Реконсиляция

      Кенья сидел на багажнике машины и медленно вдыхал насыщенный озоном воздух. Холодный, бодрящий, он мелкими крупицами соли хрустел на зубах, проникал в легкие, освежал потускневшие чувства и посеревшие мысли. Мужчина не мог припомнить, когда был около океана в последний раз, но прямо сейчас вода за бортом парома казалась ему невообразимой. Солнце только-только скрылось за горизонтом; лиловые, фиолетовые, розоватые перистые облака расплылись по синеющему небу. В пенистых волнах терялись последние лучики света. Так догорает день. Паром не спеша рассекал рябую воду, а Кенья наслаждался охватившим его в этот миг спокойствием.       И ему так хотелось поделиться им с Сатору. Блондин провел ладонью по пустующему месту возле себя, на мгновение предаваясь фантазии. Его любимый здесь, рядом; их плечи и колени легонько соприкасаются. Они переплетают замерзшие пальцы, чтобы никогда больше не отпускать друг друга. Кенья целует его ласково, нежно — так волны едва слышно перешептываются с чернеющим небом. От горячего, частого их дыхания стеклышки в очках Сатору чуть запотевают. И тогда Кенья произносит то, о чем так давно мечтал ему сказать...       — Кобаяши.       Кенья тут же одернул руку. Савада протянул ему баночку консервов, и блондин взял ее с тихим вздохом, чувствуя, как та согревает продрогшую ладонь. Он перевернул ее и прочел этикетку: суп из красной фасоли. С негромким треском открыл ее и поблагодарил своего наставника.       Тот лишь кивнул и встал подле него. Кенья поднес разогретый обед к губам и сделал глоток. За последние несколько дней он почти ничего не съел. Когда они начали отслеживать Яширо, то питались лишь бенто из ближайшего магазина и выпивали немереное количество чашек кофе. Даже сейчас, по пути в Хоккайдо, они лишний раз не останавливались, а если все же задерживались где-то, то перекусывали чем-то быстрым и легким. Такие обеды были не самими питательными, и все же.       Но больше всего он беспокоился, чем питается Сатору. Ест ли он вообще.       Пальцы его крепко сжались вокруг консервов, и баночка заметно хрустнула. Кенья не знал, что было хуже: узнать или же изнывать от этой... неизвестности. Незнание было настоящей пыткой, он попросту не мог не думать о наихудшем развитии событий. Сатору, скованный цепями, лежит на ледяном бетонном полу. По стройному телу, бледной коже рассыпаны синяки и кровоподтеки, а руки и ноги его неестественно выгнуты. Взгляд любимых голубых глаз померк, будто бы Сатору уже...       Савада слегка подтолкнул его, безмолвно протягивая пачку сигарет.       Кенья курил редко. Сигареты расслабляли, избавляли от тяжелых дум, отвлекали от печальных мыслей о Сатору, когда тот был в коме, таяли пеплом вместе с монотонным отсчетом сердечного ритма, подолгу звенящего в голове. Но как только Сатору проснулся, в них больше не было нужды. Не хотелось курить и тогда, когда он без устали работал в офисе Савады: Кенья был слишком занят, чтобы потратить минутку и выкурить хоть одну сигарету. А сейчас его окутало томительное ожидание. С каждой секундой они становились все ближе и ближе к Хоккайдо, и последнее, что блондину хотелось, — оставаться наедине со своими мыслями.       Но Сатору ненавидел вкус табака на губах Кеньи, поэтому мужчина лишь покачал головой и вновь перевел глаза на черное небо. Он втянул в легкие соленый, щекочущий запах океана и медленно выдохнул, выпуская изо рта серебристое облако пара.       — Мы должны остановиться где-нибудь на ночь.       Савада замер. Огонек зажигалки мерцал между его ладоней.       — Хм?       — Очень скоро мы окажемся на территории Яширо, — тихо пробормотал Кенья, вглядываясь в далекие звезды, что одна за одной вспыхивали высоко над головой. — При нас — эффект неожиданности, но условия игры устанавливает именно он. У нас не выйдет играть по его правилам, если останемся совсем без сил.       Репортер сделал первую затяжку, и спустя недолгий миг струйка серого дыма вырвалась из-за его губ.       — Мы могли бы скрыться под покровом ночи.       — Это может как и помочь, так и помешать нам.       Тьма наступающей на остров ночи могла быть отличной союзницей, вот только они сами останутся слепы в этой непроглядной темноте. Пускай Кенье хотелось добраться туда как можно быстрее — все его существо буквально взывало поскорее забрать Сатору — они попросту не могли позволить себе допустить промашку. Он прекрасно понимал, что этот шанс — единственный.       — Твоя правда, — согласился Савада. Кончик его сигареты вспыхнул красным, когда мужчина в очередной раз затянулся. — В идеале — нам следует быть во всеоружии.       Кенья кивнул. Если прошлый вечер и научил его чему, так это — что им важно быть готовыми ко всему — нет, даже необходимо. Ведь до вчерашней ночи он едва ли осознавал, насколько был истощен и измотан. Конечно, в глубине души он надеялся избежать любого противостояния с Яширо — просто попасть в его дом, забрать Сатору и так же незаметно уйти — но вряд ли все пойдет по такому легкому сценарию. Если придется драться, то им явно следует быть готовыми не меньше, чем на сто процентов.       — Кроме того, — сказал Кенья, обдавая горячим дыханием ледяные пальцы, — если мы хотим осмотреть окрестности вокруг его дома, то идти туда ночью будет совсем глупо.       Савада вздохнул. Слова его смешались с сигаретным дымом:       — Не думаю, что оставаться в Ишикари — хорошая идея, — возразил он. — Мы не знаем, насколько тщательно Яширо следит за городом, поэтому лучше остановиться в какой-нибудь гостинице за его пределами.       Их прервал неожиданный гудок парома, и Кенья спрыгнул с капота на чуть вибрирующий от мощного движка пол. Одну руку он спрятал в кармане пальто, а другой подтянул воротник водолазки.       — Выезжаем завтра на рассвете.       Репортер задумчиво посмотрел на своего юного коллегу.       — Хорошо, — в конце концов согласился он и бросил Кенье ключи от машины, — но теперь твоя очередь везти нас, Кобаяши.       Они работали в абсолютном молчании.       Места в их номере было не много: они выбрали самый маленький и невзрачный отель, который только удалось найти. Комнаты едва хватало на двоих, а делить ее на троих было бы просто невозможно. Татами под ногами давно полинял и запятнался, поэтому Кенья так и остался в обуви. Благо, что номер был выполнен не в западном стиле, и футоны они убрали подальше, чтобы осталось хоть какое-то пространство.       Савада сидел в углу комнаты спиной Кенье, и блондин не видел, чем тот был занят.       Не должен был видеть. Мужчина даже не снял пальто и прямо в нем уселся на исцарапанный татами. Кенья наблюдал, как подергивались его плечи, как напряглась широкая спина. Но и сам Кенья не сидел без дела.       Блондин надел чёрные кожаные перчатки и подвигал пальцами. Они облегали узкие кисти словно вторая кожа. Даже просто осматривая собственные вещи, оставлять лишние отпечатки не нужно. Он не был уверен, что они успеют в спешке все собрать, но так против них не найдутся улики. Не имело значения, насколько их действия были правильными, оправданными и справедливыми. Факт остается фактом: это было и остается вне закона. У Яширо наверняка есть друзья-политики в судебной системе, поэтому Кенья и Савада должны сделать все, чтобы тот не воспользовался такой сильной защитой.       Кенья быстро вывалил на пол все содержимое своего рюкзака. Кое-что он видел еще в своей квартире, но что-то — впервые. Бинокль. Маленький, черный, компактный, он легко помещался в ладони. Платком блондин аккуратно протер запотевшие линзы. Он всячески пытался отогнать от себя мысли, что именно ему придется увидеть сквозь них в конце концов, но они в любом случае должны быть идеально чистыми.       Отложив бинокль в сторону, он быстро проверил все остальное. В аптечке нашлись антисептик и бинты. Карманный фонарь горел ярко, а запасные батарейки к нему, как оказалось, лежали в одном из отделений большой сумки. Рацию он оставил на потом, поэтому позже проверит оба устройства вместе с Савадой. Кенья перевел взгляд на своего наставника. Тот все еще сидел чуть сгорбившись, а по комнате медленно разносился характерный запах чего-то химического. Блондин предпочел не лезть к нему с расспросами и тихо вернулся к своему занятию.       На этом свете существовало всего несколько людей, которым Кенья целиком и полностью мог довериться, и Савада был одним из них. Так что чем бы он сейчас не занимался, мешать ему не стоит.       Он разорвал обертку скотча и положил его возле бинокля. Когда они встретятся с Яширо лицом к лицу, нужно застать его врасплох и как можно скорее обезвредить; связать, полностью обездвижить. Но как бы сильно Кенья ненавидел своего бывшего учителя, становиться убийцей он не собирался. Он не хотел, не мог пересекать эту тонкую грань.       Если только ничего другого не останется. Если не придется выбирать между жизнями Яширо, Савады... и жизнью Сатору...       Неприятный озноб пробежался по его коже, и Кенья тут же отбросил от себя эти мысли. Сейчас от таких дум не было никакого толка; если дело и дойдет до этого, то ни одна, даже самая здравая мысль уже не поможет ему. Единственное, о чем нужно думать, это как забрать Сатору домой, окутать его привычными заботой и теплом.       Стоило лишь подумать о своем любимом, как все спокойствие, которое Кенья плел вокруг себя буквально по ниточке, едва ли не рухнуло. Крохотная его часть еле-еле сдерживала тот непередаваемый ужас, что рождался в голове от мысли, что что-то может пойти не так. И все же логика, которой он придерживался всю жизнь, была все еще с ним; она густой пеленой накрывала чувство паники, пучиной морской топила ее на самое-самое дно. И он ей как никогда за это благодарен: его ум должен быть ясен, сосредоточен. Не время сомневаться над собственным планом.       И Сатору он ни за что не оставит в этом доме. Не оставит его у Яширо.       Последнее ощущение неуверенности развеялось. Мужчина сжал в ладони арматурные ножницы. Это было самой тяжелой вещью в его рюкзаке, и, по-правде говоря, он не был уверен, что они ему понадобятся. Вряд ли Яширо пользуется такой банальной защитой, как колючая проволока вокруг дома, но тем не менее Кенья пару раз щелкнул острыми лезвиями. Если найдутся замок и цепи, они с легкостью разрежут их.       Осталась лишь бейсбольная бита. Он обхватил ее руками, чувствуя знакомую тяжесть. Пару раз легко взмахнул ею, с коротким свистом рассекая воздух. По сути, только бита была настоящим его оружием, если не считать тяжелых ножниц. Будь Кенья здесь один, то остался бы практически безоружным. Но об этом можно не беспокоиться, ведь у Савады было... что-то, пускай он это и скрывает. Если репортер считает необходимым держать Кенью в неведении, блондин не будет ни о чем его спрашивать.       Но раз его наставник хранит молчание, значит, это «что-то» действительно опасно. У Кеньи имелись некоторые догадки, что это могло быть; металлические палочки, кусочки ткани, едкий запах растворителя — все это указывало на один ужаснейший вывод. Блондин провел слишком много времени в полицейских участках, чтобы не сложить между собой детальки этого незатейливого пазла.       И он не мог решить, нравилось ему это или нет. С одной стороны, иметь под рукой нечто устрашающее — беспроигрышный вариант. Но с другой... Кенья не говорил, что согласен с таким безрассудным поступком. Это — слишком большая ответственность. Это — чужая кровь на руках Савады.       Стирая отпечатки пальцев с деревянной рукоятки, Кенья поднял глаза на репортера. Он не собирался выходить из дома Яширо убийцей и надеялся, что Савада думает точно так же.       Будто в ответ, пожилой мужчина выпрямился и со вздохом размял затекшие плечи. Блондин наблюдал за ним, приподняв бровь и пробегаясь платком по гладкому дереву. Как только его напарник чуть откинулся назад, Кенья сразу же приметил, что тот уже все убрал в свой рюкзак. На полу осталась лишь белая ткань, измазанная темными пятнами смазки.       Спустя короткие секунды Савада обернулся и взглянул на своего младшего коллегу. Ладонью он провел по шее, и на коже тут же остались угольно-черные полосы. Положив биту на согнутые колени, Кенья замер. Нарушать повисшее в комнате молчание он не хотел, ведь не он здесь тот, кто хранит какие-то секреты.       Репортер смотрел на него серьезным, спокойным взглядом. Казалось, прошло несколько долгих, напряженных минут, прежде чем его голос разорвал звенящую тишину:       — Пути назад уже нет, Кобаяши.       Блондин смотрел в ответ ровно, не мигая.       — Я знаю.       — У нас не выйдет предугадать, в каком состоянии мы обнаружим Сатору. — Савада подался вперед и сложил кончики пальцев. — Он может быть сломлен, ранен или искалечен до неузнаваемости... если вообще еще жив.       Чьи-то невидимые руки с силой сжались на горле Кеньи, но Савада продолжал, глаза его, скрытые стеклышками очков, глядели жестко:       — Ты готов к этому?       Как к этому можно быть готовым? Пальцы блондина сжались на бейсбольной бите до дрожи, до побелевших костяшек. Как кто-то может быть готовым к тому, чтобы увидеть своего самого любимого человека сломленным, истекающим черной кровью? Увидеть все его раны, покалеченные и переломанные руки и ноги? Кенья изо всех сил старался забыть все те образы, что один за другим всплывали в его голове. Нет, он никогда не будет готов — если только самую малость и лишь для такой безумной реальности.       Но даже если Сатору действительно мертв, то...       Кенья обязан вернуть его назад. В самый последний раз.       Его карие глаза встретились с ледяной серостью глаз Савады. Собственный голос резким, царапающим эхом раздался в ушах и голове:       — Я не оставлю его там. Несмотря ни на что.       Колючий взгляд репортера, казалось, немного смягчился, а губы дрогнули, точно в улыбке.       — Так и знал, что ты это скажешь, — пробормотал он. Мужчина взял в руки сумку и выудил из небольшого кармана сложенную в несколько раз карту. Кенья отложил от себя биту и стянул с кистей перчатки, пока Савада раскладывал на полу карту города. Пара черных крестов яркими пометками все еще привлекали внимание, но не так, как ярко-красный круг на одном из частных домов.       — Я еще раз рассмотрел карту, пока мы были на пароме, — начал Савада, пробегаясь пальцами по двум тонким линиям. Кенья узнал эту дорогу: шоссе, ведущее за город. — Существует только одна дорога, ведущая к дому Яширо.       Кенья задумчиво пожевал нижнюю губу.       — Значит, он будет ждать врага именно с той стороны.       — В точку, — произнес Савада, отнимая от карты руку. — Но к сожалению, для нас с тобой остается очень мало вариантов.       Кенья пристально посмотрел на точку, заключенную в алый круг. Главная дорога вела к лесу, в котором, вероятнее всего, Сатору и был спрятан. Он нахмурился. Топографическую карту он читать умел, и то, что он на ней видел, ему не нравилась.       — Дом расположен на холме.       Савада кивнул.       — Поехать по главной дороге у нас не получится, поэтому следует найти другой путь. Но это в любом случае будет пеший подъем.       Подперев ладонью подбородок, адвокат неотрывно смотрел на полосы, обозначавшие дорогу. Оставить машину нужно где-то посреди шоссе, возле леса. Затем идти пешком сквозь этот самый лес. Самый быстрый путь будет лучшим — хоть это не особо важно для их подхода; однако для побега он будет означать все. Блондин указал на одну из точек на плане местности.       — Может быть, здесь?       Савада удивленно изогнул бровь.       — Самое крутое место на холме?       — Самый быстрый путь оттуда, — исправил его Кенья. — Ведь подъем туда будет пешим в любом случае, верно?       Мужчина хмыкнул и вынул ручку из нагрудного кармана на рубашке. Щелкнув ею, он поднес ее к карте.       — Получается, машину мы паркуем вот здесь, — он провел линию от дороги к красному кругу, — и идем через лес сюда.       Кенья согласно качнул головой.       — Если предположить, что входная дверь ведет к дороге, то мы должны подойти к дому сзади.       — Оттуда мы наблюдаем, — продолжил его мысль Савада, — и ждем подходящей возможности.       — До тех пор, пока Яширо и Сатору не окажутся в разных местах, я надеюсь.       Попасться Яширо на глаза, когда они с Сатору будут вместе, — чересчур опасно: стоит старику подумать, что на этом его игра подошла к концу, он может убить Сатору, а Савада и Кенья попросту не успеют остановить его. Но они не знали, как часто те оставались наедине, не говоря уж и о том, расставались ли они вообще. Блондин не исключал, что Яширо мог цепями приковать Сатору к себе — в буквальном или переносном смысле.       — Надеюсь, — словно эхо, повторил за ним Савада, стянул с носа очки и потер покрасневшую переносицу. Он устало выдохнул, поднялся на ноги и вытер ладони о брюки, прежде чем подойти к двери. — Хотел выйти и позвонить Сатико.       Кенья вздрогнул, услышав это имя.       — Удачи.       — Спасибо, — он снова вздохнул и улыбнулся, глядя на своего юного коллегу. — Скоро вернусь.       Кенья отвернулся и лишь услышал, как глухо щелкнул дверной замок. Долгое время он просто сидел, вглядываясь во все до единого миллиметры на их карте, на короткую линию от синей ручки. Но несмотря на всю решимость, нечто тяжелое сковало его — камнем осело в желудке, мелкими песчинками просочилось в кровь. Он не мог сопротивляться этому крохотному сомнению, что неподъемным грузом давило на него, впивалось острыми клыками в его ледяное самообладание.       Что, если это сообщение было ловушкой? Вполне возможно, что они, Яширо и Сатору, уже давно не в Ишикари, а если и здесь, то могли сбежать задолго до их приезда. Дом точно принадлежит Яширо, Кенья был в этом уверен. Нет никакого смысла подставной компании покупать недвижимость в этом городе, а потом, в придачу, и бронированный автомобиль. Он не был уверен лишь в том, находится ли в этом же доме Сатору прямо сейчас.       Однако если он и впрямь тут, существует сотни, тысячи путей, по которым все что угодно могло пойти не так.       Кенья сделал глубокий вдох и шумно выдохнул. Прижал ладони к лицу. Сатору всегда был тем, кто успокаивал блондина, когда на того накатывали раздражение и гнев, когда мысли выходили из-под контроля. Только у Сатору получалось привести его в чувства, смягчить рвущуюся наружу ярость. Все, чего Кенья сейчас хотел, это чтобы его молодой человек был рядом с ним и подарил ему ту нежность, на которую всегда был способен.       Но его здесь не было. Поэтому все, что оставалась сделать Кенье, — произнести следующее:       — Твое имя Кобаяши Кенья, — едва слышно пробормотал он, решительно глядя перед собой. — Тебе двадцать шесть лет; сейчас 2003 год. И ты обязательно спасешь Фуджинуму Сатору.       По крайне мере, на этот раз.       Выйдя из машины, Кенья тут же услышал такой непривычный скрип снега под ногами. От предрассветной изморози покалывало щеки, а город был все таким же холодным, как когда-то давно в его детстве. Вздохнув, блондин набросил на плечи рюкзак. Сегодня он был определенно тяжелее, чем вчера — они купили кое-чего перекусить в местном магазинчике. Парочку онигири и тому подобное — достаточно на ближайшие несколько дней. Если они не застрянут здесь на дольше.       Ключи от их серенького седана Савада оставил на одном из передних колес автомобиля на тот случай, если один из них угодит в ловушку, а другой — разумеется, вместе с Сатору — смог в любом случае сбежать. Это было немного рискованно, но лучше, чем совсем потерять шанс уйти. Припарковали они его в стороне от дороги, в тени неприметного кустарника. На всякий случай.       Пожилой мужчина водрузил за спину собственный рюкзак и поправил измявшиеся полы пальто. Кенья сделал вид, что не заметил кобуры на поясе его брюк, и отвернулся к лесу. Пронизывающий ветер подул в затылок, путаясь в его волосах, цепляясь за светлый плащ. Даже зимой, когда листьев на деревьях совсем нет, лес казался густым, а склон — слишком крутым. Было бы ложью сказать, что место это не было... зловещим.       Оно принадлежит Яширо, и что кроется в глубине этого леса, они не знали. Знал только Сатору.       Кенья занес руку за спину и схватился за рукоятку биты, торчащую из рюкзака. Казалось, еще секунда — и что-то покажется из-за деревьев, двигаясь прямиком к ним. Он вглядывался во мрачную тьму впереди и считал про себя секунды. Но ничего не было. Только ветер качал колючие ветки да снег мелкими хлопьями оседал на плечи.       Савада встал подле него, поднял воротник, чтобы ветер не задувал в шею.       — Готов?       Кенья безвольно опустил руку. Он сделал медленный глубокий вдох; теплое густое облачко пара вырвалась из-за его губ.       — Да.       И они двинулись в путь.       Единственное, в чем им повезло, — снег был не очень глубоким. В остальном, это было жестко.       Чтобы хоть немного отдышаться, Кенья прислонился к стволу дерева. Они знали, что их восхождение будет далеко не легким, и все же в этот раз теория чересчур сильно отличалась от практики. Блондин расстегнул две пуговицы плаща, давая разгоряченной коже чуть остудиться. Одеться удобно и тепло было отличной идеей, но сейчас в таких вещах просто невыносимо жарко.       Откуда-то позади послышался отчаянный стон, и Кенья обернулся.       Он легко позабыл, насколько Савада был старше. Когда они разговаривали, то держались абсолютно на равных. Хотя репортер и был его наставником, он никогда не пользовался своим положением, не навязывал своей власти. Поэтому Кенья давно перестал замечать седину на его висках или как порой мужчина с хрустом разгибал затекшую спину. Но теперь, наблюдая за своим товарищем, слушая его рваное, сбившееся дыхание, Кенья ощутил, насколько колоссальна была разница в их возрасте.       Вцепившись в дерево, блондин чуть подался вперед и протянул своему наставнику руку. Савада с благодарностью взялся за его ладонь. Он облокотился на соседнее дерево и уперся руками в колени.       — Я слишком стар для такого, Кобаяши.       Из Кеньи вырвался легкий, добрый смешок. Он мельком взглянул на следы, что они оставили за собой. Они двигались медленно, гораздо медленней, чем он предполагал, но на данный момент это было не так важно. На каждые две минуты, которые требовались, чтобы сделать пару шагов вверх, были считанные секунды для спуска вниз. Самый легкий, самый быстрый путь, чтобы поскорее уйти отсюда.       Солнце поднималось все выше и выше, и Кенья чуть одернул свой воротник, давая холодным потокам воздуха попадать под теплую одежду. Он перевел взгляд вверх на холм: снег лежал ровнее, скорее всего, там начиналось плоскогорье.       — Должно быть, мы уже совсем близко.       Савада согласно кивнул, по-прежнему пытаясь справиться с тяжелым дыханием. Кенья было собирался спросить, как тот себя чувствует, как вдруг в кармане плаща его завибрировал телефон. Мужчина быстро вынул его и одним движением открыл крышку. Признаться честно, он не был уверен, что именно должен увидеть на экране, — но уж точно не мерцающий белый шум и знакомое имя, затерявшее среди черно-белых линий.       Глаза его в удивлении распахнулись.       — Это... от Сатору...       В одно мгновение репортер замер, заметное напряжение сковало его тело.       — Что?       Кенья ничего не ответил, вцепившись в мобильный двумя руками и отчаянно нажимая на кнопки. Как и в прежний раз, слов на экране было не разобрать; понадобилось несколько минут, чтобы хотя бы открыть полученное сообщение. Когда у него это получилось, Савада уже стоял рядом, с интересом заглядывая в маленький мигающий экран.       Кенья открыл новое сообщение и тут же нахмурился. Символы было практически невозможно прочитать, но он уже видел их тогда, в офисе, когда диктовал Саваде буквально по иероглифу.       — Оно точь-в-точь такое же.       «Яширо везет меня в Ишикари. Это недалеко от той реки, где он пытался убить меня. Ты ни в чем не виноват. Я люблю тебя».       Кенья удивленно приподнял бровь. Как Сатору удалось добраться до своего телефона? И почему он написал то же самое? Не было времени? У мужчины не находилось ответов на эти вопросы. Не успел он подумать об этом, как телефон опять звякнул, оповещая о новом сообщении.       И еще один раз. И еще. Снова и снова поток одинаковых слов вперемешку высвечивались на экране, а телефон вибрировал в его ладонях не переставая. Даже сквозь перчатки он чувствовал, как с каждой секундой пластиковый корпус мобильного нагревался все сильнее, обжигая его пальцы. Он едва успел спросить у своего напарника, какого черта происходит, как горящие искры полетели в стороны от перегревшегося аккумулятора с неожиданным громким хлопком.       Кенья выронил дымящийся телефон из рук, и тот бесшумно упал в белоснежный сугроб. Пару раз мигнув, будто бы на прощание, экран потух. Блондин взглянул на своего наставника: Савада выглядел не менее удивленно его самого. Они молчали, глядя вниз на утонувший в снегу почерневший от искр мобильный.       — Полагаю, — в конце концов произнес репортер, — теперь тебе нужен новый телефон.       Блондин задумчиво провел рукой по волосам, прежде чем наклониться и поднять все еще горячий мобильник. Он чуть шипел, однако вроде бы искрить больше не собирался. Кенья нажал на кнопку питания, но это, как и ожидалось, было бесполезно. Прищурившись, он перевел взгляд на Саваду.       — Что это было?       — Как и тебе, мне остается только гадать, — ответил пожилой мужчина. — Может быть, проблемы с сетью?       Насколько они должны быть сильными, чтобы телефон буквально взорвался от перегрузки? Даже от шквала спама такого не могло произойти. Кенья повертел аппарат в руках. Что бы это ни было, мобильный оно уничтожило в пух и прах; от запаха паленого пластика неприятно щипало нос. Кенья вздохнул и спрятал никому не нужную теперь пластмассу в карман.       Не стоит тратить время зря. Это могло подождать.       — Нам нужно идти дальше.       Савада согласно кивнул и поправил рюкзак.       — Как ты и сказал, — ворчливо произнес он, заставляя уставшие ноги двигаться, — мы должны быть близки к его убежищу. Приготовься, Кобаяши.       Кенья сжал в пальцах лямки рюкзака и двинулся за ним следом. Вскоре впереди действительно показалась ровная заснеженная поляна. Вдалеке, сквозь деревья, они заметили что-то, отчего отражались редкие лучи солнца. Мужчины переглянулись, в глазах их засияла острое, холодное торжество. Местность вокруг была со всех сторон обнесена толстыми деревьями и кустарниками, но они все равно чуть пригнулись, медленно приближаясь к заветному месту.       Когда они подошли ближе, Кенья понял, что это был за свет: солнце отражалось от огромных, необычных окон от пола до самого потолка. Подойдя к дому как можно ближе, блондин опустился на колени, спрятавшись за особенно густым кустом. Всего несколько десятков футов отделяли его от дома, но даже отсюда он спокойно мог рассмотреть просторную комнату.       Она оказалась совершенно обыкновенной: журнальный столик, диван, обогреватель, кресло, а на тумбочке рядом какая-то книга. Чересчур... просто. Кенья не знал, что именно он ожидал увидеть здесь, но уж точно не эту... обманчивую нормальность.       И это тревожило его куда сильнее, чем все то, что он себе раньше представлял.       Кенья услышал, как Савада остановился возле него и стряхнул со спины рюкзак. Блондин сделал то же самое и размял заметно затекшие плечи. Не отрывая глаз от дома, он вынул из кармана бинокль, подался вперед, упираясь локтями о землю, и заглянул на дом через толстые линзы.       — Ну? — спросил его Савада, расположившись рядом.       Уголки губ Кеньи раздраженно дернулись.       — Ничего, — тихо пробормотал он, разглядывая комнату. Не было ничего, что могло заинтересовать его, и, что более важно, — не было никого: ни Яширо, ни Сатору. На мгновение ему показалось, что они пришли не туда, что это какой-то заброшенный дом отдыха, но при этом выглядел он слишком живым. — Какая-то посуда сушится на стойке, — сказал он, вглядываясь, скорее всего, в кухню.       — Значит, хоть кто-то там должен быть, — сказал Савада больше для себя нежели для Кеньи. — Будем надеяться, что этот кто-то — именно тот, кто нам нужен.       И в этот самый миг, словно в подтверждение слов мужчины, открылась одна из дверей и в комнате появился источник всех мучений Кеньи.       Тот, кто увез Сатору, когда тот был еще мальчишкой; кто отнял у него пятнадцать лет жизни; кто забирал его у Кеньи раз за разом. Тело мужчины дрогнуло, он скрипнул зубами. Пульс отдавался в ушах частым, почти непрерывным стуком. Гнев — мрачный и ледяной, точно заточенное лезвие — разгонял кровь в жилах. Он смотрел на него через бинокль, не замечая того расстояния, что разделяло их; чужое, гадкое имя слетело с языка шипящим ядом:       — Яширо.       Так же быстро, как и появиться, мужчина исчез за другой дверью, по дороге зачем-то расстегивая пуговицы на рубашке. Репортер поднялся первым и, вынув из рюкзака рацию, двинулся в другую часть леса.       — За ним буду следить я, — пообещал он. — Будь на связи.       — Вы тоже, — сказал Кенья удаляющемуся прочь человеку. Он расстегнул сумку и достал вторую рацию. Хорошо, что они прихватили их, иначе со сломанным телефоном Кенья бы далеко не ушел. Так у них есть шанс разделиться и следить за Яширо из разных точек. Блондин замер с биноклем и рацией в руках, в любую минуту ожидая услышать голос своего наставника из динамика.       Вскоре рация его зашуршала шипящими помехами.       — Как слышно, Кобаяши?       Кенья нажал на кнопку и, не отрывая взгляда от больших окон, четко проговорил:       — Продолжайте, Савада.       — Он переодевается. Никуда не торопится, — спустя короткое молчание он добавил: — Выглядит так, будто его побили.       Адвокат задумался. Пускай он и увидел его мельком, с лицом его явно что-то было не так. Точно, под глазами залегли темные, почти черные синяки. Что-то ударило его достаточно сильно, чтобы разбить нос, и Кенья даже предполагал, что. А точнее, кто. Чувство гордости приятным покалыванием растеклась где-то в груди. Яширо мог запросто забрать его, но Сатору без драки не сдался бы никогда.       Колючее понимание тут же сдавило его легкие, и Кенья скривился. Он не хотел даже думать о том, как Сатору мог отплатить ему за свое сопротивление, чего Яширо мог потребовать взамен. Блондин не мог представить, чтобы его любимый бездействовал, подчинялся правилам игры, в которую Яширо заставил их играть, но ради блага самого Сатору где-то в глубине души Кенья почти надеялся на это. Что бы там не происходило, согласие могло спасти жизнь.       Кстати, о нем. Кенья снова нажал на кнопку возле динамика.       — Вы где-нибудь видите Сатору?       — Нет, — раздался приглушенный из-за помех голос Савады. — По крайней мере, пока. Ох, он направился обратно.       Кенья посмотрел в бинокль и увидел, как Яширо вернулся в комнату. На сей раз он что-то держал в руке. Какую-то... коробку. Мужчина не мог нормально разглядеть, что это, но своим видом и размерами она была похожа на аптечку, точно такую же, что была у него с собой в рюкзаке. Медленно, он пробежался глазами выше и заметил повязку на предплечье. Бинты нашлись и на шее похитителя. Выходит, Сатору удалось разбить ему не только нос.       Кенья перевел взгляд на лицо Яширо. И замер. Потому что темные глаза смотрели прямо на него.       Все вокруг словно остановилось. Блондин едва дышал.       Он так сильно сосредоточился на его внешнем виде, что даже не заметил, когда именно Яширо остановился напротив окон. Ошибки быть не могло: он смотрел в его сторону. На него. Кенья задержал дыхание и медленно опустил бинокль вниз. Сквозь костлявый кустарник его карие глаза встретились с бездонно черными глазами Яширо.       Блондин старался не шевелиться, так и замерев в неестественной позе; во взгляде его проскользнул блеск отчаяния. Ему казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как он спрятался здесь, в снегу, подтаявшем и грязном. Тень от многочисленных веток падала прямо на него и скрывала от колких глаз — во всяком случае, он на это надеялся. Если рассуждать логически, то заметить его было просто невозможно, но сердце стучало с такой силой, что стало больно. Казалось, оно вот-вот проломит ребра, и он еле удержался, чтобы не прижать ладонь к разрывающейся от боли груди; одно неверное движение — и весь их план полетит к чертям.       У него не было другого выбора, кроме как ждать и не давать горячему дыханию густым паром вырваться изо рта.       Яширо медленно повернул голову в сторону, и гадкая ухмылка тронула его губы. Как будто только он один понял какую-то очень сложную шутку. Кенье не хотелось ничего так же сильно, как прямо сейчас схватить биту и стереть эту улыбочку с его лица, а затем забрать Сатору, вернуть его туда, где он на самом деле должен быть. Но нет, пока еще нет — не тогда, когда он еще не знал, где и в каком состоянии его любимый. И это нужно узнать прежде, чем начинать двигаться дальше. Вопрос был лишь в том, как именно им застать Яширо врасплох.       Хозяин дома вдруг развернулся и пошел к той двери, из которой появился в первый раз. Кенья наблюдал, как за ним быстро захлопнулась дверь, и только тогда нормально выдохнул. Пережив такое сильное напряжение, он вдруг почувствовал себя очень уставшим, а через какое-то время услышал скрип снега, что с каждой секундой раздавался все ближе. Савада опустился рядом.       — Думаешь, он заметил тебя?       — Нет. — Яширо бы не ушел таким спокойным, зная, что за его домом наблюдают посторонние. — Думаю, он просто смотрел.       — Будем надеяться. — Репортер указал пальцами в сторону: — Там располагается его спальня, а также находится ванная комната.       Кенья кинул взгляд на окна, от которых все еще ярким блеском разбегались в стороны солнечные лучи.       — Он скрылся вон за той дверью, — сказал он. — Полагаю, именно за ней он держит Сатору.       Савада понятливо кивнул.       — Нам нужно проверить, есть ли с другой стороны еще окна.       Одна только мысль увидеть Сатору — хотя бы мельком — сразу же заставила Кенью сдвинуться с места, он приподнялся и сел на колени.       — Я обойду дом вокруг, — предложил он и убрал рацию в карман. Чтобы спасти Сатору, для начала нужно было найти путь прямиком к нему. Блондин задумался, а затем передал бинокль своему напарнику. — Дайте мне знать, если он вернется.       Репортер неохотно согласился, но по нему было видно, что идея ему не понравилась.       — Будь осторожней, Кобаяши.       Кенья ничего не ответил. Он пригнулся и быстро спрятался за ближайшим деревом. Находиться на таком расстоянии от убийцы было удобно лишь в том случае, если сидишь абсолютно неподвижно, а вот любое лишнее движение сразу же бросалось в глаза; пускай Яширо не было сейчас в этой комнате, он так или иначе мог появиться в ней в любой момент. Кенья перемещался короткими перебежками, пока не оказался напротив одной из стен с теми самыми огромными окнами. Этого места не было видно изнутри дома, поэтому он, в который раз за сегодня задержав дыхание, рванул прямо к нему.       Он старался оставлять следов по-минимуму, из-за чего неловко перескакивал с ноги на ногу. Возле дома практически не было ни деревьев, ни кустов, поэтому Кенья совершенно прекрасно осознавал, насколько легко его можно было увидеть. Наконец преодолев все расстояние, он прижался к стене, ладонями в кожаных перчатках глухо хлопнув о ее шершавую поверхность. Блондин оглянулся и рассмотрел оставшиеся от его обуви ямки в белоснежном покрове. Если повезет, Яширо вполне может не заметить эти следы.       Рисковать идти перед окнами Кенья не мог: если Яширо вдруг появится, у него попросту не будет хотя бы и шанса где-то спрятаться. Значит, нужно двигаться в другую сторону. Он сполз вниз по стене. Если идти непосредственно близко к ней, то следов точно не должно быть видно. Мужчина аккуратно шел вперед, касаясь стены ладонями, и возле подоконника, оказавшегося на пути, опустился на колени.       Савада еще не сообщал ему, что Яширо вернулся, поэтому он осторожно заглянул в окно. Должно быть, это была спальня, о которой и упоминал его товарищ. Большая кровать с резным деревянным изголовьем, казалось, занимала в комнате все пространство. В стене над ней зачем-то было вкручено небольшое металлическое кольцо, и блондин совершенно не представлял себе, зачем. Кенья внимательней пробежался глазами по комнате, от его дыхание чуть запотело стекло. Как и говорил Савада, здесь же располагалась дверь в ванную, а напротив нее — наверняка проход в гостиную.       Еще на одной из стен комнаты висело зеркало, и Кенья заметил в нем свое отражение. Он напоминал себе преступника, вот так рассматривая дом через окно. Собственно говоря, он им и был. И ему было не по себе от этого чувства. Особенно когда он схватился за низ оконной рамы, пытаясь поднять ее наверх. Его усилия были напрасны, окно не поддавалось.       Закрыто. Конечно же.       Но врываться в дом здесь было бы не лучшим решением. Да, застать Яширо врасплох, пока он спит, — идеально. Но услышав звук разбитого стекла, он сразу рванется к Сатору. Нужно найти местечко получше: где-то между спящим Яширо и запертым в комнате Сатору. Даже если они упустят свой единственный элемент неожиданности, путь к Сатору ему в любом случае будет перекрыт.       Тем не менее, рассмотреть и этот путь как вариант — совсем не плохо. Кенья еще раз осмотрел комнату и двинулся дальше. Окно в спальню было единственным на этой стене, и хотя дом выглядел довольно большим, таким он на самом деле не был — пройдя еще немного, Кенья оказался перед входом в дом. Та самая дорога, что они рассматривали на карте, обрывалась тут. Блондин выглянул из-за угла, заметил входную дверь и... знакомую черную машину.       Он скользнул рукой в карман и, достав рацию, поднес ее к губам:       — Савада?       — Что?       — Тот тан... бронированный автомобиль здесь, — произнес Кенья. Он чуть было по привычке не назвал его танком, но вовремя опомнился. Взглянув на машину новым взглядом, он в который раз подумал, что следовало выбрать что-то попроще. Авто, из которого Сатору мог бы запросто выбраться. Блестящий на свету черный автомобиль казался настоящей неприступной крепостью, темной кляксой запятнавшей белоснежную землю вокруг.       — Я был уверен, что он избавился от него, — честно признался Савада; в его тоне слышалось удивление. — Это не такая уж и незаметная машина.       — Здесь не так много посторонних, чтобы увидеть ее, — возразил Кенья. — Или же он ждет возможности воспользоваться ею снова.       Его собеседник хмыкнул.       — Ты утверждал, что у него каким-то образом вышло запереть Сатору внутри, верно? — спросил Савада. — Если он соберется отсюда уехать, это будет самый идеальный способ увезти прочь пассажира, оказавшегося здесь не по своей воле.       Кенья крепче сжал пальцы на своей рации. Они знали, что Яширо принадлежало еще одно важное качество: он должен был остановиться где-то, пока отслеживал каждый их шаг в Токио, выжидая момента, когда Сатору останется один. Чего еще им ожидать от него? Неужели он так и будет всегда на шаг впереди них? Кенья не хотел особенно торопиться сейчас, дабы убедиться, что их работа прошла гладко, но теперь он никак не мог избавиться от ощущения, что времени практически не осталось.       — Я пойду дальше, — сообщил репортеру он и убрал рацию в карман. С этой стороны окон было больше, поэтому ему вновь пришлось пригнуться, чтобы остаться незамеченным. Он аккуратно ступал по земле и, остановившись возле одного из окон, заглянул внутрь. Отсюда обозревалась остальная часть гостиной и было хорошо видно кухню. В ней было все, как полагается, например, холодильник и плита. Даже фартук висел на крючке возле столешницы. Кенья посмотрел на него. Не сложно было догадаться, кому именно он принадлежит.       Недалеко от входной двери стоял большой обеденный стол, а еще с этого места был виден тот дверной проем, в котором и скрылся Яширо. Кенья пробежался взглядом по всем уголкам комнаты и замер, уставившись на окна с той стороны гостиной. Даже отсюда он видел куст, который стал им с Савадой временным логовом, и облегченно выдохнул, понимая, что его напарника заметить было невозможно. Как и прежде, он попробовал открыть окно, но то снова не поддалось его натиску.       Кенья быстро прошел дальше и было хотел повторить это и со следующим окном, как одна из дверей в комнате неожиданно распахнулась. Голос Савады тут же со знакомым шипением раздался из динамика:       — Кенья!..       Он едва успел среагировать и, спрятавшись под подоконником, плотнее прижался спиной к стене. Его рука рванулась к рации, и Кенья сию же секунду покрутил колесико звука до минимума. Он поднес микрофон к губам; дыхание его сильно участилось, а от разлившегося по венам адреналина быстро вздымалась грудь.       — Я тут, Савада.       Тон его наставника был тихим, но слишком напряженным; Кенья не сомневался, что тот тоже говорил шепотом.       — Где ты?       — Под окном. — Он посмотрел по сторонам. — Под тем, что в центре.       Савада что-то чуть слышно проворчал. В динамике раздался треск.       — Не двигайся. Он на кухне.       Твою мать. Кенья еще теснее прижался к стене позади, боясь лишний раз пошевелиться. Савада был прав: двигаться сейчас было слишком рискованно. Если Яширо заметит его хоть на миг, вся их готовность полетит псу под хвост. Его враг стоял практически над ним, а Кенье не оставалась ничего другого, кроме как затаиться и ждать. Он чуть повернул голову, но в такой позе ему было видно лишь один потолок.       — Что он делает?       — Готовит. Только что достал какие-то продукты из холодильника.       Блондин заметил, как по стеклу скользнула чужая тень, и вздрогнул, скользнув рукой вдоль стены. Он увидел лишь темноволосую макушку Яширо, но и этого хватило, чтобы его бросило в холодный пот. Зажал рот рукой, не давая белому пару вырываться наружу. Кенья часто дышал через нос и вглядывался в мужчину за окном.       Отсюда он прекрасно слышал стук ножа о разделочную доску. Медленный, монотонный звук был похож на тиканье метронома — точно обратный отсчет как никогда раньше длинных секунд, что Кенья сидел, замерев и затаив дыхание.       Неожиданно свело левую ногу. Он старался двигаться так быстро, насколько это возможно, чтобы избежать взгляда Яширо, что уселся здесь в совершенно неудобной позе. Он не сможет долго просидеть в таком положении. А случайно упасть, наверное, будет самым наихудшим вариантом: это будет громкое, бросающееся в глаза движение, которое Яширо тут же заметит. Нет уж.       Кенья неуверенно, но аккуратно переступил с ноги на ногу.       И увидел, как Яширо поднял голову и замер.       Блондин стиснул зубы и неотрывно смотрел на убийцу широко распахнутыми, дикими глазами. Сердце колотилось как бешеное. Никто из них не двигался. Липкий, черный, неконтролируемый страх вонзился под кожу Кеньи до самых костей.       Яширо не спеша отошел от окна, но от этого не стало ни капли легче. Особенно когда паникующий голос Савады шумно прошипел ему прямо на ухо:       — Сейчас же уходи оттуда, Кенья!       Кенья сделал глубокий вдох и чуть вытянулся, вновь заглядывая в окно. Мужчина прошел через кухню. С ножом в руке. Шаги его были свободными и уверенными. Он направлялся к двери.       К нему.       Кенья отчаянно посмотрел ему в спину, сделал шаг назад и обернулся к лесу. Нужно было остановиться и просто... думать, думать, думать! Если Яширо выйдет на улицу, а блондин успеет спрятаться за углом дома, старик все равно заметит его следы. Он поймет, чьи они, и тогда...       Сатору...       Нет. Глаза его настороженно сузились, и он, убрав радио подальше в карман, заглушая дрожащий голос Савады, перевел взгляд на входную дверь. Он быстро и спокойно двинулся к ней, прижимаясь к стене как можно ближе. Подойдя к ней, он остановился и выставил руки перед собой. Если старик откроет дверь, Кенье ничего другого не останется.       Нужно дать ему отпор. Отнять нож. И не умереть.       Он вперил взгляд в дверную ручку, пытаясь выровнять учащенное дыхание. Пусть его враг был искусным убийцей, но увидеть Кенью здесь и сейчас он точно не был готов. Осталось только дождаться. Чувство ожидания затмило нервозность и беспокойство, которые угрожали его вот-вот выдать. Он пару раз сжал пальцы. Жаль, что он не прихватил с собой биту.       Ручка дернулась вниз, и по телу мужчины словно пробежался разряд тока. Медленный вдох. Мягкий выдох. Его карие глаза неотрывно смотрели на дверь; он был готов ринуться вперед — драться, царапаться, оставить истекать кровью. Чтобы вернуть себе все то, что этот человек забирал у него снова и снова. Животная ярость поглотила Кенью целиком, и он с радостью отдался ей, готовый забрать своего врага вместе с собой.       Яширо осталось лишь распахнуть перед ним дверь.       Но он этого не сделал. Дверная ручка еще несколько раз дернулась и вдруг замерла. Кенья едва услышал удаляющиеся прочь шаги. Из кармана, в шумном динамике раздался приглушенный, отчаянный крик:       — Сейчас, Кенья!       Угроза исчезла, и блондин честно не мог понять, чувствовал он гнев или облегчение. Он прошел мимо двери, изо всех сил стараясь не натоптать еще больше. Добравшись до угла дома, он глубоко вздохнул, осознавая, что все это время почти не дышал.       Остановившись, он перевел дух, успокаивая бегущий по венам адреналин, что до сих пор частым пульсом стучал по вискам. Кенья выглянул за угол и с благодарностью понял, что с этой стороны не было ни одного окна. Он отошел от стены, как вдруг понимание глухим щелчком пронеслось в его голове. Мужчина распахнул глаза.       Нету окон. Скорее всего, Сатору находился прямо за этой стеной, раз с других сторон комнат больше не было. Кенья тихо выругался, его кулак врезался в бетонную стену. Если бы у них был шанс вытащить Сатору с внешней стороны дома, тогда они вполне могли не встретиться с Яширо лицом к лицу. Но это было невозможно. И не от этого его сердце сжималось от невыносимой боли.       Он просто хотел увидеть Сатору, однако даже этого Яширо ему не позволил.       Глаза обожгло, а эмоции — горькие, темные, слишком сильные — Кенья проглотил вместе с комом, ставшим поперек горла. Он двинулся в сторону леса. Такими же широкими шагами он добрался до ближайшего дерева. Здесь его уже не было видно, и он быстро вернулся к их с Савадой укрытию, опускаясь на снег сбоку от наставника.       — Это было слишком опасно, — угрюмо произнес пожилой мужчина и устало провел ладонью по лицу.       — Согласен, — произнес Кенья, вглядываясь в большие окна. Яширо вернулся к дальнему окну, возле которого едва не заметил блондина всего несколько минут назад. — Как вы заставили его уйти оттуда?       Савада язвительно ухмыльнулся.       — Кинул снежок в стекло.       Это было так просто, а может... из-за настигнувшей его паники он просто не мог рационально думать. Довольная улыбка родилась на губах Кеньи.       — Повезло, что вы смогли докинуть с такого расстояния.       — Так же, как и ты дошел настолько далеко.       Кенья сложил на груди руки и посмотрел на колючие ветви куста.       — Думаете, у нас получится проникнуть внутрь ночью?       — Не знаю, — ответил Савада. — Если они будут спать вдали друг от друга, у нас будет куда больше шансов. Не представляю, собирается ли Яширо вообще покидать дом в ближайшее время.       Блондин наблюдал, как Яширо снял фартук и с ножом в руках подошел к креслу. Он положил нож рядом с книгой на тумбочку и опустился на мягкое сидение. Если старик действительно останется здесь, рядом с окнами, они совсем не смогут двигаться. Они и так уже рискнули многим. Кенья перевел взгляд на своего старшего коллегу.       — Значит, ночью.       Легкий кивок.       — Ночью.       Следующие несколько часов текли мучительно медленно. Они абсолютно ничего не могли сделать и только ждали, пока Яширо уйдет и сделает.. хоть что-нибудь. Но он до сих пор сидел в своем кресле и кончиками пальцев водил по лезвию ножа, что взял с собой. Это зрелище резко портило мирскую картину, открывшуюся перед ними. Было тревожно. Будто напускное, лживое спокойствие вот-вот лопнет как морской узел. Яширо то и дело поднимал глаза к окнам. Высматривал.       Мурашки пробежались по спине Кеньи, но он списал их на холод. Солнце садилось все ниже и ниже, забирая с собой все до единой капельки тепла, и мужчина поправил воротник водолазки. Глаз от человека в кресле он не отрывал.       — Кажется, мы заставили его понервничать, —пробормотал он, опустив бинокль.       Савада согласно хмыкнул, но ничего не ответил. Они не знали, когда им выпадет еще столько свободного времени, и решили им воспользоваться сейчас: Кенья передал один онигири своему спутнику, внимательно наблюдая, как Яширо наконец поднялся со своего места. Они оба смотрели за ним, смотрели, как тот наливал бульон в супницу. Только в одну.       Блондин замер, так не откусив ни кусочка. Он готовил для себя и будет ужинать один? Значит, Сатору есть не будет? Но если он не ел все это время, значит...       Но эта безумная мысль испарилась сразу же, как только Яширо подхватил поднос и пошел к той самой двери. Он двигался медленно, поэтому Кенья успел взять бинокль. Кроме еды, мужчина взял с собой книгу. И нож. Адвокат сглотнул, пальцы его сжались. Что он собирался со всем этим делать?       Когда убийца скрылся из виду, Кенья опустил бинокль. По крайней мере, Сатору ел и, судя по тому, что он увидел, ел хорошо. Благодарить Яширо он не собирался, и все же ему стало немного легче, узнав, что о его любимом так или иначе заботятся. Это избавило его хотя бы от тех кошмарных представлений, что не так давно поселились в голове.       Савада вытащил из рюкзака термос и разлил горячий чай по маленьким чашечкам. Кенья поблагодарил его, принимая столь желанное тепло, чувствуя, как пар коснулся его замерзших щек. Он с удовольствием сделал глоток чая из листьев сенча, и на душе тут же стало спокойнее.       Блондин бросил короткий взгляд на своего наставника. Он подозревал, что оба они выглядели довольно ужасно: вспотевшие, дрожащие в своих пальто, волосы их растрепали ветер и время, которое они провели здесь, прячась в кустах. И все же Савада выглядел опустошенным. И Кенья не мог его в этом винить: дорога вышла изматывающей, а потом явился этот страх оказаться пойманными. Он чувствовал, что сам начинает уставать, но на его спутнике это все отразилось куда сильнее.       Он уселся поудобнее и, взявшись за стаканчик обеими руками, объявил:       — Вам нужно отдохнуть.       Мужчина удивленно приподнял брови.       — Ты так решил.       — Да. — Кенья отхлебнул еще немного чая, отдаваясь в руки приятному жару. — Будем спать по очереди. Вы первый.       Савада сдался намного быстрее, чем блондин себе представлял. Репортер потянулся.       — Хорошо, — зевая, согласился он. — Разбуди меня через пару часов. Или как только появится Яширо.       — Обязательно.       Когда он вернется и направится в свою спальню, они могли бы сделать свой ход: проникнуть через окно в кухне, чтобы сразу разделить его и Сатору. Им останется лишь его обезвредить, забрать Сатору и быстро уйти. Нужно просто еще чуть-чуть потерпеть, дождаться Яширо, пока он не выйдет из той комнаты без единого окна.       С ножом.       Кенья резко выдохнул, будто получил неожиданный удар под дых. Яширо не собирается убивать Сатору. Нет. Кенье стало не по себе.       Он смотрел на одинокий дом, слушал тихое посапывание Савады рядом и ждал.       Но ничего не происходило. Стрелки на часах едва сдвинулись с места, хотя Кенья взглянул на часы больше десятка раз. Чай давно закончился, а вокруг него воцарилась неспокойная тишина. От нервов сводило желудок. Блондин постарался думать о чем-то — чем-нибудь — чтобы хоть как-то отвлечь себя и не размышлять, сколько боли можно принести одним только ножом за прошедшие томительные часы.       Он старался думать о прежних временах, когда ничего этого не было. Вот он увидел светлые, чистые глаза Сатору впервые за пятнадцать лет. А в другом воспоминании Сатору, хоть и спотыкаясь, идет без костылей, зная, что рядом с ним есть Кенья. Момент, когда Сатору неожиданно появился на пороге его дома с сумкой на перевес и попросил места на ночлег именно у блондина, потому что с ним ему было спокойнее. Все эти воспоминания, теплые, нежные, родные были словно особенно изощренные виды пыток. Они разрывали его сердце на части и в то же самое время склеивали его воедино. Напоминали ему не только почему он здесь, но и что именно было поставлено на карту.       В районе часа ночи он услышал бормотание рядом с собой и в первый раз за последние шесть часов перевел взгляд с дома на своего наставника. Тот выглядел растрепанным, но вполне бодрым после не самого длительного сна.       — С добрым утром.       — Пока ничего? — все еще сонно спросил тот, поглядывая на часы.       — Абсолютно, — пробормотал Кенья, и губы его сжались в тонкую линию. — Думаю, он останется там на всю ночь.       Слуха его коснулась тихое ругательство.       — Ладно, — проворчал он и сквозь стеклышки очков посмотрел на казавшийся совсем пустым дом. — Поспи пока. Разбужу, если что-нибудь случится.       Блондин передал ему бинокль и откинулся спиной на рюкзак. Он не мог себе представить, как будет спать, зная, что Сатору был всего в нескольких шагах от него. Вместе с Яширо. Но если он исчерпает все силы, то ничем не сможет помочь своему любимому; он повернулся набок, устраиваясь поудобнее, насколько это вообще было возможно. От снега его одежда давно промокла, и он мелко задрожал. Но спустя совсем короткие минуты Кенья заснул холодным и глубоким-глубоким сном.       Проснулся Кенья с первыми лучами солнца. Он медленно сел; тело казалось не в меру тяжелым, но, скорее всего, из-за вымокшей одежды. Провел рукой по волосам — маленькая веточка запуталась в светлых прядях. Только через пару минут он понял, что Савада, который все еще наблюдал за домом, протягивает ему онигири. Прожевав свою порцию, мужчина тихо поприветствовал своего юного коллегу:       — Доброе утро.       — Доброе, — хрипловато проговорил Кенья, принимая онигири больше из необходимости, нежели из-за голода. Он сделал один укус, но рис, замерзший на холоде, практически не жевался. Даже кусочек рыбы внутри было сложно раскусить напополам. — Полагаю, он так и не вышел.       — Нет, — нахмурился Савада, нетерпеливо побарабанив пальцами по колену. — Пока ты спал, я написал Сатико. Дал знать, что мы нашли их.       Кенья кивнул. Между ними воцарилось молчание. Говорить им было не о чем, да и нельзя проворонить Яширо. Если они хотят придерживаться своего плана и дальше, то придется ждать следующей ночи, чтобы попробовать еще раз — хотя предыдущая ночь поставила их дальнейшие действия под сомнения. Если Яширо вообще не будет спать в своей комнате, что им делать тогда? Кенья искал ответ на этот вопрос, неторопливо пережевывая пищу и вглядываясь в солнце, медленно восходящее над горизонтом. Возможно, им придется сделать это днем, когда они с Сатору разделятся, и не имело значения, увидит ли их Яширо в таком случае или нет.       Как и в прошлый раз, когда Кенья прятался под окнами кухни, загадочная дверь снова неожиданно открылась. В то же мгновение адвокат напрягся, а последние остатки сна словно рукой сняло. Он наклонился вперед, чуть отодвигая в сторону колючие ветки. Сейчас появится Яширо. В той же самой одежде, с такой же гадкой, едкой ухмылкой на лице.       Но появился он не один. Худенький юноша извивался в его руках, слабо протестуя и пытаясь вырваться.       Недоеденный онигири выпал из внезапно ослабших пальцев прямо в снег.       — Сатору.