Shameless

Pow Юнги       Лежу на сидении и, глядя в окно, раздумываю о том, как же все-таки мерзко жить на этом свете. Все тело ломит, задница болит, да так, что я кусаю кожу на тыльной стороне ладони, пытаясь отвлечься. Пак, чертов, Чимин! Я сам его выебу! Вот только смогу двигаться без стонов и ужасной, ноющей боли в заднице...       Вот знал же, что наркота до хорошего не доведет, особенно когда под кайфом не только ты, но еще и накачанный недо-подросток с повышенным уровнем тестостерона в крови и склонностью к гомосексуализму.       В ушах гул от двигателя машины и бормотание усатого дядьки-таксиста, которое отдается эхом в голове и бьет по напряженным нервам. Он что-то мне впаривает, постоянно косясь в зеркало заднего вида и подозрительно лыбясь. Нет, я тут мучаюсь, а он улыбается, падла! Чтоб ему это зеркало по башке долбануло!       Подавив в себе раздражение, перевожу взгляд на пейзаж за окном. Перед глазами размытая картина скользящих домов и деревьев. Мы уже далеко от клуба, кажется, я вырубился, когда сел в машину.       Я чувствую боль. Эта боль не только физическая, но и моральная. Я просто подумать не мог, что моя собственность может так воспользоваться моментом: взять и трахнуть меня. Тогда сволочью становлюсь не я, а Чимин. Как он вообще мог? Я принял его мокрым, брошенным всеми щенком с подворотни, согласился дать ему работу, пообещал помочь забрать брата, а он воткнул нож в спину! Ну или в моем случае хуй в зад… — Чёрт! — наверное, вышло слишком громко, судя по взгляду таксиста. Но он ничего не поймет, потому что не его собачье дело. Он живет спокойной жизнью, возможно у него даже есть жена, дети. Мне такое точно не грозит, ибо я иду не по той дорожке. Моя тропа скользкая, с преградами, но проходя эти преграды и множество раз поскользнувшись на их поверхности, можно заработать не малые деньги, ведь если рядом с собой поставить парочку симпатичных людишек, то вполне можно найти олухов, которые за приличные деньги будут на них смотреть, и будут хотеть этого все больше и больше.       Отвлекает от мыслей только резкий и громкий гудок машин и визг, скользящих по асфальту, шин. Удар, и меня уносит далеко в сторону. Перед глазами мутнеет, голова кружится. Инстинкты подсказывают, что отсюда надо выбираться. Хватаюсь за ручку двери, но через пелену в глазах замечаю голубовато-зеленую поверхность. Бензин. Одно неверное движение, и я могу попрощаться со своей любимой жизнью, принимая судьбу. Мысли не приходят в порядок, но сознание подсказывает, что надо перебраться на другую сторону машины. Дверь оказывается оторванной. Если толкнуть ее, она просто повалится на землю. Осознание ситуации приходит только сейчас, когда выглянув из машины, я замечаю труп женщины, выкинутой из автобуса, а после и сам автобус. Повсюду лужи крови и стоны пострадавших. Пытаться встать на ноги просто бесполезно, но стоит попробовать. Как и ожидалось, безуспешно. При первой же попытке я падаю на асфальт с противным хлюпающим звуком. Это кровь, даже если не моя, то чья-то, человеческая. Работа в моем бизнесе много чего за собой ведет, но запах крови, да еще и в таком количестве, я чувствую и вижу впервые.       Сознание отключается, перед глазами дымка, напоследок слышу только звук сирен скорой помощи и снова стоны, но явно не от удовольствия.

***

      Больница — это явно не то место, где бы мне захотелось очнуться. Этот запах спирта, лекарств, стоны больных, плачущие родственники — это все раздражает не меньше собственной боли. Теперь болят ребра, спина, голова... Да что там! Сейчас нет ни единого места на теле, где что-нибудь не болело бы. Эта боль в какой-то степени унизительна. Унизительно и само положение: я нахожусь среди больных и беспомощных и являюсь таким же. На мои старания пошевелиться и подняться с кровати бурно реагирует медсестра. — Вам нельзя вставать! У вас множество переломов! Это чудо, что вы вообще смогли выбраться! Лежите и отдыхайте, детали того, что с вами произошло, вам сообщат позже.       Думаю, она права, кивка с моей стороны для нее оказалось достаточно, потому что в следующую секунду она вышла из палаты, не закрыв двери, а я в этот момент лег на постель и провалился в страну Морфея. Я так давно не видел сны. Я так давно не мог нормально спать. В данный момент это единственный шанс на сон, ведь если я в скором времени выйду на работу, что мало вероятно, то сна мне не видать.

***

— Чимин? Откуда ты… — Тихо, полежи немного, тебе надо отдохнуть. — Но как ты тут оказался? — Юн поднимается на локтях, — На дворе ночь! — Просто помолчи.       Чимин тянет к нему руки, обхватывает плечи Юнги и резко наклоняет того вперед. Юнги это не нравится, очень не нравится, да и больно от резкого рывка, но Пак все упорней тянет Мина на себя. Юн уже чувствует дыхание парня возле своего лица, и вот, уже пара миллиметров… — Мин Юнги, вы проснулись? К вам посетитель, — медсестра нависла над лицом Мина, от чего тот немного испугался. — Нет, я еще сплю, — недовольно ответил Юн, не разрывая зрительного контакта с медсестрой. — Как скажете, я передам ему, чтобы зашел позже, — девушка собралась выходить, но притормозила, — он сказал, что он ваш друг. — У меня нет друзей.       Мин перевернулся на бок, а сестра, пожав плечами, вышла.

***

      Сны - это оказывается тяжело, особенно если в них ты переживаешь собственную жизнь заново. Трудно вспоминать, что ты живешь на самом дне человечества. Фраза, что у кого-то жизнь хуже, чем у тебя, тут уже не актуальна. В снах мелькают люди, которым ты тем или иным способом испортил жизнь, повел по кривой дорожке, заставил поверить в легкие деньги. Те люди, которые оказались более или менее толстокожими выживали, покидали «родительский» дом и разлетались по стране. С некоторыми я даже подписывал контракты о содружестве, при этом улыбаясь и вспоминая, как чуть ли не заставлял их прогибаться под мужиков за огромные деньги. Во сне все не очень-то и идеально, вот менеджер сообщает, что «товара» остается мало и вся контора уйдет в банкрот, если не найдут новеньких. Юнги тогда послал милого мальчика, почти любимчика, на поиски кого-то привлекательного и желательно, растерянного. Такой нашелся. Он буквально сам приплыл в руки: пришел и заявил что хочет на работу. Я подумал, что это идеальный вариант для ситуации. Если раскрутить парочку правильных людей, то вывести контору со дна не составит труда. Но каким-то образом я что-то упустил. Упустил тот момент, когда отдавать этот бриллиант на гляделки другим стало как-то противно. Чимин. Его бы запереть в сейфе и не выпускать в мир, на глаза тем грязным, похабным ублюдкам, что готовы выкладывать огромные суммы ради зрелища. Кормить, согревать, оберегать, но никак не выставлять на показ и тащить в грязь вместе с собой. — Юнги? — раздался тихий голос, — я пришел повидаться.       Чимин. Вот он стоит, протяни руку, схвати его ладонь и не отпускай, но гордость. Гребанная гордость и боль, что он причинил. — Чимин, ты чего не на работе? — поднимаюсь на локтях. Боли почти нет, уже что-то хорошее. — Без тебя на работу ходить не интересно, — Чимин улыбается. Вот та улыбка, что заставляет людей пихать деньги в мои карманы, вот она. — А я тебе что, поддержка от бога? Хочешь деньги - нечего тут стоять и лыбиться, — огрызнулся Юн. — Юнги, я пришел извиниться. — Чимин отводит взгляд. Ну конечно он все помнит, это забыть может только дофига старый склерозник, но не Чимин, и уж точно не Юнги.       Может я слишком долго молчал, а может в Чимине было много уверенности, но именно оценивая свои мысли, можно ощутить чужие губы на своих. Это восхитительное чувство. А нет, не чувство. Лицо Чимина с прикрытыми глазами слишком близко, а значит не чувство. Реальность. — Так ты меня прощаешь? — Чимин непозволительно далеко, почти на выходе из палаты и вопрос явно не риторический. — Да… Чимин слышит это, не сомневаюсь. Слышит и поэтому на его лице снова цветет улыбка. Та самая золотая улыбка, которая сводит людей с ума.