Fuck You My Life!

      На улицах декабрь месяц. Лёгкий морозец и запах близкого праздника в воздухе. Хотелось бы так сказать. Вообще на улицу выходить не хочется не под каким предлогом, да что там выходить, нос из-под одеяла высовывать не хочется. Минус пятнадцать. Не так уж холодно, — скажете вы. Однако, для Сеула, да и Кореи в целом это перебор. Ладно морозец, ветер делает эту погоду просто невыносимой. Судя по всему, половина одноклассников Ким Тэхёна так и решила. Вообще Киму в принципе плевать, кто пришёл, кто не пришёл. Меньше народа, больше кислорода. Только вот отсутствие Чона сильно давит на мозг. Кое-как отсидев последний урок. Последний для него урок. Потому что их минимум осталось четыре, но глубоко на это наплевав, Ким собирается и выходит со школы, направляясь к Чону в гости. Будет он сидеть в школе, когда неизвестно что там с его малышом.       Через пару минут он стоит на пороге квартиры и пятый раз звонит в звонок. Дверь, наконец, открывается, оставляя небольшую щель, откуда выглядывает сонная мордашка Гука.       — Хён? Что ты тут делаешь? — удивлённо спрашивает Чон, пропуская старшего в квартиру.       — В гости пришёл, — отвечает тот, разуваясь.       — А уроки? — закрывает дверь младший, — Тебе ведь выговор потом будет!       — Забей на это. К тому же, я племянник директора, помнишь? — подмигивает ему Ким.       — Ох, не знаю, хён.       — Избавь от этих ненужных мыслей свою маленькую головку, — разворачивается к нему рыжий и уже наклоняется за поцелуем, но Чон подставляет указательный палец к его губам.       — Я заболел.., — тихо говорит Чон, смущённо смотря в пол.       — Знаешь, я не хочу налетать на тебя со своим: «Я же говорил», но, чёрт побери, я же говорил! — раздражённо произносит старший, ставя Гуку почти безболезненный щелбан, — Марш в кровать, чудо ты моё, — подталкивает его в комнату Ким, а сам направляется в сторону кухни. Да, старший умеет готовить. Причём очень неплохо, именно поэтому Чон ещё живой и питается нормальной едой, а не «дрянью из фаст-фудов» — как частенько говорит Ким. Вообще после того, как они признались, Гук буквально поселился у хёна, потому что тот просто не выпускал младшего за пределы квартиры, но поскольку Чон скромный мальчик, долго оставаться ему было просто неудобно и он сбежал к себе домой. Только это нисколько не мешает Киму приглядывать за ним и без приглашения являться к нему по поводу и без повода. Собственно, вот и повод. Вообще Тэхён это предсказывал и он не раз повторял это Чону на выходных, но никто его не слушал.

✧ ✧ ✧

      — Гукки, пошли гулять? — бодрый голос хёна Чон узнаёт сразу же. Лениво поворачиваясь в сторону часов, он приоткрывает один глаз, чтобы узнать время своего внепланового пробуждения.       — Хён, семь часов. Какой гулять? — тянет Гук, зевая.       — И что? Проснись и пой, зайка мой! Солнце встало, и ты встанешь, — продолжает Ким, — Короче через десять минут мы идём гулять, и мне пофиг успеешь ли ты одеться, в одеяло заверну, и будем гулять, ясно?       — Хорошо. Я встаю.       — Оки-доки, тогда встречаемся на нашем обычном месте. Тихие гудки.       Долгожданные выходные Чон планировал проваляться дома, так как на улице холодно, а дома любимое одеялко и тёплый кофеёк. И всё это накрылось медным тазом. Хотя Гук в какой-то степени рад, что Ким разбудил его в такую рань, лучше приятный басовитый голос старшего с ласковыми словами, чем рок или крики от соседей. Через пару минут кое-как встав с кровати, плетётся в ванную, собирая на своём пути все косяки. Уж не зомби ли это? Ну, почему в субботу? Или хёну настолько скучно, что нужно было разбудить его в такую рань? Кое-как почистив зубы, при этом спросонья до отвала наевшись мятной пасты, что во рту до сих пор ощущается неприятное жжение. Чон сидит на кухне опять с кружкой кофе и чуть ли не падает носом в тарелку с улыбающейся глазунью. Хоть что-то он умеет готовить хорошо. Внезапно ему приходит некое озарение, что его словно током щёлкнуло и, отпив немного остывшего напитка, уносится в комнату, не притронувшись к завтраку. А пришло ему в голову то, что они идут с хёном гулять. Да, именно это пытался донести ему Ким сквозь пелену снов, однако, до Чона дошло только сейчас. Целый месяц он планировал сходить куда-нибудь с ним. А что? Они уже давно встречаются, но на свидание хён так и не удосужился его пригласить. Вот младший и взялся за это дело самостоятельно. К тому же у Кима скоро день рождение, а с подарком Гук так и не определился. Это должно быть что-то особенное, что покажет ему любовь Чона, но чтобы и нравилось. Ох, сложно. Полностью очистив содержимое небольшого старого шкафа, Чонгук сидит в куче вещей, выбирая что-нибудь подходящее. Что-то не сильно повседневное, но и не строгое, что-то… Да, что со мной такое! Я же парень в конце концов! Затолкав как попало вещи обратно, он останавливается на выборе узких тёмных джинсах с цепочкой на одном кармане, чёрной кофте с высоким воротом и длинными рукавами и красной шапке, сверху надевает лёгкую синюю куртку и, уложив на голове одуванчик, выходит из дома.       Ким уже ждёт его в парке на главной площади, где летом работает очень красивый фонтан и гоняют скейтбордисты, собственно здесь и была их первая встреча, как позже выяснил Чон. Да, тот шустрый рыжий был никто иной, как хён, то-то он почувствовал, что знает его, стоило Киму явиться в школу. Они частенько теперь встречаются здесь и гуляют, ещё с конца осени, когда под ногами похрустывали опавшие листья. Хён сидит, сложив ногу на ногу, на забитой для них лавке, где они всегда и зависают, что-то бурно обсуждая. Здесь Чон ужасно покраснел, после поцелуя старшего и слов маленькой девочки — «Мам, там мальчики целуются», а не её ли он видел на осеннем фестивале? Ким что-то делает в своём телефоне, у которого всё также разбит экран. Чёрная шапка прижимает чёлку так, что рыжие пряди слегка прикрывают опять подведённые глаза, носом он зарывается в свой любимый шарф, а сам одет в своё обычное кремовое пальто, на руках никогда не бывает перчаток, он что-то быстро печатает длинными пальцами, а другая рука в кармане тёплого пальто, его любимые джинсы и высокие кожаные шнурованные сапоги, что-то в его имидже остаётся неизменно. Увидев Чона, он улыбается, убирает телефон и машет ему рукой. Гук подходит, чуть ли не подбегает к старшему и обнимает его. Полдня не виделись, а он соскучился. Это уже зависимость, а Чон словно наркоман, подсевший на самый сладкий наркотик. Ким наклоняется к нему, обхватывая руками холодные щёки, руки у него не теплее, однако, приятно. Он нежно целует, согревая Чона приятным чувством изнутри. Хорошо, что в такое время, да и погоду, в парке, помимо них, ненормальных нет. Простояв так около пяти минут, Тэхён всё-таки решается осмотреть, во что одет Чон. И хоть младший хотел быть во всей красе, от хёна он получил лишь суровый взгляд и щелбан, после чего со словами — «Заболеешь же», вновь был укутан в тёплый и такой уже привычный ему шарф. Собственно он и не против, ведь от пушистого шарфа так и пахнет хёном.       Они сидят в манхва кафе, где не были с самого осеннего фестиваля. Милая официантка с лучезарной улыбкой поприветствовала их и проводила в обычную для них комнату, а получив ответ «Как обычно», удалилась выполнять заказ. В этом кафе всегда приятная атмосфера. Нежно жёлтые стены, на окнах милые розовые занавески, удобные мягкие кресла-мешки, диванчик, столик, пушистый ковёр, и просто гора разных подушек! Что старший любит падать в них и валяться, долго игнорируя обстановку вокруг, наслаждаясь умиротворением. Но стоит пушистому другу, которых в каждой комнате живёт по пять, лизнуть его в нос и позвать играть, он тут же поднимается, начиная, дурачится с ними. Вот как и сейчас. Чонгук как всегда читает манхву, поедая клубничное мороженое.       — Как ты можешь есть мороженое в такой морозильник на улице? — спрашивал его пару минут назад старший. На что Чон лишь пожал плечами, не отрываясь от своего лакомства. Тэхён играется с котёнком, который лежит у него на коленях и, подперев голову рукой, минут десять влюблённо пялится на Гука. Влюблённо? Если бы это было действительно так, Чон бы и дальше спокойно читал, не начиная смущаться.       — Что ты так на меня смотришь? — решается всё-таки спросить Гук. Вместо ответа, Ким только улыбается, отодвигает в сторону свой латте и тянет к нему руку. Ласково касается ладонью его щеки и вытирает большим пальцем нос. Чон смущённо отводит взгляд, а Тэхён, улыбаясь, облизывает палец с капельками клубничного мороженого. Вот как будто ему нравится делать все эти вещи, заставляя Чонгука краснеть до кончиков ушей. Впрочем, начинали мы с другого: прогулка по морозу, мороженко и фраза Кима…

✧ ✧ ✧

      — Гукки, проснись. Я тебе покушать принёс, — гладит его по щеке старший. Чон приоткрывает красные глаза. Видно, что ему плохо, да и кожей Ким явно ощущает жар. Сев на кровати, Гук обессиленно падает лбом хёну в плечо, тот лохматит его волосы и пододвигает столик к кровати. На столике стоит горячий обалденно пахнущий суп, напоминающий чем-то рамён, и кружка малинового чая, а рядом сироп и прочие лекарства, которые были выписаны доктором утром. Чонгук дрожащею рукою берёт палочки, но те просто валятся из рук. Ким, вздыхая, улыбается и со словами — «Чудо ты моё», решает кормить его сам. С хёном куда легче. Он и присматривает и помогает. От одного его присутствия становится хорошо. Ким сидит у него весь день, не давая подниматься с кровати, до ванны и обратно, воды - «Лежи, я принесу». Видимо уходить он не собирается. Чон видит очередной малопонятный сон. Голова болит, и он чувствует это сквозь сон. Жарко. Очень жарко и неуютно, что, в конце концов, он просто распахивает глаза, пытаясь отдышаться. Со лба падает влажное полотенце, и хён, увидев проснувшегося Чона, тут же подходит к нему.       — Что такое? — спрашивает тихо Тэхён.       — Кошмар приснился? — неуверенно отвечает Гук.       — То есть как? Сам не знаешь? Чон кивает. Ким берёт его за руку, садится на кровать и, приобнимая за плечи, целует. Младший тут же распахивает глаза, отталкивая старшего.       — Хён, заразишься ведь! — выдаёт он, обеспокоенно смотря Киму в глаза.       — Ну, и хрен с ним, — отвечает старший вновь, целуя.

✧ ✧ ✧

      Через неделю Чон наконец встал на ноги, и всё спасибо хёну. На улице всё также холодно. Декабрь почти кончается. Полкласса так и нет. Чонгук сидит в классе, слушая музыку, и смотрит в окно. Раздаётся звонок, а телефон Гука вибрирует от нового сообщения.

От «ТэТэ-хён»: «Я заболел, сегодня не приду.»

Чон цыкает, а потом, улыбаясь, набирает ему ответ.

Кому «ТэТэ-хён»: «Хён, какой же ты дурачок.»