Реконсиляция

      Сатору почувствовал, как ослабевают его руки, пока телефон вовсе не выпал из дрожащих пальцев. Он посмотрел в сторону, на свой пиджак; тот все так же лежал на прежнем месте. Мужчина дотронулся до него дрожащими пальцами и медленно потянул. На пол тут же, шелестя обертками, посыпались конфеты, о которых Сатору совсем забыл. Почему он не заметил раньше? Ведь там были не только шоколадные конфеты — вся пластиковый контейнер была до краев заполнена леденцами на палочке. Его собственный голос раздавался в голове эхом, далеким и страшным.       Кенья не вызывал эту машину.       Он резко выдохнул, ощущая, что тело его снова может двигаться. Сатору коснулся ремня безопасности, и в уме тут же всплыли воспоминания о холодной зимней ночи и воде, стремительными потоками заполнявшей салон. В этот раз замок не заело, и Сатору сразу же расстегнул его и кинулся к ближайшей двери. Двумя руками он схватился за ручку и дернул на себя — один раз, второй, третий — но дверь не поддавалась. Пальцами он нащупал кнопку блока у окна: она легко переключилась, но дверь так и не открылась.       Сатору до сих пор слышал, как из его мобильного доносился голос Кеньи, но у него не было времени, чтобы ответить: ему нужно было выйти, выйти немедленно. Он попытался опустить окна, однако снова не произошло абсолютно ничего. Автомобиль лишь сильнее разгонялся, мчась по главной магистрали с огромной скоростью. И лишь теперь Сатору понял, что они только что покинули пределы Токио.       Водитель, вдруг вспомнил он. Сатору рванул вперед, к маленькому окошку. Из-за перегородки между передними и задними сидениями он едва мог разглядеть человека за рулем. На голове у него была надета та же шоферская кепка, что и у молодого человека, провожавшего его до машины. Но лучше всего Сатору видел чужие руки: обтянутые белыми перчатками, они крепко сжимали кожаный руль, а указательным пальцем мужчина периодически постукивал по нему. Сатору лихорадочно заколотил по стеклу, привлекая к себе внимание.       — Должно быть, произошла какая-то ошибка, — он почти задыхался, пытаясь справиться с накатившей на него, будто волна, паникой. — Высадите меня прямо здесь.       Водитель лишь посмотрел в зеркало заднего вида, и Сатору встретился с острым, пронзительным взглядом.       — Не было никакой ошибки, — ответил мужчина, и его губы тут же расплылись в широкой улыбке. — Ты именно там, где должен быть, Сатору.       Сатору почувствовал, как все его тело сковал холод, словно вместо крови по его венам растекалась ледяная вода. Он узнал эти глаза и этот голос: они преследовали его почти каждую ночь на протяжение всех последних месяцев, стоило ему только закрыть глаза. Он искал этот взгляд в темных переулках и даже на лицах случайных прохожих. Сейчас, глядя в эти глаза, он ощутил, как что-то сжалось вокруг его горла, перекрыв путь воздуху — будто бы сотня тоненьких паутинок захватила его в свой плен. Сатору сглотнул; его руки сжались в кулаки, а голос дрожал, когда он прошептал:       — Яширо.       — Ах, все-таки узнал меня, — ответил тот, снова переводя взгляд на дорогу. — Я тронут.       Медленно, но Сатору ощутил, как все мышцы в его теле напряглись. Это происходило с ним каждый раз: в ту ночь на пассажирском месте, на крыше, в зале суда. Что-то разжигало в нем ярость, когда он смотрел на Яширо или находился к нему столь близко. Прилив адреналина, вызванный смесью страха и паники, заставил его снова мыслить здраво. Посмотрев в зеркало заднего вида, он увидел, как лице его, прежде искаженное испугом и волнением, прояснилось, а взгляд стал решительным.. Свои следующие слова он буквально прорычал:       — Выпусти меня.       Яширо удивленно поднял брови, глядя на него через зеркало.       — В прошлый раз это не сработало, разве нет?       — Нет, — согласился Сатору. Вслух сказал. Он откинулся назад и уставился на его затылок. — Снова машина? Серьезно?       Яширо засмеялся, легко и беззаботно.       — Соглашусь, я мог бы придумать что-нибудь более эффектное, — сказал он. — Но ты купился и на это.       Сатору промолчал и оглядел салон, как вдруг заметил, что его мобильный был все еще открыт: звонок Кеньи не был прерван. Он потянулся к нему и незаметно спрятал в карман. В этот момент автомобиль остановился перед светофором. Это был его шанс, за который он непременно ухватился. Прильнув к окну, он вглядывался в машины, остановившиеся на соседних полосах. Совершенно отчаянно Сатору принялся колотить кулаком по стеклу.       — Эй! — крикнул он; на окне осталось запотевшее пятно от его теплого дыхания. — Эй!       Никакого эффекта. Даже если кто-то и мог его услышать, то все равно не увидел бы. Тонированные окна делали свое дело чересчур хорошо, скрывая пассажира от чужих взглядов.       — Стекло звуконепроницаемое. Может быть, армированное, — услышал он насмешливый голос. — Твой Кенья позаботился об этом.       Не произноси его имени, хотелось Сатору огрызнуться. Он попытался сосредоточиться и снова повернулся к двери. Схватившись за ручку двери, он со всей силы толкнулся в нее плечом. Послышался глухой звук, и он почувствовал, как боль расходится от локтя к шее. Дверь даже не дрогнула, будто Сатору только что врезался в бетонную стену. Но он пробовал снова и снова, несмотря на то что машина рванула быстрее, отдаляясь от города.       — Бесполезно, — начал Яширо. Его голос звучал низко и крайне самодовольно. — Ты сам признал это, Сатору: ты единственный, кто может заполнить пустоту в моем сердце.       Сатору снова толкнулся плечом в дверь, едва сдержавшись, чтобы не закричать от боли. Он не собирался давать этому человеку и шанса взять над собой верх. Однако чувствовал, как силы с каждой новой попыткой покидали его: машина была слишком крепкой, слишком надежной. Даже будь он в лучшем состоянии, у него не было бы и шанса против стальной обшивки в двери. Это был самый настоящий танк, целиком и полностью.       — Я не могу жить без тебя, — продолжал тем временем Яширо, его глаза опасно потемнели. — Я не могу жить, зная, что ты есть у кого-то, кроме меня.       И наконец Сатору начал осознавать: он заперт, снова заперт в машине, не имея возможности выбраться. Как сильно бы не старался, он не сможет отсюда выйти. Яширо ему не позволит. Он вновь чувствовал ту же панику, от которой пот тек вниз по шее, как и пятнадцать лет назад. Сатору был все таким же маленьким, слабым, беспомощным одиннадцатилетнем ребенком, который пытался отстегнуть сломанный ремень безопасности. Он посмотрел на свои руки, бесполезные как и тогда, и опять схватился за ручку двери. Ничего не изменилось. Он ощутил, как что-то горячее и влажное обожгло глаза.       Яширо поймал его. Сатору проиграл.       Машина заехала в туннель, и голубое небо исчезло.       — Не волнуйся, Сатору, — голос пугающим и уверенным эхом раздался с переднего сидения. — На этот раз ничто не встает между нами.       Естественно, Сатору понимал, что дверь не откроется, но он толкал ее снова и снова. Зажмурившись и плотно сжав губы, он пытался остановить слезы и не дать ни единому звуку вырваться из горла. С каждой новой попыткой он ощущал, как силы постепенно покидают его. Мир вокруг искажался и кружился, и Сатору дал себе отдышаться, чтобы не захлебнуться воздухом.       Что-то не так, внезапно осознал он, часто моргая, пытаясь избавиться от пятен перед глазами. Снова истощение? Паническая атака? Нет, в этот раз все иначе. Он чувствовал, как медленно мутнел его рассудок, а мысли смешивались в неперевариваемую кашу. Коснувшись своих щек, он понял, что кончики пальцев онемели. Всего несколько секунд назад он пытался открыть дверь, а сейчас тщетно старался различить, где низ, а где верх. Полупустая бутылка воды, катавшаяся туда-сюда по полу, стукнулась о его ногу, и его отравленный каким-то веществом разум сложил два плюс два и заставил Сатору вновь рвануть к окошку между ним и похитителем.       — Что… ты добавил в мою...       — То, что поможет тебе заснуть, — едва ли не пропел тот, снова барабаня пальцем по рулю. — Лучше отдохни, Сатору. До Хоккайдо нам ехать долго.       Не засыпай. Он попытался бороться с одолевающим его сном, но понял практически сразу, что эту битву ему не выиграть: он уже чувствовал, как буквально тонул в мягком сидении. Наркотик был слишком сильным, и мозг его быстро отключался. Теперь немели не только кончики пальцев: он не ощущал ни рук, ни ног, ни даже собственного лица. Заставив непослушные пальцы двигаться, Сатору вытащил из кармана телефон и невидящим взглядом уставился на экран.

Нет связи

      Ох, пронеслось у него в голове, а глаза его уже были полузакрыты. Точно. Туннель.       Мир на мгновение перевернулся, и Сатору потребовалась пара секунд, чтобы понять: это не все вокруг пошатнулось и рухнуло, это он упал боком на свободные сидения. Под его щекой была приятная, прохладная кожа. Он услышал, как где-то далеко ударились о пол его очки и выпал из рук телефон.       Не засыпай, повторил он снова. На этот раз он уже не чувствовал ни единой частички тела, словно его в очередной раз окунули в холодную, покрытую льдом реку. Дыхание его замедлилось; капелька чего-то обжигающего скатилась вниз по щеке. Твое имя Фуджинума Сатору; тебе одиннадцать лет; сейчас 1988 год. Просто не засыпай. Эти слова были бесполезны, и глаза его все равно закрылись. Сил его хватило лишь на какие-то рваные фразы — «пожалуйста», «мне страшно», «помогите». Между всхлипом и глубоким вздохом он прошептал чужое, но такое любимое имя, которое мог услышать только он.       — Кенья…       И тогда тьма поглотила его.