Fuck You My Life!

      Если день начинается с солнца и приятной погоды. Если выходные начинаются после двух, с кружки кофе и любимой музыки. Если всё идёт как нельзя лучше, обязательно появится то, что всё испортит…       В квартире Кима пахнет рамёном и свежим кофе. Одежда небрежно разбросана в зале, пачка чипсов и банка недопитой колы, стоящие на столе, рядом джойстик, а на большом экране телевизора давно уж высвечивается 'Game Over'. В ванне бежит вода, а сквозь дверные щели сочится пар. Длинная пробежка от парка до дома, сложные танцы, надоедливая учёба. Наконец появилась возможность немного расслабиться. Осенние каникулы — отличная возможность отдохнуть. Ким сидит в ванне, откинув голову на бортик, тёплая вода почти наполнила ванну, воздух уже прогрелся, что дышится немного тяжелее. Третий день каникул, а он до сих пор не вытащил куда-нибудь Чона. Ещё успеет. Он выключает воду, вздыхает и погружается в воду до подбородка. Тёплая вода расслабляет, а пар в воздухе создаёт ощущение сауны. Кайф. Только Ким прикрывает глаза, как в зале начинает звенеть телефон. Он не спешит идти отвечать, ему слишком хорошо, да и разговаривать с кем-то желания нет. Стоит мелодии закончиться она начинается уже на десятый круг. Кто, блять, такой настойчивый?! Шипит Тэхён, вылезая из ванны. Он повязывает полотенце на узких бёдрах и, надев шлёпки, выходит в зал. На разбитом экране высвечивается незнакомый номер, недолго думая, Ким всё же отвечает. Тишина.       — В молчанку играть будем? — раздражённо выдаёт Тэхён, собираясь уже завершить вызов.       — Ким Тэхён? — произносит хриплый голос на том конце.       — Вроде был сегодня утром.       — Что ж, сарказм всё тот же, я не ошибся.       — Чего надо?       — Да, я вот жду, когда ты соизволишь ответить. А то письмо моё получил, а ответа нет.       — С чего я должен на это отвечать? Три года прошло, думаешь, я изменю своё решение?       — Ты взрослеешь, малыш. Я ведь за твою жизнь волнуюсь. Что твой отец скажет? А мать? Или этот черноволосый парнишка тебе важнее?       — Откуда ты про него знаешь? — невольно сжимает телефон сильнее Ким.       — Да я многое успел о тебе узнать. И о Чонгуке тоже, так, вроде, его зовут? Разве у тебя не было горького опыта в подобных отношениях? Или хочешь ещё раз почувствовать ту боль?       — Если ты думал, что получишь от меня этим звонком, что хочешь, то ты ошибся. Я могу только послать тебя далеко и надолго, — после этих слов рыжий бросил трубку, откинув телефон в дальний угол дивана. Всё равно экран разбит. Он сидит на кухне уже час, перечитывая содержимое того самого конверта, который Чон принёс ему месяц назад. Пустая банка рамёна и нетронутый кофе. Да пошёл он на хуй! Разрывает бумаги Ким и, выбрасывая их, садится обратно. Ему уже не до кофе. Хочется чего-нибудь крепкого. Всё равно каникулы.

✧ ✧ ✧

      Чон на протяжении всего месяца выяснил, что его новые соседи явно ебанутые. Окончательно он убедился в этом вчера, когда от неожиданности пролил на себя кофе, стоило увидеть соседа в кухонном окне на пожарной лестнице.       — Закурить найдётся? Отрицательное качание головой.       — Нет, так нет. На всю жизнь впечатлений хватило…       Утро тоже выдалось непростое. Кое-как продрав глаза, черноволосый, отборно матерясь, сидит на кухне с кружкой кофе и слушает, как его соседи отношения выясняют, что те крики за стеной больше ритуал вызова демона напоминают. Не одно так другое. Вздыхает Чонгук. Весь день творится сущий хаос. В голове опять нескончаемый бред. И ему уже это надоело, поэтому в конец не выдержав, он накидывает куртку и выходит на улицу, в надежде хоть немного расслабиться. А там холодрыга, и снег изредка идёт. Зашибись.       Прошлявшись до заката, Гук попадает под дождь. Он идёт по тёмной улице в наушниках, опять думая о чём-то. Заворачивает в переулок, другой. Интересная штука прошлое, вроде, забывается, но не отпускает. Тут ему приходит эсэмэс.

От «ТэТэ-хён»: «Чонгук-а, хочешь в гости зайти?»

Чон читает и улыбается. Время с хёном — самое лучшее. Хоть можно на время отбросить дурные мысли.

Кому «ТэТэ-хён»: «Скоро буду.»

      Вот он снова стоит у уже такой знакомой двери, неуверенно переваливаясь с ноги на ногу. И всё-таки стучит в дверь. Она открывается. Рыжий с немного взъерошенными волосами стоит на пороге и улыбается, затаскивает Чона в квартиру и сразу же начинает что-то бурно рассказывать. Ким даёт ему сменные вещи, так как тот весь промок. Дождь расходится, сильнее ударяясь о стёкла. Они сидят в зале, на фоне идёт телек, Чон пьёт чай, слушая рассказы старшего, а через какое-то время решают посмотреть какой-нибудь фильм.       Уже темнеет. Чон, облокотившись на спинку дивана, из последних сил смотрит на экран, уж слишком интересно, чем всё закончится. Старший уже во всю сопит, откинув голову на спинку. Теряя во сне равновесие, он падает Чону на плечо, тот замирает. Слегка поворачивая голову, он видит, как подрагивают во сне пушистые ресницы Кима, рыжие пряди волос, прикрывающие глаза, без подводки он кажется ещё красивее, хотя это невозможно, пухлые приоткрытые губы и запах пьяной вишни. Дежавю? И как он сразу не понял, что хён пьян? Неспроста он такой сегодня разговорчивый. Чонгук улыбается, прикрывая глаза, потом чувствует прикосновение мягких губ к своей шее и тут же распахивает глаза, сталкиваясь с хищным взглядом старшего. Тот на время зависает, затем, не давая Чону и слова сказать, нагло впивается ему в губы и опрокидывает на диван, нависая сверху. Ким проводит языком по мягким губам, всматриваясь глубоко Чону в глаза, будто в душу смотрит. Проникает в рот, проводя по ряду ровных зубов, и соприкасается с чужим языком, сплетая их. Одна рука старшего уже скользит под футболкой, поглаживая младшему впалый живот, и поднимается выше, задевая холодными пальцами напряжённые соски. Он с силой вжимает его в поверхность дивана, плотно прижимаясь к нему, отрывается от покрасневших губ, давая немного отдышаться, затем проводит дорожку от подбородка до ключиц и оставляет алое пятно, снова смотрит Гуку в глаза, срывая с него футболку. Чон закрывает руками глаза, пытаясь спрятаться от его взгляда, но Ким сковывает его запястья руками над головой, опускаясь губами к его вздымающейся груди, он слышит его быстрое биение сердца, прикасается к горячему телу, проводя дорожку по всей груди и языком очерчивает контур бусины, облизывает и посасывает, втягивая нежную кожу в рот. Одной рукой удерживает запястья младшего, другой прокручивает сосок, заставляя Чона тяжело дышать. Наигравшись, он ведёт обжигающую дорожку поцелуев к кадыку, оставляя там ещё один засос, и снова припадает к припухшим губам Гука. На этот раз Чон сам уже отвечает. Ему сносит крышу. Он явно сошёл с ума. Поцелуй получается очень горячим и страстным, Ким сосёт его губы, аккуратно оттягивая их, исследует каждый миллиметр и вновь сплетает их языки. Вновь отрываясь, между ними остаётся тонкая нить, напоминающая о пьянящем поцелуе. Тэхён всё также смотрит ему в глаза с какой-то нежностью, хотя возможно Чонгуку это просто кажется. Он тяжело дышит, но ему так хорошо. Только от одних поцелуев хёна нереально хорошо. Ким наклоняется, прикасаясь губами к шее, снова оставляя красное пятно, и, шикнув, слегка прикусывает нежную кожу.       — Хён? — тихо произносит Чон, смотря на него.       — Надоело, — шипит он, — Меня бесит, что ты не помнишь, чем мы занимались в клубе!       — О чём ты? — удивлённо вскидывает бровь младший.       — Я тебе напомню, — отвечает Ким. Он стягивает с него шорты вместе с боксерами, и сжимает напряжённый член в холодной ладони, заставляя Чона вздрогнуть.       — Потому что терпеть больше не могу, — тихо добавляет старший ему в губы. Ким усиливает поцелуй, лаская тело младшего. Тот вздрагивает от каждого прикосновения, от каждого поглаживания в районе своего бедра. Старший наконец отпустил его руки, что Чон тут же срывает с него ненужную футболку. Ким опускается жгучими поцелуями ниже, оставляет засос внизу живота, проводит языком по стволу, играется с головкой, откуда во всю уже сочится смазка, облизывает, смыкая губы вокруг, и приступает к движениям. Чон запускает руки в рыжие мягкие волосы, иногда больно оттягивая их, за что старший, шикнув, кусает внизу живота. Внутри Чона мелькают искры, сознание туманится, а ведь это ещё самое начало. Пара движений и он изливается Киму в рот, смущённо закрываясь руками. Тэхён, пошло облизываясь, вновь убирает его руки, нежно целуя, что солоноватый вкус собственной спермы передаётся младшему. Он снова поглаживает ему бёдра, слегка водя по члену длинными пальцами, облизывает их и подставляет к проходу, мягко поглаживая. Рыжий вводит сразу два быстро и резко, что из глаз искры летят. У Чона давно никого не было, поэтому ощущения не самые приятные. Ким планирует быстро покончить с растяжкой, так как со своим возбуждением нужно уже тоже что-то делать. Он растягивает желанное тело, вводя третий палец, плавно скользит внутри, задевая каждый раз простату. Гук уже стонет в открытую, что крышу сносит резко и сразу же. Старший скидывает с себя домашние шорты, заменяя пальцы своим членом, входя почти до конца. Чон выгибается до хруста в спине, по телу пробегает дрожь, а из глаз бегут слёзы. Ким целует нежно, поглаживая бёдра, тихо успокаивает его, покрывая лицо поцелуями. Когда младший расслабляется, начиная самостоятельно насаживаться, рыжий приподнимает его ногу, закидывая к себе на плечо, и прибавляет темп. Стоны, шлепки, пошлые хлюпанья и поскрипывания дивана. Ужасно не хватает воздуха. Старший покрывает всё тело поцелуями, всё так же ласкает разгорячённое тело. Чон просит ускориться, и старший попадает по простате, вновь заставляя выгнуться и простонать так сладко, что можно просто с ума сойти. Не одному Гуку сносит крышу, Тэхён сам готов свихнуться от наслаждения. Внутри младшего так узко и горячо, что так по-своему приятно. Пара толчков, ещё и ещё, они подходят к разрядке. Первым кончает Чон, пачкая им животы, следом Ким полностью, наполняя его горячей жидкостью, что та всё ещё стекает ему по бёдрам. Хана кожаному дивану. Думает Ким, растягивая высохшие губы в полуулыбке, и вновь целует Чона ещё более нежно, тихо шепча на ушко заветные слова.       В ванне бежит вода. Сквозь дверные щели сочится пар. Гора из вещей валяется возле машинки. Ким, откинув голову, вдыхает горячий воздух, плотно прижимая к себе раскрасневшегося Чона.       — Хён?       — Чего?       — Ты вёл себя так из-за алкоголя?       — Я протрезвел ещё утром.       — Что?! И ещё соврал.       — Ну, ты тоже не божий одуванчик, — улыбается Ким, утыкаясь носом в мягкие волосы, — Люблю тебя, Гукки, — нежно целует в шею.       — И я тебя, хён. Видимо, жизнь Чона ничему не научила. Он вновь влюбился. Намертво.

✧ ✧ ✧

Ноябрь подходит к концу. На улицах минус, холодный ветер, кое-где лежит снег, а люди одеваются теплее. Скоро каникулы и Новый год. Многие уже начинают готовиться к празднику. Толпы людей в магазинах, спешащие выбрать подарки, и ребятня, выпрашивающая у родителей новые игрушки. Вечереет. В танцевальном зале уже пусто. Тихо играет музыка. Двое всё также занимаются своими делами. Чон танцует, а Ким сидит в телефоне в обнимку с бутылкой колы, изредка посматривая на младшего. Как часто они остаются здесь вдвоём?       — Хён.       — М?       — Что ты хочешь на Новый год?       — Тебя.       — Я серьёзно, хён!       — А похоже, что я шучу? — улыбается Ким своей фирменной улыбкой и смотрит Чону в глаза. Гук смущённо отводит взгляд. Что этот рыжий демон сделал с ним? Где его образ крутого парня? Я скажу вам, где… Именно этот рыжий дьявол разрушил его, заставив влюбиться в себя, что теперь Чон чувствует себя влюблённой школьницей, а казалось, это всё закончилось ещё в средней школе. Тэхён, всё также улыбаясь, поднимается, обнимает его и, убирая мокрую чёрную чёлку, нежно целует в лоб. Он до сих пор поверить не может, что добился этого мальчишки. Тут дверь открывается и в зал заходит тренер. Чон быстро выбирается из объятий хёна и делает вид, что что-то ищет в сумке. Тот вновь, качая головой, отчитывает их за то, что они опять допоздна проторчали здесь, и отправляет их домой.       На улицах уже темно. Везде горят фонари. Людей почти нет, да и машин немного. Холодает. Колючий ветер бьёт в лицо, что Чон не перестаёт поправлять ворот тонкой куртки. Ким снимает с себя шарф и укутывает им покрасневшие от мороза щёчки Гука, словно маленького ребёнка, что тот дует губки и смущённо отводит взгляд, заставляя старшего умиляться. Он берёт его за руку, забирая в карман своего тёплого пальто. Они всегда ходят по этой тихой улице, где почти нет людей, и можно спокойно держаться за руки.

✧ ✧ ✧

      Прошёл какой-то месяц, а ощущение, что целая вечность. Чону так хорошо рядом со старшим. С ним очень весело, спокойно и так приятно. Он верит ему и точно знает, что хён его не предаст. Просто вот он такой светлый человек, которому хочется верить. Ким всегда присматривает за своим чудом. Именно чудом. Потому что Гук в его присутствии стал частенько творить глупости и мило краснеть, что в конечном итоге старший всегда тискает его. Он очень ценит любовь младшего. Заботится о нём и присматривает, правда, иногда перегибает палку, забывая о том, что разница в возрасте не так уж велика. Чон очень мило дуется на старшего, когда тот подшучивает над ним, но стоит Тэхёну прижать его к себе и чмокнуть в нос, младший тает, забывая из-за чего обижался.

✧ ✧ ✧

      В такое время автобусы уже не ходят, а на такси жалко денег. От зала до дома Кима минут пятнадцать ходьбы, до дома Чона чуть-чуть подольше. Они уже подходят к разрисованной высотке и останавливаются на входе. Чон смотрит в асфальт, а Ким, улыбаясь, смотрит на него. Хочет зайти, но как всегда не скажет. Старший берёт его за руку и тянет в подъезд, заходит с ним в сразу же открывшийся лифт и тут же целует, целый день он ждал этого момента.       В квартире вновь разбросаны вещи. Чон лежит на кровати Кима под тёплым одеялом и ждёт старшего, который копошится на кухне. Через какое-то время он заходит в комнату с двумя кружками: на одной сердечки, а на другой машина, и протягивает ту, что с сердечками, Гуку, после усаживается на край кровати.       — Хё~ён, — тянет младший.       — Чего?       — Я же просил кофе.       — Малышам пить кофе — вредно, — усмехается Ким.       — Опять ты за своё.       — Мог уже привыкнуть, — целует Ким его в лоб.       — И привык, — улыбается Гук.       — Я люблю тебя, Гукки, — обнимает его старший, нежно целуя.       — Я тебя тоже, хён, — отвечает на поцелуй Чон.