Реконсиляция

      Он не знал, что произойдет раньше: Сатору поймет, что что-то не так, или же препарат даст свой эффект. В конечном счете, это было не так важно. Однако не прошло и нескольких минут, как он услышал знакомый звук напрасно дергаемой двери. Яширо позволил себе коротко усмехнуться над попытками Сатору. Хотя тот осознал все раньше, чем он предполагал. Может быть, леденцы были слишком очевидны? Он задумчиво постучал пальцем по рулю, ожидая, что случится дальше, как вдруг услышал, как задвижка на окошке сбоку от него открылась.       — Должно быть, произошла какая-то ошибка, — знакомый голос задыхался. — Выпустите меня прямо здесь.       Яширо посмотрел в зеркало заднего вида. Глаза Сатору были широко распахнуты; он паниковал. Прямо как в ту ночь. На секунду он мог поклясться, что увидел на заднем сидении ребенка, руки которого были тесно прижаты к стеклу. Мужчина больше не мог бороться с улыбкой, чувствуя, как приподнимаются уголки его губ.       — Не было никакой ошибки, — сказал он, смотря в зеркало на одиннадцатилетнего мальчика. — Ты именно там, где должен быть, Сатору.       Перед ним был взгляд, о котором он так мечтал — медленное осознание, паника, сменившаяся отчаянием. Словно момент самого наихудшего сценария, когда Спайс понимает, в какой именно ситуации оказался. Яширо нравилось, как от ужаса происходящего бледнели глаза Сатору, как темные волосы обрамляли побелевшее лицо, как крепко он стискивал зубы. Прошло уже больше пятнадцати лет с тех пор, как он видел эти глаза такими; и сейчас они казались намного ярче, чем он помнил. Ему хотелось впитать в себя этот взгляд, погрузиться в него, овладеть им. Когда Спайс заговорил, голос его звучал тихо и недоверчиво.       — Яширо.       То, как Сатору произнес это, заставило легкую дрожь пробежаться вдоль позвоночника. Он был готов смотреть в эти глаза бесконечно, но все же нужно было следить за дорогой. Ведь безопасность дороже всего.       — Ах, все-таки узнал меня, — ответил он. — Я тронут.       На миг на заднем сидении воцарилось молчание.       — Выпусти меня, — прорычал Сатору, и даже Яширо удивился такому тону.       Мужчина знал, что тот будет сопротивляться, но не представлял, как именно. Его беспокоило, что шок мальчика будет слишком продолжительным, и нужно будет постараться, чтобы вывести его из себя. Ему следовало помнить об этом. Даже ребенком — маленьким, уязвимым — Сатору быстро переборол чувство страха, уступив место восхитительному неповиновению. Воспоминания о том месте и времени всплыли в памяти со звонким эхом. «Я не умру, пока не увижу, как сдохнешь ты!»       Эта ситуация забавляла Яширо.       — В прошлый раз это не сработало, разве нет?       — Нет, — донесся до него тихий ответ. — Снова машина? Серьезно?       Эта злая насмешка приятно удивила. Мужчина усмехнулся. Язык Сатору стал куда острее с их последнего разговора.       — Соглашусь, я мог бы придумать что-нибудь более эффектное.       В своих идеальных представлениях он забирал Сатору силой. Он мечтал, как замотает его тонкие кисти клейкой лентой, как заклеит ею нежные розовые губы мальчика. Яширо желал сопротивления, однако знал, что между ними оно будет продолжаться всю оставшуюся жизнь.       — Но ты купился и на это.       Он притормозил на светофоре и тут же услышал, как Сатору застучал кулаками по стеклу. Яширо не останавливал его: наблюдать, как Спайс, пытаясь выбраться, тратил силы впустую, было одним из величайших радостей в его жизни. К тому же, чем быстрее станет его пульс, тем скорее подействует наркотик. Кто он такой, чтобы отсрочить неизбежное?       — Стекло звуконепроницаемое. Может быть, армированное, — усмехнулся Яширо. — Твой Кенья позаботился об этом.       Сатору напрягся, услышав имя друга и, будто ощутив второе дыхание, снова бросился к двери. Что-то темное, горькое, ревнивое поселилось под кожей Яширо. Как только загорелся зеленый, он тут же вдавил педаль газа в пол. Он что, так много для тебя значит? — задался он вопросом, вслушиваясь в шорохи позади себя. Думаешь, он придет и сможет отобрать тебя у меня? Это…       — Бесполезно, — громко сказал Яширо, ощутив невероятную ненависть. — Ты сам признал это, Сатору: ты единственный, кто может заполнить пустоту в моем сердце.       Он услышал приглушенный стон и тихий вздох Сатору; тот снова потянулся к дверной ручке, изо всех сил стараясь не шуметь. Это было замечательно — нет, очаровательно. Яширо хотел, чтобы эти чуть слышные звуки ласкали только его слух, хотел подчинить мальчика себе — его голос, его тело, его душу. Мужчина никогда не любил с кем-то делиться. Одна лишь мысль, что кто-то еще прикоснется к Сатору, заставляла его руки задрожать от немыслимой ярости. Ты не его, про себя прорычал он. Ты мой, только мой!       — Я не могу жить без тебя, — продолжил он; голос его звучал глухо. — Я не могу жить, зная, что ты есть у кого-то, кроме меня.       Тьма туннеля окутала автомобиль со всех сторон, оставив городской пейзаж далеко позади. Яширо почувствовал, как победа практически оказалась у него в руках. Посмотрев в зеркало заднего вида, он увидел Спайса, который сидел в оцепенении, не способный двинуться с места.       — Не волнуйся, Сатору, — его голос заглушил внезапную тишину вокруг. — На этот раз ничто не встает между нами.       Его слова, казалось, снова подтолкнули Сатору к каким-то действиям, однако мужчина знал, что сил у мальчика практически не осталось. Волнительная улыбка родилась на его губах. Должно быть, попытки открыть дверь разогнали его пульс, заставив препарат с огромной скоростью растечься по венам. Краем глаза он заметил, как замедляется в зеркале отражение Сатору.       — Что… ты добавил в мою…       — То, что поможет тебе заснуть, — радостно ответил Яширо, постукивая указательным пальцем по рулю. — Лучше отдохни, Сатору. До Хоккайдо нам ехать долго.       Ему хотелось услышать реакцию Спайса на эти слова, но, переведя взгляд на зеркало, он увидел лишь, как тело мальчика завалилось набок.       — Спокойной ночи, — вновь глядя на дорогу, прошептал Яширо.       Если он правильно рассчитал дозировку — а он рассчитал — то Сатору должен будет проспать ближайшие двадцать четыре часа. Хоккайдо действительно не был близко, но вот Ишикари находился всего в пятнадцати часах езды от Нариты. Времени останется предостаточно.       Всю ночь он ехал вдоль побережья на север. Каждые пятнадцать минут Яширо слышал, как с заднего сидения доносятся звонки на мобильный Сатору — Кенья, вне сомнений. Пусть пытается и дальше; каждый его звонок звучал как фанфары, как праздничный колокол в честь победы Яширо. Еще одно напоминание, что он забрал себе того, кто по праву принадлежит ему. К трем часам ночи, уже будучи в Аомори, автомобиль въехал на паром. Запомнив мелодию на звонке Сатору, Яширо тихо и весело напевал ее себе под нос. Вперед, Чудо Парень! Ты никогда не останешься один, Чудо Парень!       Судно отбыло от берега, и впервые за двенадцать часов мужчина позволил себе немного расслабиться. Отдохнуть должным образом он не сможет до тех пор, пока не привезет Сатору в дом, построенный специально для них; обратно в тот город, где они первый раз встретились. Яширо стянул с лица очки и потер уставшие глаза; он пообещал самому себе, что и пальцем не дотронется до Спайса, пока тот не проснется. Однако плыть на пароме до Хоккайдо предстояло еще ближайшие полтора часа. Не прошло и получаса, как он уже почувствовал, как потихоньку испарялось его терпение. Сатору был рядом, спящий, беззащитный, стоило протянуть лишь руку. Когда он задержал собственное дыхание, услышал чужое — спокойное и тихое.       Телефон звякнул снова, и это стало последней каплей. Яширо распахнул дверцу и, выйдя на улицу, потянулся. Воздух на вкус был соленый, холодный и свежий. Он привел мысли мужчины в порядок. Сделав глубокий вдох, Яширо подошел к пассажирской двери, и его рука на секунду замерла над ручкой. Что-то внутри него шептало, что нужно потерпеть, но другой голос, рычащий и злой, заверял, что он и так уже ждал достаточно. Самообладание, которое сдерживало его более пятнадцати лет, разбилось вдребезги, и он потянул за дверную ручку.       — Ох, — выдохнул он, завороженно глядя на молодого человека.       Сатору выглядел роскошно. Он спокойно спал, грудь его легко вздымалась при каждом тихом вдохе. Из-за окутавшего все вокруг лунного света кожа его казалась намного светлее, а волосы — темнее черного. Рубашка его чуть задралась, и Яширо почувствовал, как сладким напряжением свело низ живота. Он заметил все ту же паутинку, тонкой ниточкой впившуюся в горло Сатору, и схватился за дверцу, чтобы удержать себя на ногах. Обжигающее возбуждение растекалось под кожей. Стянув зубами одну из перчаток, мужчина забрался внутрь салона, оставив дверь позади открытой.       Ладонями он парил над неподвижным телом Спайса, касался его тонких кистей и острых коленок. Наклонившись, кончиками пальцев смахнул темную прядку с его щеки и влажных губ.       — Такой нежный, — прошептал он, проведя пальцами по щеке Сатору.       Низ живота вновь приятно потянуло, он чувствовал, как брюки вскоре стали давить на пах. Придвигаясь еще ближе, он уткнулся лицом в изгиб между шеей и плечом Сатору и глубоко вдохнул. В последний раз, когда Яширо был так близок, тот пах антисептиками и больничным постельным бельем. Однако теперь его запах был настоящим, живым и просто восхитительным. Язык Яширо скользнул между губами, упиваясь вкусом нежной кожи. Словно мед с молоком.       Дыхание спящего перехватило, и мужчина выпрямился, пытаясь уловить, проснулся ли тот. Мальчик не двигался, но теперь, сидя вот так, Яширо не мог оторвать голодного взгляда от приоткрытого рта Сатору. Ладонью он ласково провел по подбородку, обводя большим пальцем его нижнюю губу. Неуверенный, он сунул палец внутрь и провел им по острым зубкам. Рот Спайса был горячим, влажным и мягким. Яширо захотелось попробовать его — нет, завладеть им. Он убрал пальцы и легко надавил на его щеки. Когда мужчина прижался своими губами к губам Сатору, в груди что-то загорелось. Победа принадлежала ему.       Сатору был невероятным. Яширо углубил поцелуй, скользнув языком между беспомощных губ. Всем телом он подался вперед, а руками, задрав полы рубашки Спайса, бездумно водил по его обнаженной гладкой коже. Зубами терзал податливый рот. Он должен был заполнить его до краев, стереть поцелуи Кеньи собственным языком, пока Сатору совсем не забудет вкус другого человека. Вспомнив ту сцену около кафе, он запустил длинные пальцы в волосы мальчика, чтобы погрузиться еще глубже. Яширо знал, что целовал Сатору слишком быстро, чувствовал, как срывалось его дыхание; но он не мог остановиться.       Он задался вопросом. Если бы он целовал Сатору, когда тот был в коме, вышли бы поцелуи такими же? В течение многих лет Яширо воображал, как увозит мальчика прочь из госпиталя, однако физические желания зародились в нем лишь после случившегося на крыше. Вспомнив, как Сатору вел себя тогда, волна возбуждения вновь накрыла его с головой. Ему не следовало отпускать инвалидное кресло Сатору; нужно было поднять его наверх и забрать мальчика. За кем была бы победа тогда?       Когда мужчина, наконец, заставил себя отстраниться, тоненькая ниточка слюны соединила их губы. Поцелуй оставил на чуть припухшем рту Сатору красивый розовый оттенок, и Яширо, не удержавшись, вновь провел по нему кончиками пальцев.       Неожиданно он почувствовал, как что-то завибрировало рядом с его ногой. Он откинулся на спинку сидения и нащупал в темноте чужой телефон. Яркий экран мобильного резанул по глазам. Рукой, что все еще была в перчатке, он держал мобильный, а другой продолжил ласкать нежную кожу на животе мальчика. Яширо листал список контактов и, потянувшись к бедрам Сатору, замер, уставившись на имя последнего входящего.

63 пропущенных вызова от: Кенья Кобаяши 27 новых сообщений

      — Как трогательно, — яростно прошипел мужчина, пальцами задевая острые косточки под тонкой кожей Спайса. Он нажал на сообщения и принялся читать их одно за другим.       «Я еду в полицию, держись!»       «Где ты сейчас? Телефон все еще при тебе?»       «Прошу, ответь, Сатору, пожалуйста!»       «Скажи хоть что-нибудь, просто дай знать, что все в порядке».       «Я обещал защитить тебя. Прости».       — Нужно было лучше стараться, — ехидно пробормотал Яширо, продолжая одной рукой прикасаться к Сатору.       Кенья должен был хорошо понимать, что ему бы все равно не удалось остановить Яширо, что мужчина забрал бы свою награду по праву. Все, что подарил блондин Спайсу, — это ложное чувство безопасности и иллюзию свободы. Заблуждение его было столь сильным, что само же и помогло загнать Сатору в эту ловушку. Замечательно.       «Сатору, если прочтешь это, то знай, что я найду тебя, хорошо? Обещаю. Просто дождись. Я люблю тебя».       Мужчина крепче сжал телефон в ладони. Не знаешь, когда нужно вовремя заткнуться, да? Конечно же Яширо понимал, что Кенья будет гоняться за ним; не стоило даже надеяться на что-то другое. Но он уже уничтожил все свои следы: этот жалкий щенок не сможет приблизиться к нему ни на шаг. Но если адвокату удастся начать преследовать его, то Яширо точно будет готов. Он уже терял Сатору дважды, поэтому не позволит этому случиться в третий раз. Выбрав следующее сообщение, он удивленно приподнял брови, заметив в нем свое имя.       «Если это все читаешь ты, Яширо, будь готов, что я найду тебя и заберу Сатору. Если ты тронешь его хоть пальцем, я заставлю тебя заплатить за все то, что ты сделал с ним. Обещаю».       Яширо моргнул и перечитал сообщение еще два или три раза. Дикое желание рассмеяться обожгло его горло. Он убрал руку от груди Сатору и запустил ее в собственные волосы; все его тело содрогалось в истерике. Это было смешно. Нет, честное слово, действительно очень смешно. Кенья серьезно думал, что у него получится найти их, что сможет спасти Сатору, что сможет наказать Яширо! В своей голове он всегда представлял Кенью таким, каким видел его, еще будучи учителем: любопытный, маленький, слишком серьезный для своего возраста. Не имеет значения, насколько он вырос. Мужчина не мог видеть в блондине никого, кроме заносчивого ребенка, играющего во взрослые игры. Некоторые вещи никогда не меняются.       — Ну, — переведя дыхание, усмехнулся он. — Было бы невежливо не ответить ему, да, Спайс?       Мальчик, до сих пор спящий крепким сном, не ответил. Голова его была повернута чуть набок, а темные волосы спадали на лицо. Он был похож на ангела, и Яширо внезапно осенило. Он открыл камеру на телефоне и, замерев над своим пленником, сфотографировал его. Это был прекрасный момент: лицо Сатору выглядело безмятежно во время сна, а его волосы чудесно сочетались со светлой кожей. Удовлетворенный, Яширо приложил к сообщению фотографию и отправил.       «Кто нашел, берет себе ♡»       Затем он выключил телефон и вытащил батарею. Где-то неподалеку послышался гудок парома. Яширо немного огорчился и, последний раз взглянув на Сатору, покинул пассажирские сидения. Для игр придется еще чуть-чуть потерпеть. Он захлопнул дверь позади себя, пряча мальчика от посторонних глаз, и вновь занял место водителя. До прибытия на берег остается еще несколько минут; Яширо расстегнул брюки и, вглядываясь в отражение зеркала заднего вида, позволил себе одно крохотное удовольствие.       Уже светало, когда автомобиль выехал на знакомую дорогу и проехал по улицам Ишикари мимо старой начальной школы, хоккейной площадки и гимназии, в которой Сатору впервые встретил Наканиши Аю. Затем он свернул на главную дорогу, ведущую в город. Путь не занял много времени; совсем скоро показалась неширокая грунтовая дорога, и Яширо почувствовал, как дрожал под колесами гравий.       Он выкупил здесь землю сразу после того, как Сатору впал в кому. Ему следовало сосредоточиться на чем-то, кроме состояния мальчика. Яширо вложил немало денег, времени и сил в этот дом. Это было идеальное убежище. Поначалу он не планировал использовать его в таких целях, ведь, в конце концов, в мире существовало еще множество других детей. Однако тогда он еще не осознавал, что частичку его души Сатору забрал вместе с собой под тонкий лед. Время шло, и вместе с ним изменилась цель этого жилища: подвал со звуконепроницаемыми стенами и армированными замками в итоге стал будущей комнатой Сатору.       Машина преодолела высокий склон. Позади остались покрытые снегом поля, и дорогу давно уже окружил лес. Мужчина свернул, и впереди, на небольшом холме показался дом. Яширо припарковался и вышел из машины, ступив на белую, заледенелую землю. Снег скрипел под ногами, пока он шел к пассажирским дверям. Еще с парома ему хотелось вновь прикоснуться к мальчику, поласкать его, заново испробовать его невероятный, такой желанный вкус. Открыв дверь, он был удивлен, заметив пустой взгляд из-под полуоткрытых век.       — Ну что, — начал он, наклонившись вперед, — мы проснулись?       Сатору не двигался с тех пор, как Яширо трогал его последний раз; даже голова его находилась все в том же положении. Но розовый румянец теперь окутывал щеки мальчика, давая мужчине понять, что его организм начал бороться с эффектом препарата. Дыхание его было частым. Паника или стресс? Нет. Мальчик изо всех сил пытался двигать руками и ногами, однако едва подергивались лишь кончики его пальцев. Яширо удовлетворенно хмыкнул и двинулся ближе. Брови Сатору сошлись на переносице, а вдохи его стали больше похожи на удушливые хрипы.       — Сатору? — позвал Яширо, заправляя прядку за ушко своего пленника.       Прошло несколько секунд, прежде чем эти стеклянные глаза посмотрели на него; губы его беспомощно подрагивали, не в силах издать хоть какой-то звук. Глядя на Сатору, мужчина мог с точностью сказать, что тот еще не совсем проснулся: его разум парил где-то между явью и сном, а инстинкты сообщали о тревоге, которой пока не могли осознать. Яширо ухмыльнулся, заглядывая в его глаза сверху вниз, и, не удержавшись, снова провел пальцами по мягким губам. Даже в полудреме, вызванном наркотиком, Спайс был похож на дикого зверя, попавшегося в ловушку охотника — дерзким, но все равно заслужившим пощаду. Красивым.       Глухой, хриплый звук вырвался из горла мальчика, когда он попытался отстраниться от чужой руки. Яширо едва подавил смешок и, крепко ухватившись за худенькие плечи, потянул Сатору к выходу. Удушливый стон снова резанул слух, и мужчина прижал дрожащее тело к себе. Две слабые ладони тщетно пытались давить на его плечи, и, словно в бреду, срывающийся на шепот голос повторял тихое «нет».       Яширо сделал длинный, глубокий вдох, сопротивляясь собственному желанию.       — Давай же, Сатору, — уговаривал он, вытаскивая слабое тело из машины.       Он обнял мальчика за худенькую талию и потянул на себя, заставляя опереться на него. Мужчина чувствовал, как сопротивлялось это тоненькое, ослабевшее тело, и вновь услышал голос — тихий всхлип вырвался из его груди.       — Хватит.       Что ты делаешь со мной? Яширо остановился, чтобы отдышаться и взять себя в руки. Ему немыслимо хотелось опустить Сатору обратно на мягкие кресла и взять его прямо здесь и сейчас. Чуть успокоившись, он провел рукой по темным волосам.       — Т-с-с, — прошептал он, начав двигаться в сторону дома. — Мы почти пришли.       — Нет, — уже громче прошипел голос; руками мальчик пытался оттолкнуть Яширо от себя.       Но Сатору не мог даже стоять нормально, не говоря уж о том, чтобы попытаться сбежать прочь. Поэтому было очень легко перенести его до входной двери. Повернув в замке ключ и не снимая обувь, он вместе с Сатору прошел внутрь. Он почувствовал, как тот попытался вцепиться в дверной косяк, но слабыми, дрожащими пальцами сделать это было невозможно. Яширо толкнул дверь ногой, закрыв ее затем с легким хлопком, и двинулся к гостиной, где был вынужден выпустить мальчика из рук.       Он аккуратно опустил его на пол и прислонил спиной к стене, а сам подошел к ближайшей двери. Открыв ее, он посмотрел вниз на лестницу, ведущую в подвал. К счастью, Сатору был очень легким; мужчина может помочь ему спуститься по ступенькам или даже взять на руки. Яширо много раз представлял, как забирает его тело с больничной койки, особенно когда Сатору был младше. Да, мысль понести мальчика на руках всегда казалась ему романтичной. Поэтому если не сейчас, то когда еще может выпасть такой шанс?       Обернувшись, он с улыбкой посмотрел на Спайса. Однако теперь он обнаружил его лежащим на боку, пытавшимся доползти обратно к входной двери.       — И что ты собираешься сделать? — усмехнувшись, спросил Яширо.       Эта ситуация позабавила мужчину, и он, наклонившись, схватил Сатору за ногу и потащил назад. Короткий стон донесся до его ушей, и он снова вернул того в сидячее положение. Взять его на руки оказалось просто: одной рукой Яширо проскользнул под коленями мальчика, другой, закинув руку Сатору себе на плечо, обхватил со спины.       Пускай Спайс и был легким, он все-таки был взрослым человеком, и мужчине пришлось приложить некоторые усилия, чтобы спуститься по лестнице вниз медленно и аккуратно. Он заставил себя не спешить, чувствуя, как чужое дыхание — влажное и горячее — касается его шеи. Яширо заранее оставил дверь в комнату Сатору открытой, поэтому, чуть толкнув ее в сторону, наклонился к ушку мальчика и ласково прошептал:       — Добро пожаловать домой.       Комната выглядела просто: кровать, ночной столик, лампа. В углу стоял небольшой круглый стол и два стула. Напротив кровати была дверь, ведущая в небольшую ванную комнату. Рядом с входной дверью стоял платяной шкаф со всем необходимым. Окон в этой комнате не было, ведь окна — путь к внешнему миру и свободе, а Яширо определенно не хотел давать ни того, ни другого Сатору. Чуть помедлив, он опустил мальчика на постель. Он стянул ботинки с его ног и отбросил их в сторону. Теперь они больше никогда не понадобятся Спайсу.       Осталась лишь одна вещь, которую ему следовало сделать. Яширо выдвинул один из ящиков прикроватной тумбочки и пошарил внутри рукой, пока не нашел то, что искал. Из ящика мужчина достал наручники, провел по их толстой цепи, касаясь кончиками пальцев пары черных кожаных манжет. Они были сделаны на заказ: замки заменяли пряжки, а некогда тоненькая цепочка стала широкой и крепкой, связывающей ограничители между собой. Яширо взял в руку тонкую кисть Сатору и защелкнул вокруг нее один фиксатор. Затем провел цепь через металлические прутья в изголовье кровати и надел черный манжет на другую руку мальчика. Он щелкнул замком и пару раз дернул за цепь, убеждаясь, что пленник не сможет сбежать. Он сделал два шага назад, чтобы полюбоваться своим творением.       Яширо замер, не смея вдохнуть. Лицо Сатору — его щеки и губы — до сих пор было чуть розоватым, а сам мальчик слегка дрожал, словно в лихорадке или бреду. Запястья его, крепко пристегнутые черными наручниками, покоились над головой. Вся одежда казалась помятой, а рубашка давно выбилась из брюк, но это лишь придавало ему шарма. Шея Сатору была все еще окутана паутинкой; длинные тонкие ниточки запутались в его волосах и рассыпались вокруг, до самых краев постели. Как вуаль у невесты, подумал про себя Яширо, чувствуя, как в груди его неистово заколотилось сердце.       — Ты выглядишь изумительно, — шепнул он Сатору, но мальчик больше не слышал его.       В один прекрасный момент глаза его закрылись, а дыхание вновь стало спокойным и размеренным. Яширо хотелось поиграть с ним как в тот раз, но Спайсу требовался отдых. В конце концов, он все еще восстанавливался после комы. Улыбнувшись, мужчина наклонился к нему и жадно провел пальцами по его нежной щеке в последний раз. Затем он повернулся и покинул комнату, прикрывая за собой дверь. Он сам был истощен, потому что не спал уже больше двадцати четырех часов, а нервы его долгое время находились в напряжении. Чуть позже, ради Сатору, он должен быть в отличном состоянии.       Но кое-что он все же себе позволил. Поднявшись наверх, Яширо щелкнул по кнопочке проигрывателя, и на пластинке тут же заиграла классическая мелодия. Он распахнул занавески, налил себе бокал красного вина и откинулся на спинку своего любимого кресла. Сделав глоток, он посмотрел в окно и увидел истинную причину, по которой он и решил обустроить дом именно в этом месте. В самом центре большого окна, размером от пола до потолка, мужчина видел маленький, бетонный мост через реку — то самое место, где пятнадцать лет назад он раскрыл Сатору свои истинные намерения, прежде чем совершить преступление.       Он снова поднес бокал к губам и ощутил, как по щекам его потекли слезы. Впервые за последние пятнадцать лет Яширо Гаку почувствовал, что душа его вновь принадлежит лишь ему.