Реконсиляция

      Кенья смотрел на пробковую доску. Уже двадцать лет фотографии, газетные вырезки и полицейские отчеты на ней связаны между собой все более запутанной паутиной красных ниточек. В течение долгих лет ее середина была пуста, и на месте этой пустоты висел лишь знак вопроса. Однако теперь он слишком хорошо знал эту фигуру на фото, которое висит в самом центре последние несколько месяцев: шляпа, очки, строгий костюм. Каждый раз обращая внимание на фотографию, Кенья пользовался этим моментом и вспоминал все грехи, висевшие на Яширо. Он проследовал взглядом по красной нити: от одного города к другому, остановившись на Ишикари. Детское лицо Сатору смотрело на него с улыбкой с одной из газетных вырезок — там была напечатана их совместная фотография с одноклассниками.       — Я как будто схожу с ума, — едва слышно пробормотал Кенья.       — А вот и нет. Лучше присядь и выпей кофе.       Блондин обернулся к репортеру — бывшему репортеру. Савада сидел в своем кресле, откинувшись на спинку, и размешивал сахар в кружке с кофе. За последние десять лет офис Савады стал абсолютно привычным местом: впервые мужчины встретились, навещая Сатору в больнице, когда Кенья только перешел в среднюю школу; тогда же они поняли, что оба гонятся за одним и тем же человеком. В тот период у Кеньи не было ни времени, ни средств, но он все равно старался приходить в офис так часто, как только мог, и рассматривать новые фотографии потенциальных врагов. Они были — кем? Единомышленниками? Сообщниками? Но не партнерами точно, напомнил он себе, глядя в сторону пожилого мужчины. Эта роль принадлежит Сатору.       Было трудно избавиться от привычки постоянно заезжать сюда даже после того, как дело закрыли. Однако после оправдательного приговора они снова вернулись к началу: преследовали Яширо Гаку и защищали Фуджинуму Сатору. Ничего не изменилось. Кенья потер глаза и занял место на черном кожаном диване, поднося к губам пластиковый стаканчик.       — Где Сатору сейчас? — спросил Савада, поправляя очки.       — В Сан-Франциско, — ответил блондин, невидяще уставившись на темный напиток. — Мне казалось, что, ему станет лучше, покинув страну на время.       — Не только ему, а вам обоим, — добавил репортер. — Выглядишь измотанным, Кобаяши. Сколько ты спишь?       — Достаточно, — сказал Кенья, сделав глоток горячего, черного кофе. Тепло приятно разлилось по телу. — Но ночные кошмары Сатору в последнее время стали только хуже. Сейчас они случаются каждую ночь.       Савада понимающе кивнул, поболтав горячий напиток в кружке.       — К сожалению, это не удивительно, — пробормотал он, переведя взгляд на потолок. — Для нас инцидент в Ишикари произошел полтора десятилетия назад. Для Сатору же прошло всего чуть больше года. Более того, крыша, суд, оправдательный приговор — чудо, что он справился со всеми этими трудностями настолько хорошо.       — Я знаю, — ответил он, топя свои слова в горьком напитке.       Он пытался напомнить себе, что Сатору действительно старался изо всех сил, чтобы забыть. Но Кенье трудно было вспоминать те моменты, когда его любимый внезапно просыпался, жадно хватая ртом воздух, а все его тело дрожало в крепких объятиях мужчины. Однако были мгновения куда хуже: Кенья смотрел Сатору прямо в глаза и с ужасом понимал, что тот не видит его. Словно его разум был где-то очень далеко, в другом месте и времени. Блондин запомнил каждое слово, что лихорадочно нашептывал себе его возлюбленный, чтобы вновь вернуться в реальность: Мое имя Фуджинума Сатору…       — В такие моменты есть вещи, которые он говорит самому себе. Он напоминает себе, кто он, где находится, который сейчас год, — пояснил он, качая головой. — Я не знаю, как долго еще это будет продолжаться. Пока он не сломается.       Репортер глубоко вздохнул.       — Полагаю, вы больше ни разу не встречались с Яширо?       — Нет.       И это, говоря откровенно, волновало Кенью сильнее кошмаров. Когда он выходил на улицу вместе с Сатору, то все его тело было в состоянии готовности — он заставлял себя вглядываться в лицо каждого прохожего, смотреть, кто сидит за рулем встречной машины. Любой темный переулок он считал угрозой. Мало-помалу он чувствовал, как сходила на нет его бдительность: будто его мозг был механизмом, который вращался слишком быстро и долго, из-за чего детали его стали медленно расшатываться. Это являлось одной из причин, по которым он и предложил полет в Сан-Франциско: каждый из них нуждался в большем пространстве, чтобы хотя бы свободно дышать. Особенно Кенья. Ему требовалось время, чтобы отдохнуть, пройтись по улицам, не беспокоясь, что руки в черных перчатках могут вновь забрать Сатору.       — Он очень эффектно умеет исчезать, — отметил Савада, на стуле подъезжая ближе к рабочему столу. — После того, как его выпустили, он вызвал такси и словно растворился в воздухе. Он даже ни разу не вернулся в дом, зарегистрированный как основное место жительства.       Кенья вздохнул; глазами он пробежался по всему офису. Он заметил фотографию, на которой еще молодой Савада был запечатлен вместе со своей телевизионной командой в Ишикари. Мать Сатору сидела впереди него и, глядя прямо в объектив фотокамеры, улыбалась.       — Как госпожа Фуджинума?       — Сатико? — переспросил журналист, оглядываясь на него через плечо. — Мы часто разговариваем. Безусловно, она сильно переживает за Сатору. Но ей становится легче от знания, что он находится под твоим присмотром, и она рада, что мы с тобой до сих пор работаем сообща. — Мужчина потянулся и щелкнул суставами. — Ей не нравится, что они с Сатору так далеко друг от друга, однако Сатико понимает, что ее сыну нужна свобода. В конце концов, он уже не маленький мальчик.       — Сатору боится, что с ней может что-нибудь произойти, — сказал Кенья, вновь наполняя пустой стаканчик кофе. — Иногда ему снится сон, в котором она лежит на полу с торчащем в боку ножом. У него в квартире, — это звучало не особо реалистично, но ни он, ни Савада не знали Яширо так же хорошо, как его знал Сатору. Может быть, никто не знает его лучше Сатору. Они должны были дать всем его страхам — даже если те и казались нереальными — особую цену. — Мне казалось, вам следует знать.       Репортер помолчал, что-то обдумывая, а затем потер шею и вздохнул.       — Я прослежу, чтобы она приняла все меры предосторожности, — он отвернулся к компьютеру. — Хотя ей и не захочется всего этого узнать.       — Спасибо. Думаю, от этих слов ему станет лучше.       Кенья понял, что звук стучащих пальцев по клавиатуре прекратился. Он поднял глаза и встретился с серьезным лицом Савады.       — А что насчет тебя, Кобаяши?       Кенья удивленно изогнул бровь.       — Что насчет меня?       — От чего тебе станет лучше?       Блондин моргнул и опустился на свое место. Он думал, что его ответ будет очевиден.       — Безопасность Сатору. А что?       Репортер, скрестив на груди руки, не отрывал от него глаз в течение долгих минут.       — Ты считаешь, что этого же хочет и Сатору?       Кенья выпрямился; все его тело напряглось, будто он собирался защищаться.       — В смысле?       — Вы оба собираетесь остерегаться Яширо до конца жизни? — спросил Савада. — Сатору и так потерял много времени — намного больше, чем мы себе можем представить. В какой-то момент ему захочется нормальной жизни. Что ты будешь делать в этом случае?       Блондин откинулся на спинку дивана и сжал пальцами переносицу. Он уже видел тягу Сатору к нормальной жизни, его тоску по спокойным денькам во время судебного процесса. Кенья тоже скучал по ним: он скучал по их спокойным вечерним прогулкам, по их тихим утренним часам, когда они вместе готовили завтрак. Эти приятные мгновения затмились ночными кошмарами и бронированными автомобилями. «Ты вызвал для меня танк», — голос Сатору, усталый и раздраженный, эхом раздался у него в голове. «Тебе не кажется, что это немного слишком?»       — Я не знаю, — признался он, переплетая пальцы. — Мне... кажется, что Яширо только этого и ждет. Пока я не ослаблю бдительность.       — Ты слишком многое берешь на себя, — ответил Савада, впиваясь в него жестким взглядом. — Ты не сможешь всю жизнь защищать его в одиночку, Кобаяши. В таких темпах лишь быстрее загонишь себя в могилу. Кто тогда будет поддерживать Сатору?       Руки блондина сжались крепче, заставляя побелеть костяшки. Ему совершенно не хотелось этого признавать, но Савада был прав — ни один из них не сможет выдерживать такое напряжение слишком долго. Как он должен был убедить Сатору, что тот в безопасности, если сам Кенья отказывался его отпускать куда-то одного? В душе он понимал, что ночные кошмары были и его виной: это он создал такую обстановку, в которой Сатору постоянно ощущал опасность, потому что Кенья не дает ему забыть о ней. Он уперся лбом в сложенные перед собой руки. По ощущениям он будто бы проглотил горькую таблетку, которая упала в его желудок большим, тяжелым камнем.       — Вы правы, — согласился наконец он; голос его был тихим и чуть охрипшим. — Я просто… хочу, чтобы с ним все было хорошо.       Савада наклонился вперед, чтобы долить в опустевшую чашку обжигающего напитка.       — Даже внутри клетки нет никакой безопасности, — ответил он, добавляя чуть-чуть молока. — Когда Сатору вернется?       — Завтра.       Хоть Кенья и был вымотан, он все равно почувствовал, как в груди разрасталось тепло, вспоминая, что уже завтра он снова увидит Сатору. Отдых требовался лишь его уставшему мозгу, а вот сердце, кончики пальцев, его губы — все тело желало, чтобы его любимый скорее вернулся. Он и не думал, что быть далеко от Сатору ему будет настолько тяжело. Он не знал, когда успел привязаться к нему так сильно.       — Порадуй его чем-нибудь, — улыбаясь, предложил Савада. — Думаю, вам обоим это не помешает.       «Порадуй его» — так сказал Савада. Но глядя на экран своего мобильного, Кенье казалось, что Сатору уже достаточно «повеселился». Перечитав его пьяные сообщения, блондин почувствовал, как горят уши. Он даже и представить себе не мог, откуда Сатору узнал все эти слова: они точно не знали их, когда им было по одиннадцать, и он определенно не мог услышать их от Кеньи. Его молодой человек выглядел совершенно неопытным и неуклюжим, когда блондин хотел заняться чем-нибудь интимным. Теперь было ясно, что тот знал куда больше, чем позволял на самом деле.       Мы должны испробовать кое-что из этого на практике, подумал он, захлопнув крышку телефона. Кенья был счастлив научить его чему-нибудь. Одна только мысль, как он будет медленно расстегивать ремень Сатору и слушать его удивленные вздохи, разносила удовольствие по всему его телу. Он наблюдал из окна такси, как вдалеке начинает виднеться аэропорт Нарита. Он успеет к посадке рейса, не говоря уж и о таможне; ему просто хотелось приехать раньше. На всякий случай.       Кенья оплатил проезд и, зажав под мышкой букет цветов, вошел в здание аэропорта. Он не знал, будет ли неловко дарить цветы другому мужчине, но, по крайней мере, надеялся, что Сатору воспримет это если не романтично, то хотя бы забавно. Блондин решил стать для него «нормальным» парнем. Первым шагом к этому должны были стать их встреча в аэропорту и поездка на такси до дома. Так, постепенно, они бы снова могли вернуть себе хоть каплю той свободы, которую потеряли.       Кенья едва успел сделать и пару шагов, как к нему подошло двое охранников, один из которых переговаривался с кем-то по рации. Второй подошел ближе к блондину, слегка наклонился; выглядел он серьезно и взволнованно.       — Прошу прощения, сэр. Не могли бы вы отойти с нами на пару минут?       Кенья удивленно поднял брови. Плечи блюстителей закона были напряжены, а руки покоились на кобуре. Блондин мгновенно почувствовал легкую панику. Он никогда не был хорош в разговорах с представителями правопорядка.       — Что-то случилось? — спросил он сухо, скользнув ладонями в карманы пальто.       — Мы просто хотели бы задать вам парочку вопросов, — ответил тот. — Только с вашего согласия.       Кенья перевел взгляд на табло с прибывающими рейсами. Самолет Сатору пока еще не приземлился. Тем более он знал лучше, чем кто-либо другой, что за сопротивление полиции его могут арестовать. Он почесал затылок и раздраженно вздохнул.       — Хорошо, ведите.       Он последовал за ними по извилистым коридорам Нариты, которые в итоге привели их в комнату с люминесцентными лампами, столом и складным стулом перед ним. По указаниям охраны Кенья занял свое место на нем, положив цветы на колени. Они казались совершенно неуместными в этом пустом холодном помещении, были слишком ярким пятном на фоне серых стен. Он десяток раз находился в комнатах для допросов, но никогда прежде не был на месте подозреваемого.       — О чем разговор?       — Для начала, — сказал один охранник, пролистывая информацию в своем блокноте, — могу ли я узнать ваше имя?       — Кобаяши Кенья, — скрестив руки на груди, ответил он.       — Какова причина вашего сегодняшнего пребывания в Нарите?       — Встречаю друга, — ответил блондин. — У него посадка в ближайшие минуты. Надеюсь, это не займет много времени?       Охранник проигнорировал его вопрос и даже не оторвался от своих записей.       — На каком рейсе прилетает ваш «друг»?       — ЮТ-1206, Сан-Франциско.       Ему совершенно не нравились ни тон этого человека, ни сам допрос. Он только-только приехал в аэропорт и был уверен, что не успел сделать чего-либо подозрительного. Существовало только два ответа: либо они с самого начала ждали именно его, либо высматривали в толпе человека, похожего на Кенью. Все это действительно выглядело очень сомнительно и заставляло его почувствовать непонятную тревогу. Ему просто хотелось скорее выйти отсюда и встретить Сатору. Кенья полез за телефоном в карман: он же мог оставить для него сообщение, что немного опоздает.       Второй охранник заметно напрягся.       — Мне придется попросить вас оставить телефон там, где мы сможем его видеть, — сказал он, указывая пальцем на стол.       Кенья на мгновение сжал в руке мобильный, но потом положил его туда, куда было сказано. Мужчина наклонился вперед и, взяв аппарат в руку, осмотрел со всех сторон. Всего на секунду показалось, что он собирался открыть его, как на лице Кеньи тут же появилась уверенная улыбка.       — Вам понадобится ордер на обыск, чтобы сделать это.       Охранник удивленно взглянул на него.       — Что?       — Я сказал, что вам нужен ордер, — сказал блондин и запустил руку в карман, откуда вытащил свою визитницу. Выбрав нужную карточку с именем и родом деятельности, бросил ее на стол. — Поверьте мне. Я знаю.       Глаза охранника, который задавал ему вопросы, подозрительно сузились, и он поднял карту. Пока он читал информацию на ней, адвокат заметил, как лицо мужчины заметно побледнело.       — Итак, — начал Кенья, подавшись вперед и упираясь локтями о стол. — Спрашиваю еще раз: почему меня допрашивают?       Другой представитель закона неловко кашлянул в кулак.       — Господин Кобаяши, вы же случайно не участвуете в… распространении химического оружия?       Кенья пулей летел из комнаты для допросов обратно в зал ожидания, сжимая руках несчастный букет. Почему-то решать проблемы с полицией, имея при себе визитку, было намного проще; на этот раз страх общества перед представителем суда сыграл ему на руку. Но серьезно, химическое оружие? Он слышал, что охрана в аэропортах порой переходит дозволенные границы, но чтобы настолько. Кенья взглянул на часы, перемещаясь между офисами службы безопасности как в лабиринте. Сатору давно приземлился и, возможно, даже прошел таможню. Ему нужно поспешить, чтобы успеть вовремя и встретиться с ним.       Кенья стремительно обходил толпу и потянулся в карман за телефоном. Он может написать Сатору, что чуть-чуть опоздал. Он практически допечатал сообщение, когда внезапно остановился, словно вкопанный. Блондин всегда умел замечать различные вещи даже краешком глаза: в течение многих лет он наблюдал за людьми, совершенно не подавая вида. Это было весьма полезным умением, и сейчас, когда он увидел кое-что, в голове его тут же неприятно щелкнуло. Кенья медленно обернулся и посмотрел на человека, который только что прошел мимо него: молодой человек, одетый в костюм и кепку шофера. Он шел не спеша, пряча за спиной белую табличку.       Кенья почувствовал, как букет, зашелестев, выпал из его руки, когда он стремглав рванул к удаляющейся фигуре. Голос его прозвучал резко и громко.       — Эй! — крикнул он, хватая мужчину за плечо. — Стой!       Сотрудник аэропорта в тот же миг оглянулся, удивленно моргнув.       — Э-э, — протянул он, глядя на взбешенное лицо Кеньи. — Я... могу вам чем-то помочь?       — Дай сюда! — рявкнул тот, протянув руку к табличке.       Он вырвал ее из ладоней испуганного парня и прочитал — перечитывал еще раз и еще — имя, нацарапанное большими синими иероглифами. В этот момент он ощутил, как все его тело — каждую его клеточку, каждую мышцу, все его существо сковало глубоким, необузданным страхом.

Фуджинума Сатору

      — Откуда это у тебя? — прошипел Кенья, сжимая табличку дрожащими руками.       Мужчина поднял руки вверх и отступил на шаг, явно пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.       — Стой, мне просто сказали привести того парня к машине, — лихорадочно залепетал он.       — Кто сказал?!       — Я никогда не встречался с клиентом! — воскликнул он, широко распахнув глаза и торопливо семеня назад. — Но водитель сказал, что его зовут Кобаяши! Кенья Кобаяши!       Нет, подумал Кенья, услышав, как дощечка стукнулась о пол. Он отвернулся от перепуганного парня и тут же достал телефон. Дрожащими пальцами он в спешке набрал номер Сатору и нажал на вызов. Прижав мобильник к уху, он пробежался взглядом по машинам снаружи и потер переносицу. Это всего лишь недоразумение, сказал блондин самому себе, вслушиваясь в гудки на том конце провода. Есть какое-то объяснение всему эт…       Вдруг он услышал короткий щелчок, а затем и знакомый голос.       — Эй, Кень…       — Где ты?! — перебил его блондин, начав расхаживать взад и вперед.       На секунду или две между ними повисло молчание, после чего Кенья вновь услышал голос любимого; он говорил медленно и осторожно.       — Я в том танке, который ты послал за мной, — ответил Сатору. — Кенья, что произошло?       Кенья зажмурился и с силой ударил кулаком по стеклу.       — Сейчас же выходи.       — Что? Почему? Кенья, что прои…       — Я в аэропорту, — ответил он, еле справляясь с накатившей на него паникой. — И я не посылал за тобой водителя. Сатору, выходи из чертовой машины!       Казалось, на долгие минуты вокруг наступила звенящая тишины. Кенья поднес телефон к лицу, чтобы убедиться, что звонок не был сброшен.       — Сатору? — взволнованно позвал он. — Сатору, ты слышишь меня?!       Когда в следующий миг он услышал его голос, тот прозвучал глухо, как будто его источник внезапно стал находиться очень далеко. Мужчине пришлось закрыть другое ухо ладонью, чтобы хоть как-то уменьшить шум аэропорта.       — Должно быть, произошла какая-то ошибка. Выпустите меня прямо здесь.       Другой голос — низкий, глубокий, опасный — дал ответ.       — Не было никакой ошибки. Ты именно там, где должен быть, Сатору.       Нет.       — Яширо.       Нет, нет, нет, нет! Кенья облокотился спиной на окно. Он заставлял себя дышать ровно, пытался удержать себя в руках, чтобы не впасть в истерику. Сердце его билось с такой силой, словно вот-вот собиралось вырваться наружу, и он стиснул ладонью рубашку на груди. Он уставился невидящим взглядом себе под ноги. Прямо перед ним разверзлась бездна, которая поглощала его и Сатору, но он отказался заглядывать в ее чернеющую пасть. Ему нужно оставаться спокойным, просто подумать…       — Ах, все-таки узнал меня. Я тронут.       — Выпусти меня.       Он заперт, осознал Кенья и прижал ладонь к губам, чтобы не издать ни единого звука. Было не похоже, будто Яширо знал, что Кенья слышит его; нужно молчать, нужно придумать план, чтобы не дать ему забрать Сатору. Он оглянулся и понял, что тот человек с дощечкой исчез. Мне нужна помощь.       — В прошлый раз это не сработало, разве нет?       — Нет. Снова машина? Серьезно?       — Соглашусь, я мог бы придумать что-нибудь более эффектное. Но ты купился и на это.       Кенья оттолкнулся от стены и заставил ноги двигаться; он знал, где находятся отделы системы безопасности, нужно было лишь быстрее добраться до них, чтобы догнать автомобиль, чтобы спасти его. Неожиданно динамик мобильного словно оглушил мужчину: из него начали доноситься громкие крики Сатору, призывающие о помощи. Я уже иду, Сатору.       Голос Яширо снова резанул слух.       — Стекло звуконепроницаемое. Может быть, армированное. Твой Кенья позаботился об этом.       Блондин почувствовал, как острые когти впились в его сердце, разрывая его на окровавленные пульсирующие клочья. Это моя вина, понял он, повернув за угол. Он схватил его из-за меня. Это я дал Яширо все, что ему было нужно. Спустившись вниз по лестнице, он побежал настолько быстро, насколько только мог. С другого конца линии раздался новый звук: удушливые вдохи Сатору царапали его слух.       — Бесполезно. Ты сам признал это, Сатору: ты единственный, кто может заполнить пустоту в моем сердце.       Кенья свернул в очередной коридор, пытаясь найти главный офис. Слева, справа или еще дальше? Он проклинал себя, оглядываясь вокруг. Уходило драгоценное время.       — Я не могу жить без тебя. Я не могу жить, зная, что ты есть у кого-то, кроме меня.       Он знал, шокировано выдохнул Кенья, будто получив удар под дых. Он знал, что они с Сатору были вместе, знал, что Кенья нанимал водителей. Он мог узнать это, только если следил. Яширо был там, наблюдал за ними, следовал за ними, а Кенья ни разу не заметил его. Он выругался про себя. К чему в итоге их привела его чрезмерная настороженность?       Он распахнул дверь главного офиса и стер пот со лба.       — П-помогите, — дрожащим голосом произнес он, указывая на свой телефон. — Мой... мой друг… его…       Два коротких звуковых сигнала прервали его, и Кенья с широко раскрытыми глазами посмотрел на экран.

Вызов окончен

      — Нет, — прошептал он, пытаясь неловкими пальцами снова набрать номер Сатору.       На том конце провода его встретил безжизненный голос автоответчика:       — Номер, который был вами набран, находится вне зоны доступа сети.       В это же мгновение на него обрушилось осознание. Не было никаких сомнений: Сатору похитили.