Пери. Дополнения.

Давно, еще когда команда только-только обзавелась постоянным местом жительства и начала обустраивать его на свой лад, Кроуфорд, воплощая давнюю мечту о своем собственном варианте дворца из сказок тысячи и одной ночи, пристроил к дому хамам. Конечно, с настоящими, столичными банями было не сравнить, но для скромных шульдиховских потребностей вполне хватало. Особенно, если удавалось развести мелкого на полноценный массаж. Использование телекинеза сводило к нулю непосредственный контакт, требовавший усилий для поддержания щитов, так что можно было расслабиться и наслаждаться жизнью. Шульдих с удовольствием плюхнулся на ближайшую скамью. Жаль, что Наоэ никогда не отличался любовью к излишним водным процедурам, предпочитая отдыхновению в парной плебейский душ. Но, кажется, на этот раз любовью к хамаму телепат страдал не в одиночестве. Шефов наложник отдыхал от трудов праведных, устало растянувшись на скамье. Это обещало замечательную возможность совместить полезное с приятным. Немец какое-то время полюбовался стройным, подтянутым телом, замечательно оттенявшим своей белизной зеленоватый мрамор, россыпью засосов, демонстрировавших, что шеф не теряет времени по ночам, и хищно улыбнулся в ответ на недоуменный взгляд. Наложник, как всегда, смиренно прятал глаза, всеми силами стараясь выглядеть незаметно. И поднялся, собираясь уходить. Крайне удобная позиция, как раз у входа, позволила Шульдиху почти не напрягаясь словить его за край обернутого вокруг талии полотенца. Одного рывка хватило, чтобы ткань поползла вниз, а парень остановился, уже знакомо каменея лицом. - Разомнешь мне спину? - Телепат приторно улыбнулся, перехватив вместо ненадежного полотенца жилистое запястье, предотвращая всяческие резкие движения. - Тебя же учили, верно? - Да, господин. - Глухо прошелестело в ответ. - Как прикажете, господин. Кажется, улитка стремительно ввинчивалась в свою раковину. Тоже интересный результат. Истинное порождение гарема сейчас стелилось бы мелким бисером, угождая в мелочах и сливаясь, если бы дело дошло до чего бы то ни было серьезного. Шульдих даже почти хотел знать, является ли такая готовность безропотно лечь под первого попавшегося результатом крайнего безразличия к происходящему, или одним из свидетельств того, что при подготовке мальчика просто перегнули палку с угрозами. - Ну и замечательно. - Немец встал и двинулся к возвышавшемуся в центре комнаты мраморному лежаку, потянув за собой чужого наложника. - Начни с плеч, адски ноют уже вторую неделю. - Как прикажете... - В голосе были только безграничное смирение и отстраненность. А пальцы у парня были сильные. Жесткие. Уверенные. Телепат со стоном выдохнул, расслабляя все мышцы, и сосредоточился на бьющемся рядом сознании. Успокаивая и внушая доверие. И в первый раз он не ошибся. Провалы в воспоминаниях вполне отчетливо пахли порохом и смертью. Идиллию, как всегда, испортил не вовремя заявившийся шеф. Что самое досадное, углубившись в попытки хоть как-то очертить границы провалов в чужих воспоминаниях, Шульдих начисто пропустил его появление. - Развлекаетесь? - Судя по интонации, Кроуфорд если и не ревновал, то был опасно близок. - Работаем в поте лица. - Немец фыркнул, усилием воли поворачивая голову в сторону начальства... - Вижу я, кто тут работает, а кто в поте лица... - Оракул фыркнул и, кажется, счел инцидент исчерпанным. Окончательно спавший с лица наложник прошелестел что-то невнятное. Кроуфорд понял без подсказок. Подошел ближе, обнял, скользнул ладонью по напряженной спине. - Если он будет надоедать, просто дай ему по яйцам. - Как жестоко, шеф... - Шульдих жалобно выгнул брови. - За что? - Не "за что", а "по чему". По яйцам. - Улыбка у начальства получилась на удивление добрая. - Для профилактики. И оправдания моей репутации тирана, садиста и самодура. - Айя, вот заметь, - ехидно протянул немец, - репутация - у него, а бить предлагают тебе. Вечно он загребает жар чужими руками. - Как прикажет господин... - голос наложника все так же отражал полнейшую покорность судьбе. Настолько, что это тянуло на тонкое издевательство. И, если телепат совсем уж не перестал разбираться в людях - именно им и было. Кажется, у безропотного и милого гаремного мальчика Айи все же имелись зубки. Это, пожалуй, было забавно. И многообещающе.