Ганнибал Лектер — тоже человек

      Ганнибал стоял у плиты и варил кашу.       Его каша никогда не была просто кашей. Это было что-то ботар шерше ля кашо — названия Уилл не запоминал никогда и придумывал их сам, сочетая иностранные непонятные слова, скорее всего, в полную околесицу.       — Доброе утро, Уилл.       Начинается… Церемонное утреннее приветствие, произнесенное идеальным голосом с идеальными интонациями.       — Доброе, Балу.       Когда Уилл хотел побесить Ганнибала, он называл его именем медведя из «Книги джунглей», слегка интерпретировав окончание. Но Ганнибал совсем не велся на провокацию.       — Сегодня у нас…       — Нет, нет, нет, Балу, — капризным тоном запротестовал Уилл. — Я не могу больше есть кашу по средам!       — Но это не просто каша, Уилл, — мягко настаивал Ганнибал. — Это…       — Хочу яичницу.       Они упрямо смотрели друг другу в глаза с минуту.       — Ладно, — покладисто согласился Ганнибал, снял кастрюлю с плиты и достал сковородку.       Господи, в отношениях он тоже идеален!       — С луком.       Ганнибал достал лук и принялся очищать от шелухи так аккуратно и бережно, словно распеленывал новорожденного. Затем взял нож (очевидно, некий специальный лучный нож, учитывая, как он его долго выбирал) и разрезал пополам крупную головку.       Уилл сел поближе и стал внимательно наблюдать.       — Тебе пока налить кофе? — спросил Ганнибал, заметив в Уилле ожидание.       — Нет, я просто хочу посмотреть, как шеф творит.       Его подъеб опять благополучно пролетел мимо кассы, но он его отпустил уже чисто по привычке.       Ганнибал тем временем нарезал лук на мелкие кусочки, но вдруг остановился.       — Мне будет удобнее это делать на кухонной тумбе… — и уже взял дощечку, как Уилл схватил его за руку и заглянул в глаза.       Быть. Того. Не может. У совершенного существа слезились глаза!       — Ганнибал, ты плачешь! — с неуместным торжеством воскликнул Уилл.       — Уилл, я не плачу. Это вполне естественная реакция на лук.       Но в интонациях на секунду, лишь на одно неуловимое мгновение проскользнула досада.       — Балу… — с нежностью произнес Уилл, и в этот момент из левого глаза Ганнибала скатилась крупная мужская слеза.       Уилл вскочил с места и не смог удержаться, чтобы не слизать ее. Он любовно, едва касаясь гладковыбритой щеки, собрал кончиком языка соленую дорожку и поцеловал Ганнибала в уголок глаза около виска.       Они стояли очень близко. Уилл уткнулся носом в острую скулу, вдыхая запах лосьона для бритья, и толкнулся пахом в бедро любовника.       У него встало на одну слезу! Определенно, с человеком (уже выяснили — человеком!), на которого возникает такая реакция лишь от одной гребаной слезы, стоит жить, несмотря на все его совершенства.       Уилл проскользил кончиком носа до уха, поводил им по рельефу ушной раковины и затем прикусил мочку.       Ганнибал рыкнул, как самый настоящий медведь, грубо развернул Уилла к себе и впился в его губы.       Они кусались, зализывались, всасывались, проникали друг в друга языками неимоверно глубоко и не заметили, как из вертикального положения оказались в горизонтальном прямо на кухонном столе неподалеку от лука.       Пока Ганнибал стягивал с Уилла домашние штаны, Уилл думал о том, что за здравие лука надо будет непременно поставить свечку.