джеймс Норн. — Род занятий? — Студент медицинского факультета. Третий курс. — Скажите, где вы находились в ночь с 12 по 13 июня? — Изучал анатомию. — Я спросил где, а не что Вы делали. Ещё один неверный ответ и я… — Я ничего не делал. Меня подставили!       Глухой, с треском удар головы о деревянный стол заставил посетителей чайханы, расположившихся вдоль стен заведения лёжа на подушках, на некоторое время оторваться от кальянов и посмотреть на несколько столов, сгрудившихся в дальнем конце помещения. Не приметив ничего особенного, гости снова неторопливо загомонили, выдыхая бесконечные белые клубы пряного дыма. — Влей ему ещё рома, это развяжет ему язык. — Ты уверен? У него же сейчас прямое сообщение.       Широганэ раздражённо уставился на сыщика, моментальным движением схватил его за пальцы руки и сжал их до хруста суставов. — Господин сыщик, лапонька! Ещё раз усомнитесь в моих методах ведения допроса — окажетесь на его месте. Я доходчиво объясняю? — До боли, — скривился тот, и инспектор отпустил его руку, кивая на бутылку рома.       Влив ещё один стакан в рот свидетелю, Акира присел обратно, молча записывая в дневник ход допроса. Широганэ снова обратился к студенту, который стал странно улыбаться, раскачиваясь на стуле. — Мы знаем, что Вы в компании других студентов-медиков украли труп из морга по адресу Хеллингтон, 6, после чего перевезли его для незаконного вскрытия. Вы осуществили его. Нас интересует немногое, после чего мы Вас отпустим. Какие травмы присутствовали на теле? И как произошёл взрыв? — Знаете, мы работали быстро. Нам были нужны лишь органы. — А если быть точнее и внимательнее? — Широганэ посмотрел на студента долгим взглядом и снисходительно улыбнулся.       Студент быстро понял намёк и почесал предплечье. Ногти легко, как лезвие, содрали мокрую кожу, из-под которой сразу засочилась сукровица, но парень не обратил на это никакого внимания. Сильный ожог лишил его нервные окончания способности к действию. — Как сказал сторож морга, этого человека нашли в канаве, где, предположительно, он утонул, возвращаясь от проститутки в подпитии. — Какие смелые заявления от сторожа морга, — съязвил инспектор, вынимая из кармана пальто набор скрепок для бумаг. — В лёгких не было воды, — поспешил продолжить рассказ студент. — А ещё? — На голове, с правой стороны, возле уха была обширная гематома. Как будто его ударили предметом, похожим на уголок. — Из-за неё он умер? — Не думаю, сэр. Травма, несомненно, тяжёлая, но не опасная для жизни. Ещё у него были переломаны ноги. Обе голени. — Характер травмы?       Акира еле успевал записывать за допросом, в уме поражаясь осведомлённости Широганэ в медицине. Подозрительной осведомлённости. — Осколочный. Если бы его переехали кэбом. И еще раз.. — И еще, — подтвердил какие-то свои догадки инспектор. — По-Вашему, какова была причина смерти?       Студент замялся, старательно отводя глаза в сторону. Широганэ вынул скрепки из коробки и, с щелчком, начал их раскладывать на столе. — Мистер Норн, Вам известно происхождение слова — подлинный? — Не думаю, сэр, — покачал головой студент, невольно отодвигаясь подальше от инспектора. Но с другой стороны сидел сыщик, бесстрастно записывавший ход допроса и сейчас в упор смотревший на парня. — У меня нет времени с Вами возиться, уважаемый. Я не спал сутки, устал, меня контузило ударной волной от взрыва, я по локоть побывал в Ваших внутренностях и могу добраться до мозга, в случае если Вы не окажите мне любезность рассказать всё без постороннего вмешательства. А помогут мне в этом неблагодарном деле мои друзья — скрепки. Раньше использовали длинные липовые щепки, называемые линами. Они методично вставляются под ногти. Считается, что сказано после такого допроса — подлинно.       Студент затрясся, покрываясь холодным потом и в ужасе уставился на то, как инспектор, подтянув ближе одну из скрепок, начал её распрямлять. — Я всё скажу, — тихо промямлил он. — Простите что? Я не слышу, — хватать людей за руки со скоростью ястреба было у Широганэ в крови, и в долю секунды первая из скрепок с характерным звуком вошла под ноготь студента, пробив основание и торча из лопнувшей кожи. — А-а-а! Помогите! Кто-нибудь, на помощь!       Но вопли студента остались без внимания. Гости чайханы продолжали беспристрастно тянуть кальян, пить бесконечный чай и вести непринуждённые беседы, время от времени со смехом ловя вошь и с хрустом давя её на подушках. — Я скажу, скажу! — взмолился ученик Авиценны. — Только не нужно больше. Он был жив. Рюуко Рей — не был трупом! Но…— Он весь сжался и заплакал, сотрясаясь от рыданий. — Нам нужно было сдать хвост по анатомии. Семестр заканчивался! — И что вы сделали? — грозно спросил инспектор, подавшись вперёд. — Он был без сознания, но жив, и в момент, когда мы вынимали почку, он очнулся. Это было так неожиданно, что мы... — Он что-то сказал? — Да, сказал, — парень почухал репу. — "Привет. Вынимайте вторую, ещё вырастет". — И тогда-то вы и обосрались, — хмыкнул Акира, делая пометку в дневнике о теории Большого взрыва в подвале. — Нет, сэр, — запротестовал студент, размахивая руками. — То есть, да. Мы быстро сориентировались и накапали хлороформа на платок и прижали его к лицу. Подопытный не сопротивлялся и спокойно уснул. — Значит, он был жив всё то время, пока вы с него вытаскивали органы? — с чего-то вдруг взъярился Широганэ, и следующую скрепку воткнул студенту в глаз со всей пролетарской ненавистью. — Нет, нет, сэр! — Инспектор Син, — бесстрастно поправил Широганэ. — Простите, инспектор Син. Мы испугались, — продолжал рыдать студент, прикрывая рукой глаз, — мы не хотели его убивать. Только усыпить и пришить почку обратно. После мы даже хотели отвезти его в больницу, в анонимный покой и оставить там. — Но? — Нам позарез нужно было увидеть, как работает живое сердце человека. Ему же хуже уже не стало бы, верно? Всего один неглубокий разрез, скальпирование мышц и пара сломанных рёбер. Нам многого и не нужно было, только взглянуть по очереди. И когда я сделал Т-образный надрез и принялся скальпировать мышцы, мне в руку упал странный шарик. Переливающийся, перламутровый и очень горячий. Но мне нужно было сердце, и я не предал значения этой штуке, я откинул его в мусорный бак под столом. Я сломал рёбра и с третьей попытки... добрался до сердца, тогда я окликнул своих одногруппников, они курили возле выхода. Когда они подошли, то покидали окурки в бак под столом. Вот тогда оно и... Меня отбросило к двери, и всё, дальше я ничего не помню, только как оказался здесь. — Понятно, — вскинув подбородок и глубоко вздохнув, Широганэ отвернулся от студента. — Ты всё записал? — Я зарисовал. — Хорошо. Выпроводи, пожалуйста, мистера Норна на улицу, он нам больше не понадобится. — О, спасибо, инспектор Син, сэр! Я сам дойду, спасибо. Не стоит беспокоиться. Поднявшись из-за стола и отблагодарив ещё раз своих собеседников, мистер Норн быстро, насколько ему позволяла реакция, обошёл нагромождение подушек, пуфиков, низеньких столиков и, наконец, пробрался к выходу. Напоследок свидетель обернулся, кивнул стражам порядка и исчез в мареве поднимающихся паров разогретого дня.

***

— Что скажешь? — Акира выцедил остатки рома из бутылки в стакан и подвинул его к Широганэ, который с видом мрачным и безучастным наблюдал за жизнью посетителей чайханы. — Действительно, что за шар выпал из груди стоматолога? Героин? — Нитроглицерин. Героин не взрывоопасный. Мы нашли косвенных убийц Рюуко, но кто ему нанёс травму головы и переломал ноги? Если он был нелегальным курьером нитроглицирина и нёс его заказчику, то кто-то хотел совершить взрыв так, чтобы на него не пали подозрения. То есть взрыв должен был быть с максимальным количеством жертв, тогда преступник оказался бы вне подозрений, так как нитроглицерин не покупал в единственной легальной аптеке Лондона «Джемсон и Ко», где можно за раз купить большую дозу. — Откинувшись на спинку стула, Широганэ сделал большой глоток из стакана и, поморщившись, потёр двумя пальцами переносицу. — Только если доктор Рей не страдал сердечными болезнями и не зашил сам себе нитроглицерин, свёрнутый в компактную упаковку. Давай не будем забывать, что Рюуко - подпольный хирург Смерти. Постепенно высвобождающаяся из оболочки доза способствовала улучшению самочувствия. Как тебе? — Ты оканчивал медицинские курсы? — Акира тут же вспомнил, что у него уже с месяц чешется под лопаткой. — Что? Ах, нет! — Он отмахнулся рукой и, макнув пальцы в остатки рома в стакане, потёр ими по ладоням. Мутные капли спиртного напитка, смешанные с кишечным соком и кровью, тяжело шлёпнулись на стол. Акира передумал спрашивать Широганэ по поводу своей лопатки. — Мой брат был военным доктором в Индийскую кампанию. Сгинул в джунглях. Говорили, что его задрал тигр-людоед. — «А ты и не печалился». Мне кажется, что ты рано отпустил того студента. — В самый раз. Ты сам говорил, что плохая примета оставаться рядом с только что умершим, если место ещё не оцепили полицейские. К тому же необходимо переговорить с последним клиентом мистера доктора. Кстати, вот и он! Вагацума Шуичи?..