Вестник Смерти: Стать смертным

Соник проносился по полям, поднимая за собой столбы пыли и улыбаясь так широко, как только можно было. От улыбки уже начинали болеть губы, чуть слезились глаза от бившего в лицо холодного ветра. Догорал закат, разливая у горизонта последние тёплые краски. Деревья почернели, перестали шуметь, словно засыпая вместе с уходящим днём. Начали свою незамысловатую игру сверчки, хотя Соник не слышал ничего вокруг себя, кроме шума в ушах. Парень впервые за долго время бежал туда, куда велело ему сердце, куда сами ноги его вели: в Раю он такого позволить себе не мог. Ёж, вдоволь нарадовавшись своему возвращению (хотя сердце от мысли о смертности в груди всё ещё часто билось), лежал на поляне, раскинув руки в стороны. Ночь выдалась безоблачной и необыкновенно светлой: звёзды ласково мерцали, привлекая внимание своей красотой, а луна заливала своим светом всю поляну, так, что Соник вполне мог разглядеть своё тело. Ему показалось, что сами Небеса рады его возвращению в мир смертных, но, подумав о том, как отреагируют Михаэль или Арх, если узнают, ёж такую мысль откинул. Шумно выдохнув, герой решил не думать о них. По крайней мере, пока действует договор с Люцифером, его не смогут забрать обратно на Небеса и сделать Вестником. У него были более важные дела, например, Эггман. Стихло. Даже сверчки примолкли и, казалось, слились с ночью. А может, слышать всё вокруг Соник перестал из-за своих раздумий, из Рая упавших в реальность. Мысли о судьбе Мобиуса в руках тирана заставляли парня тосковать, а его воображение рисовать самые страшные картины. Видеть свой мир опустошённым ежу не хотелось, а защищать его, видимо, было некому. Соник тихо фыркнул, садясь и смотря куда-то вперёд. Спать совершенно не хотелось, то ли от волнения, то ли это был отголосок разыгравшихся нервов; бездействовать ёж больше не мог: ноги рвались в путь, а желание победить выливалось за края чаши его терпения. Вскочив с места, вестник молнией двинулся в путь, оставляя за собой быстро исчезающий голубой шлейф. Город впереди был унылым и грустным. Почти не горели огни в окнах, не было прежней стати: большая часть домов была разрушена и лежала в руинах. Прожекторы с башни Эггмана, чудесным образом возведённой за день, освещали улицы, заливая их красноватым светом в поисках жертвы. Соник презрительно фыркнул и рванул в город. Парень начал шнырять по улицам, огибая огромные валуны и руины домов, избегая света прожекторов, хотя ёж был более чем уверен, что, даже пробежав сквозь него, останется незамеченным. В конце концов, вестнику удалось найти тихий район, где не было ни роботов, случайно обнаруженных героем, ни прожекторов. Только жуткие руины, стены с дырами в них, разливающаяся по небольшим переулкам темнота, готовая поглотить любого. Здесь было тихо. Механическое гудение роботов сюда не долетало, не было никакой живности: не щебетали птицы, не трещали фонари, не было ни единого намёка даже на сверчков. В воздухе царил сильный запах бензина и сырости. Соник внимательно всматривался в темноту, ждал, что оттуда кто-то выйдет, либо выпрыгнет какой-то новый бесшумный робот. Но ничего не происходило. Не выдыхая, ёж шагнул вперёд и наступил на осколки стекла. Те оглушительно захрустели, разрезая тишину. Парень сглотнул и напрягся, шевелить ногой не хотелось, ведь тогда снова возник бы этот звук. В такой нагнетающей тишине он казался, пожалуй, слишком резким и немного устрашающим. Соник тихо выдохнул, и вдруг навострил ушки, выпрямился, словно струна вытянулся и напрягся, вслушиваясь. Ему показалось, словно за обломками здания что-то шаркнуло. Только вот в такой обстановке показаться точно не могло. Больше не было ни единого звука, всё стихло, но тревожное чувство ежа не покидало. Тревога переросла в любопытство, и парень, ведомый им, направился в сторону одного из разрушившихся зданий. Он чуть шаркал ногами, пожалуй, слышать хоть что-то, пусть даже свои собственные шаги, ему было спокойнее. Подойдя к тому, что осталось от стены, Соник заглянул за её другую сторону. И в тот же миг ему в предплечье больно вонзилась игла, словно ожогом в руку что-то впрыснули. На какой-то момент парень замер, всё ещё не понимая, что произошло. Но потом перед глазами начали прыгать разноцветные круги, некоторые из них сталкивались друг с другом и расходились в сторону, подобно волнам на водной глади. После темнота захватила героя с головой. Последним, что он запомнил, был таящий город, наполнившийся шарканьем, топотом и голосами. — Ты ведь знаешь, где он. Арх недовольно махал хвостом, стоя перед женой и скрестив руки на груди. Лицо у него было недовольное, Маря даже, пожалуй, не могла вспомнить, когда в последний раз видела его таким рассерженным на неё. Девушка осознавала, насколько серьёзную аферу решил провернуть Соник, тем не менее, позволила себя в это втянуть. Передающая поджала губы, виновата опуская взгляд в пол. Лис закатил глаза и провёл рукой по волосам. — Если Михаэль об этом узнает, ты представляешь, что будет? – рассерженно кинул лис, осуждающе глядя на девушку. Та словно стала ещё меньше, втянула голову в плечи, чувствуя, как от стыда горят уши и щёки. — Если я узнаю о чём? – раздался голос первого архангела сзади и Элай обернулся, стараясь не выдавать возникшее волнение. — О том, что Маря до сих пор не закончила с почтой, - отчеканил Арх, ежихе даже показалось, что они пару секунд назад говорили о чем угодно, только не об исчезновении Соника. Михаэль многозначительно охнул и, сказав, что ей необходимо скорее закончить, ушел прочь, видимо, был слишком занят, чтобы читать какие-то лекции. Либо посчитал по виду девушки, что лис и сам с этим прекрасно справляется. Девушка судорожно выдохнула, опуская плечи. Напряжение у супругов как рукой сняло, хотя чуть жужжащий осадок тревоги в груди ещё остался, и вряд ли он куда-либо денется, пока Соник не вернётся обратно. — Хорошо, теперь и я в этом участвую, - протянул Арх, тяжело вздохнув. Он приобнял ежиху, так извиняясь за свою резкость. — Идём домой. Почту оставшуюся завтра разнесёшь. Маря хотела было спросить, как он догадался, но архангел ведь, что с них взять. Всех их способностей, даже будучи замужем за одним, девушка не знала, а потому лишь слабо кивнула, не в силах сопротивляться. Этот день уже хотелось забыть, не только для Соника он оказался невероятно сложным. В пучину их маленького секрета теперь оказался втянут и Арх, которому носить в себе такие тайны вообще опасно. Тревога в каждом нарастала всё больше, неизвестность пугала. А безмятежная луна проливала мягкий свет на Рай и разрушенные города, даря всем нуждающимся надежду.