Реконсиляция

      Яширо не злился.       Гнев — это слабое, мимолетное чувство, как раздражение или досада. Как жужжащая над ухом муха, которою прихлопнешь — и останется лишь черное пятно. Гнев — ничто по сравнению с яростью, сдавливающей стенки горла, раскаленным кипятком бурлящей в крови. Она горечью оседает на языке, вырывается наружу с каждым шумным выдохом; она затуманивает мозг, готовая в любую секунду раскроить череп на части. Его пальцы крупно дрожали, зудели от желания изувечить, убить. Хотелось смотреть, как чье-то тело холодеет в его крепких руках, как жизнь угасает в чужих глазах.       Нет, Яширо не злился. Он был в бешенстве.       Он втянул в легкие воздух сквозь стиснутые зубы, бросая мыть посуду так же быстро, как и начал. Чашка безвольно выскользнула из его ладоней и громко разбилась о раковину. Сделав длинный, глубокий вдох, он насухо вытер руки. Яширо дал себе минуту, чтобы просто подумать, чтобы усмирить огонь, пылающий в венах. Он потратил годы, чтобы научиться справляться с маниакальным желанием убивать, но получалось избавиться от него только на время. Раньше он проделывал такое по утрам, прежде чем пойти в школу и преподавать у своего класса.       Яширо ни разу не прибегал к этому спустя столько лет. Тем более после случившегося с Сатору.       Он усмехнулся сам себе. Какая ирония. Единственный человек, который заставлял его унять в себе ярость, одновременно был и тем, кто это дьявольское бешенство в нем разжигал.       Хотя не совсем так. Он не мог возложить вину за испорченное настроение на своего пленника. Сатору делал только то, что Яширо от него хотел: сопротивлялся, бросал вызов каждой тщетной попыткой сбежать. Он заманил его в ловушку, соблазнив, попросив утопить. Сам захотел дать их отношениям развиваться. И это было совершенно неизбежно. У них обоих были свои роли в этой пьесе, и Спайс играет точно по прописанным для него репликам.       Яширо расправил вафельное полотенце и повесил его обратно на крючок. Нет, дело тут было совсем не в Сатору. Вина — причина, из-за которой придется оставить Спайса одного — лежала целиком на нем.       Потому что он дал Сатору все, чего тот хотел. Мальчишка решил навредить себе, чтобы им пришлось обратиться за медицинской помощью, что, в общем-то, и случилось. Даже Яширо не мог отрицать очевидного: это было необходимо. Самочувствие Сатору ухудшается буквально на глазах, а ведь с произошедшего в ванне едва ли прошло двадцать четыре часа. Он уже не мог стоять на ногах, а тело его горело от высокой температуры. Медлить нельзя, это было слишком опасно.       И все же мужчина крепко держал одну важнейшую для Сатору вещь в своих собственных руках. Свободу. Пускай тот заставил его покинуть дом и уехать довольно далеко, Яширо ни за что на свете не даст своей второй половине уйти отсюда. Он будет держать его здесь, взаперти. За семью замками, прикованным цепями к постели. В безопасности. Так нужно, потому что он не позволит Спайсу выиграть. Тем более запереть его в подвале — не такое уж и плохое наказание за провинность и дерзость.       Он пересек гостиную, мельком взглянул на то место, где Сатору сидел пару минут назад. И впрямь удивительно, что тот, кому до сих пор было всего двенадцать, мог действовать настолько решительно.       Но ведь ты уже это знал. Усмешка дрогнула на его губах, и мужчина просунул руки в рукава пальто. Тогда, много лет назад, Спайс начал подозревать Яширо задолго до того, как тот подтвердил все его опасения. Всегда на два шага впереди, несмотря на свой возраст. Он ступал охотно — с гордо поднятой головой — прямо в логово льва, не задумываясь ни на секунду. Именно это Яширо и любил в нем больше всего.       Мужчина обулся и не глядя взял с полки бумажник и телефон, пряча их по карманам. Затем потянулся за ключами от машины и сжал холодный металл в ладони. Он не прикасался к ним с тех пор, как привез Спайса домой. Конечно он знал, что однажды ему придется оставить его ненадолго одного, ведь им обоим нужно было чем-то питаться. Но вот что это случится так скоро и при таких обстоятельствах...       Он недовольно фыркнул. Подойдя к двери, он начал не спеша отпирать многочисленные замки. С глухим стуком они сдвигались в сторону точно так же, как в ту ночь это делал Сатору, отчаянно хватаясь за задвижки. Вот только между ними была кое-какая разница. Яширо усмехнулся, повернув ключ в замке. Механизм громко щелкнул, и дверь открылась.       Холодный ветер неприветливого Ишикари колко выдохнул прямо в лицо. Яширо сделал глубокий вдох. Короткий писк донесся из коридора, напомнив, что мужчина был все еще вооружен. Он перешагнул через порог и захлопнул за собой дверь, вновь запирая дом. Замки замками, но система безопасности была куда надежней: если кто-то войдет в дом, он сразу же об этом узнает.       Снег поскрипывал под ногами, пока он шел к машине. Остановившись возле водительской двери, он замер, вслушиваясь в шуршащий со всех сторон лес. Остывшая на морозе дверная ручка жгла кожу, но мужчина словно не замечал этого. Потому что точь-в-точь такая же ледяная тревога прожигала его изнутри. Сомнение, подозрение никуда не делись — наоборот, лишь крепче засели где-то в голове. И вот, стоя сейчас здесь, утопая ногами в пушистом сугробе, он чувствовал, как те до скрежета вгрызались в самый череп.       Он последний раз окинул острым взглядом голые костлявые деревья.Что-то искал.       Но так ничего и не увидел. Ощущая непонятную досаду, он залез в машину и устроился на мягком кожаном сидении. Ему станет лучше, когда он со всем разберется. Ведь чем раньше Яширо уедет, тем быстрее вернется к Сатору — так он сказал самому себе и повернул ключ в замке зажигания. Автомобиль тут же грозно рыкнул, как хищник, проснувшийся ото сна. Пол под ногами загудел, а холодный воздух в салоне, казалось, крупно вздрогнул, согреваясь. Мужчина пристегнул ремень безопасности, по привычке один раз нажав на кнопку, чтобы убедиться, что тот исправен.       Одной рукой он поправил зеркало заднего вида. В нем отражались только деревья и кусты — неподвижные и молчаливые, как и всегда. Другой — нетерпеливо побарабанил по рулю, неохотно признавая, что в ответ на него никто не смотрел. Он включил радио, по которому передавали местные новости, и, тяжело вздохнув, медленно выехал на дорогу.       Вождение всегда помогало расслабиться. Рокот мотора и хрустящий под толстыми шинами снег успокаивали нервы. Но он все равно непрерывно постукивал указательным пальцем по рулю. Чтобы хоть чуть-чуть отвлечься, Яширо вслушивался в речи городских властей; в скандал в одном из крупнейших университетов острова; в выступления митингующих фермеров из-за незаконной продажи их полей — все это было до невозможного скучно, но при этом отлично приводило в порядок рассеянные мысли. О пропавшим без вести мангаке ни разу не сообщили; либо полиция не открывала дело перед общественностью, либо они не заводили его вовсе. Яширо удивленно приподнял бровь. Интересно.       В конце концов он решил, что это было совсем не важно. Никто не сможет найти Сатору. Потому что Спайс принадлежал ему — только ему одному.       Одним плавным движением он свернул на главную дорогу. Сначала мужчина подумывал заехать в ближайшую аптеку, но быстро от этого отказался. Он уже дал Сатору все основные препараты, которые у него были, поэтому нужно что-то вроде рецепта. Притвориться больным было вполне возможно — не так сложно кашлять и изображать слабость, когда нужно. Но вот лихорадка была выше всех удивительных способностей мальчика.       Ладно, какая разница. Честно говоря, и то болеутоляющее было не совсем легальным. Существовало место намного лучше и надежнее, чем простая аптека, и прямо сейчас он направлялся именно туда. Глаза Яширо сузились, он вырулил прямиком на центральную улицу города, ни на миг не отрывая взгляда от дороги, несущей машину вперед. Шины шуршали по асфальту, а дома за окном смешивались в сплошное бело-серое пятно.       Из-за мощного урчания двигателя он едва не пропустил телефонный звонок.       Яширо выдохнул. Ловкими пальцами достал из кармана мобильный. Как бы сильно он этого не хотел, мир вокруг — обыкновенный мир без Сатору — продолжал вращаться. Его финансовые советники все так же считали денежки, периодически оставляя сообщения на автоответчике; его правительственная почта все еще работала, однако в последнее время с ним связывались достаточно редко. Хотя не так давно ему звонили посредники из Сингапура, сообщив, что по какой-то причине ему выслали подтверждение о точной дате продажи автомобиля.       Он старался избегать ненужных разговоров, но не было никакого повода делать этого сейчас. Возможно, это станет даже приятным отвлечением. Яширо открыл крышку телефона и поднес к его уху, сжимая руль в другой руке.       — Нишизоно слушает.       — Добрый вечер, г-н Нишизоно, — донесся из динамика женский голос. Ее тон звучал немного отстранено и холодно. — Вас приветствует Танака из Службы Безопасности Токио.       Все мышцы в теле мужчины заметно напряглись, нога больше не давила педаль газа в пол.       — Чем могу быть полезен?       — Наша система сообщает, что минуту назад в вашем доме сработала сигнализация и...       На короткое мгновение все перед его глазами стало ослепительно белым.       И тогда Яширо со всей силой надавил на педаль тормоза.       Автомобиль занесло на льдистой зимней дороге, прежде чем шины с визгом остановились. Телефон дрожал возле самого уха, а сам мужчина замер, невидящим взглядом уставившись куда-то перед собой. Целую секунду он ничего не слышал и не видел вокруг; рой непрошеных мыслей — грабитель, свобода, потеря, Сатору — заглушал даже пульс, отбивным молотом долбящий по вискам.       Одним глубоким, шумным вдохом он подавил в себе эти чувства, чтобы уловить последние четкие слова:       — ... уведомить об этом власти?       — Нет никакой необходимости, — его голос звучал совершенно легко. Притворяться, что все в порядке, что все под контролем, было его вторым «я». Руки перестали трястись, но вот лицо и глаза остались холодными, абсолютно бесстрастными. Яширо заставил себя тихо рассмеяться и добавить: — Наверное, мой сын просто забыл ввести пароль, когда вернулся домой.       — Сэр, вы уверены? — спросила она; уверенный тон чуть дрогнул. — Для нас это не проб...       — Я уверен, — перебил женщину он, разворачивая машину. — Я уже почти дома. Если что-то будет не так, я сам вызову полицию.       — Раз вы действительно... О... — На мгновение на линии повисла тишина, прежде чем ее голос, окрашенный заметным облегчением, вновь прозвучал в динамике: — Мои извинения, г-н Нишизоно. Похоже, сигнализация была отключена при помощи кода.       Яширо сильнее надавил на газ, с трудом проглотив плавящееся прямо в крови желание немедленно убить. Автомобиль мчался по полупустой дороге; об ограничении скорости было давно забыто, как и об антибиотиках. О них он подумает позже. Рука до боли, до дрожи, до скрипа сжалась на руле. И все же мужчина заставил себя заговорить:       — Слава богу, — воодушевленно вздохнул он. — Наконец-то он вспомнил про нее. Спасибо за беспокойство, г-жа Танака.       — Это моя работа, г-н Нишизоно. Удачного ва...       Он захлопнул крышку телефона и бросил его на соседнее сидение. Вцепившись в руль обеими руками, на ближайшем повороте он нажал на тормоз. Машину круто занесло, задние колеса заскользили по замерзшей дороге, но она все равно пулей понеслась вверх по склону. Рев мотора разбивал вдребезги царившую кругом зимнюю тишину.       Яширо стиснул зубы; окружавший дорогу лес смазывался в одну сплошную кашу. Невозможно. Сатору не мог обойти систему безопасности. Даже если он каким-то образом избавился от цепей; даже если смог открыть дверь внизу и наверху; даже если угадал код — даже если он был на все это способен, он не мог уйти далеко. Мальчишка был без сил, и Яширо видел это своими собственными глазами.       Значит, это кто-то другой.       Невозможно. Никто не мог узнать о Сатору, ведь он как следует об этом позаботился. Даже по пути сюда их никто не видел — Яширо ни разу не остановился. Если допустить, что Сатору как-то удалось связаться с внешним миром, он ведь не знал, где находится, пока не увидел сам. Более того, дом не был зарегистрирован на имя Яширо. И все-таки...       Все-таки...       Как? Его руки крупно задрожали — настолько железной хваткой он сжимал в ладонях руль. Нет, не важно, «как», об этом он узнает позже. Видимо, кто-то нашел их. Вопрос был в другом. Кто это?       В голове на миг мелькнули светлые волосы, и Яширо почувствовал на языке отчетливый металлический вкус.       Он затормозил у самой вершины холма, когда на горизонте показалась крыша его дома. Автомобиль рывком остановился, и мужчина остался внутри, чтобы подумать.       Как же идеально было выбрано время. Просто немыслимо, что кто-то нашел их именно в тот момент, когда Яширо оказался так далеко от Сатору. Тревога, что поселилась в его сердце, наконец-то стала осязаемой, у нее появились лицо и имя. Однако от этого осознания легче не стало, одолевающий его ураган мыслей ни на мгновение не остановился. Все это время враг был так близко — он наблюдал, ждал, когда Сатору останется один. Прятался, чтобы в один миг украсть его.       Это все было так ему знакомо.       Яширо заглушил мотор и вынул ключ из замка зажигания. Если этот враг умен — а мужчина более чем уверен, что это был именно тот, о ком он думал, — то он будет стеречь хозяина дома у дороги. Будет ждать первого сигнала, что тот вернулся, что пора уходить. Вместе с Сатору.       Он не даст им и шанса.       Спокойствие зацвело в нем вновь; оно зашептало на ухо как старый друг, обещая окрасить руки в красный и подарить долгожданное удовольствие. Потому что блондинистые волосы пропитаются кровью, а из карих глаз медленно уйдет жизнь. Руки и ноги переломаны, кожа исполосована яркими порезами, легкие из последних сил будут просить воздуха. Яширо прикрыл глаза, смакуя столь прелестный образ: его и только его Сатору, залитый кровью Кеньи, извивается, кричит и гремит цепями прямо под ним.       Когда он распахнул глаза, из его горла вырвался дрожащий стон. Яширо полностью отдался во власть этому чувству: жажда убийства была такой сильной и такой нужной в этот самый момент. Прекрасная возможность. Его ум немного остыл — как всегда перед совершением убийства. Тело пылало от эйфории, тонуло в наивысшей степени удовольствие. Это могло сравниться лишь с одной вещью, которую прямо сейчас у него собирались отнять.       Яширо отстегнул ремень безопасности и потянулся к бардачку. Знакомый холод коснулся пальцев, вес обжигающего металла приятно лег в ладонь. Он чуть дернул запястьем, и выкидной нож вмиг раскрылся, выпуская наружу обоюдоострое лезвие. Оно переливалось на свету, яркие блики мелькали по салону. Абсолютно довольный, Яширо закрыл его и ловко спрятал в кармане пальто.       Вооружившись, он вышел из машины. Ноги чуть провалились в снег, и мужчина медленно и тихо закрыл за собой дверь, не издавая ни единого лишнего звука. В последний раз взглянув на дом, он отвернулся к лесу и скрылся за ближайшими деревьями.       Он двигался быстро: перемещался от дерева к дереву, прикрывал лицо рукой, проходя через кусты, и незамедлительно подходил к дому с другой стороны. Было бы глупо им выходить прямо из парадной двери, ведь так они окажутся прямо на пустыре и встретятся с убийцей нос к носу. К тому же на дороге не было ни одного автомобиля; если он у них был, значит они спрятали его где-то в другом месте.       Да, вероятнее всего они заранее планировали сбежать другим путем. Если еще этого не сделали.       Одна эта мысль заставила его двигаться вперед еще быстрее. Лучшим местом сейчас было — подойти с заднего двора: если кто-нибудь до сих пор был внутри, то он точно наблюдал за дорогой через окна. Поэтому Яширо, не останавливаясь, приблизился к дому и удивленно замер, только когда завернул за угол. Там, где полчаса назад было окно, сейчас зияла огромная дыра.       Глаза его опасно сузились. Конечно он успокоился, готовый выйти на охоту, но былая ярость никуда не делась: она, ни на миг не угасая, горела в нем, трещала от жажды возмездия. Он подошел поближе, аккуратно обходя утонувшие в сугробах осколки. Стекло было повсюду — на снегу и в доме; оно расцарапало пол и осыпалось на ближайшую мебель. Все, что ему принадлежало, было затронуто врагом. В том числе и Сатору. Особенно Сатору. Яширо заскрипел зубами, осматривая гостиную.       Не прошло и пары секунд, как он увидел его. Как и предполагалось, кто-то наблюдал за дорогой. Его темный силуэт четко выделялся на свету: было видно, как напряжено было тело и что он неотрывно смотрел в окно напротив. Человек стоял спиной к Яширо.       Так безрассудно и ни о чем не догадываясь.       Яширо ухмыльнулся. Это было слишком просто.       Он молча запустил руку в карман пальто и одним движением раскрыл нож. Звук лезвия рассек воздух, и мужчина задержал дыхание — если чужак это услышал, то не обернулся. Убийца прикусил язык, не давая смешку вырваться из горла. Просто-напросто обыкновенный дилетант.       Оставшись незамеченным, Яширо медленно двинулся вперед, спокойно вдыхая носом. Он тихо ступил на дощатый пол собственного дома, стараясь не задеть ни одного осколка. Адреналин бешено разносился по венам, ведь совсем скоро его руки принесут смерть. Пальцы подрагивали, словно натянутые до предела струны. Он не посмотрел даже, была ли паутинка над головой этого человека или нет. Это не имело никакого значения. Никто не выйдет из этого дома. По крайней мере, живым точно.       Потому что они нашли его. Нашли Сатору. Этого было более чем достаточно, чтобы подписать себе смертный приговор. Стоило подумать, как этот человек — да вообще кто угодно — хоть пальцем дотронется до того, что принадлежит ему, и гнев вновь затмил рассудок. На его лице родился животный оскал, и губы дрогнули. Возле стола стекла уже не было, и Яширо безбоязненно сделал твердый шаг; ладонь его уверенно сжалась на рукоятке ножа.       До другого мужчины осталась всего пара метров. Темные глаза неотрывно наблюдали за неподвижной фигурой. Тот сжимал края стойки обеими руками, глядя в окно. Яширо перевел взгляд на отражение, на лицо чужака, который так и не заметил его. Это было так легко: вонзить нож в спину, скользнуть им меж ребер, разрывая внутренние органы в клочья. Он будет истекать кровью на полу, совсем один, и никто даже не узнает...       Человек вздрогнул.       Их взгляды встретились в отражении.       И Яширо остановился.       Казалось, что вместе с ним остановилось и время; оно замедлилось, не давая даже выдохнуть. В окне он видел, как удивление на лице мужчины быстро сменилось бесстрастной решимостью. Оба они могли поклясться, что пролетели минуты, но на деле едва ли прошла хотя бы секунда — достаточно, чтобы узнать друг в друге противника. Их тела напряглись, мышцы одеревенели, будто бы насмехаясь. Нож в руке Яширо чуть качнулся. Пальцы незнакомца дотронулись до кобуры на ремне.       Весь мир, наконец, перевел дыхание.       И затем все произошло слишком быстро. Мужчина резко обернулся, его рука исчезла под пальто; Яширо рванул прямо к нему, желая как можно скорее вогнать лезвие в теплую плоть. Но все, что он почувствовал, — только как нож с треском резанул по ткани, но своей цели так и не достиг. Чужак развернулся на каблуках и неуклюже двинулся прочь от смертоносного оружия. Яширо резко отступил в сторону, когда заметил, как что-то подозрительно знакомое блеснуло в его руке.       Затрещало все вокруг, даже воздух, когда пуля пролетела мимо самого его уха. Комнату заполнили запах пороха и оглушающий звук выстрела. Тонкая струйка дыма полилась из ствола револьвера; яркий свет отразился в стеклышках очков мужчины, когда тот потянулся к предохранителю.       Но только не в этот раз. Яширо устремился вперед, держа нож наготове; противник уже отступал, вслепую шагая назад, в гостиную. Он все еще старался сделать расстояние преимуществом. Бессмысленно. Это лишь сыграло убийце на руку. Он с силой врезался в того предплечьем. Снова прозвучал выстрел, но боли не было. Пуля угодила в стену позади него.       Убийственный взгляд черных глаз встретился с серыми. Яширо сделал еще два шага навстречу своей жертве, приближаясь к мужчине вплотную. Осознание вперемешку со страхом отразились у того на лице, но поздно, слишком поздно! На губах убийцы расцвела широкая улыбка, сладостный адреналин бушевал в жилах. Они были настолько близко, что он мог слышать частое, рваное дыхание прямо возле уха; чувствовал, как последние вдохи греют кожу.       Холодное лезвие с силой вонзилось в плечо врага, и это было настоящим блаженством.       Густая горячая кровь залила ладонь Яширо, и он чуть слышно простонал, выкручивая нож в мягкой плоти. Мужчина сдавленно вскрикнул от нахлынувшей боли; револьвер выпал из задрожавших, ослабших рук и с грохотом стукнулся о пол. Убийца не услышал этого; он восхищенно смотрел, как серая ткань стремительно темнеет, как на ней растекались темно-алые пятна; смотрел на капельки пота, стекающие вниз по побледневшей коже. Он вогнал нож еще глубже, чувствуя, как кончик лезвия царапнул твердую кость.       Яширо вновь сверкнул улыбкой — на сей раз мягкой, почти нежной — и, разрывая кровоточащую рану, выдернул из чужого плеча свой клинок. Он оскалился и дернул рукой в сторону. Кровь тонкой яркой полосой окрасила светлые стены; горячие капли попали ему на лицо, красными струйками побежали по щекам. Человек перед ним обессилил прямо на глазах: колени его подогнулись, и он рухнул на осколки. Приглушенный вскрик эхом разнесся по дому. Здоровой рукой он потянулся к своему изувеченному плечу.       Убийца остановился подле него, раздраженно глядя на незнакомца. Крови было не так много, как ему хотелось. Он угрюмо фыркнул, сжимая рукоятку своего оружия в пальцах. Не попал по артерии. Прошло много времени с тех пор, как он убивал в последний раз; давно не было практики.       Что ж. Обойдемся и без этого.       Яширо поднял одну ногу и резко опустил ее прямо на рваную, разодранную рану. Он смотрел, как за стеклышками треснувших очков от невыносимой боли распахнулись глаза его врага. Пальцы отчаянно вцепились в лодыжку убийцы; из горла вырвался новый болезненный вскрик, когда он попытался убрать с себя чужую ногу. Яширо довольно ухмыльнулся и сильнее надавил на раненое плечо каблуком ботинка. Лужица крови на полу становилась все больше и больше.       — Только не отключайся, — с упреком произнес он, смотря вниз на страдающего мужчину. Яширо действительно было очень интересно узнать ответы на свои вопросы. Главный из них, наверное, — как тот их нашел, но это могло подождать. Его беспокоило, разрывало от любопытства еще кое-что. Он приподнял одну бровь и склонил голову набок, разглядывая лицо, которое никак не мог узнать. — Кто ты такой?       Человек под ним на миг замер, заглядывая убийце прямо в глаза. Затем его губы скривились, озаряясь болезненной, но смелой насмешкой.       — После стольких лет, — хрипло начал он; его голос дрожал, — я даже не знаю, радоваться мне или обижаться.       Яширо сморгнул, обе его брови удивленно изогнулись. Он всегда гордился тем, что имел хорошую память на лица: он мог вспомнить лицо каждого ребенка, которого когда-либо убил, имена тех, кого наказали заместо него. Однако мужчину, лицо которого прямо сейчас исказилось от боли, он вспомнить не мог. Он посмотрел на него еще с полсекунды, и выражение его стало абсолютно бесстрастным. Быстро потеряв интерес к этой игре, он наклонился ближе, перенося весь свой вес на истекающего кровью человека.       — Как ты нашел это место?       Из горла того вырвалось глухое мычание, он зажмурил глаза. Ни слова не слетело с его губ — он сжал их в тонкую полоску, сдерживая то, что Яширо так мечтал услышать: ответы и крики. Ослепляющее рассудок бешенство закипело вновь; он навалился на него всем телом, раз за разом изо всей силы ударяя подошвой по растерзанному острым лезвием плечу.       — Кого еще ты притащил с собой?       В гостиной раздался твердый ясный голос:       — Меня.       Яширо вдруг остановился. Он медленно выпрямился и обернулся к двери, ведущей в подвал. Они оба были там, крепко вцепившись друг в друга руками. Один — слабый, его лихорадило и колотило. Другой же уверенно стоял на ногах; его светлое пальто было испачкано, в русых волосах запутались маленькие веточки. В руке он крепко сжимал бейсбольную биту. Они смотрели на него с прищуром, и Яширо ощутил, как к нему возвращается обманчиво-доброе, отцовское выражение. Это было так же просто, как и дышать.       Он вздохнул, и его лицо, забрызганное каплями крови, озарилось светлой ласковой улыбкой.       — Кенья, Сатору, — мягко произнес он; лезвие дрогнуло в пальцах. — Как здорово, что вы к нам присоединились.