Полюбивший Дьявола

POV Дейдары

      Мягки руки, нежные прикосновения, манящий шепот и легкое, еле уловимое касание губ к коже. Так возбуждающе. Хочу еще, хочу сильнее. Не то что бы я не любил ласку, но сейчас хочется чего-то другого. Дикого. Поворачиваюсь в постели, теряя ту нить ощущений, и открываю глаза. Всего лишь сон. Сладкий, соблазнительный. Давно таких снов не видел, а сейчас, в этом доме, полном неизвестных, пугающих меня людей, почему-то приснилось такое. Хотя я знаю почему. Даже знаю, кто именно мне снился. Я не видел лица, только чувствовал его прикосновения, его дыхание, его запах. Итачи. Почему же ты снишься мне? Из-за твоих слов? Скорее всего. Я ведь почти поверил в них. Почти поверил ему. Хотел поверить. Дурак. Полный кретин. Я же ненавижу его. Боюсь, до дрожи, но все равно ненавижу. Ненавижу свою реакцию на него. Он ломает меня, заставляет меняться, принуждает чувствовать то, что я чувствовать не хочу.       Встаю с кровати, услышав отдаленно чьи-то голоса. Спасибо хорошему слуху и звукоизолируемой квартире. Открываю дверь и иду на звук. Там явно что-то происходит.       Возле лестницы и застываю, боясь даже вздохнуть.       Какой-то парень угрожает взрослому мужчине. Причем этот мужчина находится тут явно не по своей воле. Наручники тому прямое доказательство.       — Хидан, хватит, — перевожу взгляд на Итачи. Сидит в кресле и наблюдает, не предпринимая никаких попыток помочь этому человеку. Скорее наоборот. Его лицо, оно пустое, никаких эмоций. Но глаза ярче пламени ада горят. Горят яростью. Парень моментально смолкает, подчиняясь приказу Учихи.       Страх пробирает до костей. Хочу убежать отсюда, скрыться, спрятаться, исчезнуть с поля зрения этих людей, но не могу даже пошевелиться. Кто они все? Что тут делают? Что тут делаю я сам?       — Дей, вернись в свою комнату и не выходи оттуда, пока я тебе не разрешу. Или я не ясно выражаюсь? — это уже адресовано мне. Смотрю в черные глаза и разве что остатками силы воли заставляю себя повернуться и уйти. На ватных ногах, держась за стену, как за спасательный круг.       Всю дорогу назад в комнату слышал их разговор. Не хотел слушать, не хотел знать, но все равно улавливал каждое слово. Они ищут человека, парня, некого Наруто и достанут его любыми способами. Только вот кто он? Враг, друг? Зачем он нужен Итачи?       У самой двери слышу выстрел и звук падающего тела. Кого-то ранили, а возможно, и убили, и я оказался во всем этом замешан. Свидетели, как правило, никому не нужны.       Непрошеные слезы наворачиваются на глаза, руки дрожат, и я, войдя в комнату, оседаю на пол, подперев спиной шкаф. Леденящий страх разливается по телу. Чувствую его чуть ли не физически. Течет по венам вместе с кровью, отбивает сумасшедший ритм сердца, а адреналин лишь усиливает ощущения.       Шаги, хлопок двери, где-то совсем рядом, возможно, в одной из соседних комнат, а я вздрагиваю от каждого шороха. Мне не скрыться, не убежать. Я пойман в ловушку, из которой не в силах выбраться. А голоса внизу постепенно стихают. Сколько я так просидел? Пять минут? Час? Два? Даже счет времени потерял, но знаю, что долго. Тело затекло от несменяемого положения, кожа заледенела от страха. Пытаюсь подняться и падаю на пол, услышав звук открывающийся двери. Слишком близко, не где-то рядом. Это дверь в комнату, где сейчас нахожусь я.       Поднимаю голову, натыкаясь на жесткий взгляд черных, как сама ночь, глаз. Шаг, еще шаг, закрывающаяся дверь и снова шаг ближе ко мне.       — Не подходи, — кричу, что есть сил, — не приближайся ко мне.       Не ожидал такого, да, Итачи? Я и сам не ожидал, что могу так кричать.       — Что с тобой? — спокойно спрашивает, словно и не было ничего.       — Что со мной? Это с тобой что? Какого хрена тут творится? Что это за люди и почему я слышал выстрел? — выливаю на него тонну вопросов. Умирать, так с музыкой.       Он тяжело вздыхает и проходит к кровати, присаживаясь на нее. Странный он какой-то. Разве не должен был молча пристрелить и забыть? Да и лицо у него слишком уж грустное, усталое.       — Ты уверен, что хочешь это знать? — тихо спрашивает, даже не подняв головы, а я все больше офигеваю. Он правда, что ли, рассказать решил?       — Не задавай глупых вопросов. Просто так я бы спрашивать не стал, — собрав последние силы, все же встаю с пола.       — Я расскажу, но при одном условие. Я хочу знать, что такого с тобой случилось в прошлом, что ты так себя ведешь. Я имею в виду твою боязнь людей, твоё поведение в машине, — говорит спокойно, словно о насущных проблемах, а не моё прошлое ворошить собрался. Так я ему и рассказал.       — Скажу сразу, я в любом случае все узнаю. Но хочу, чтобы ты сам открылся мне. Я думаю, так будет честно.       — Сам узнаешь? — откровенно смеюсь ему в лицо. У меня уже истерика из-за него началась. — Меня мало кто знает, а если быть точным, то хорошо — только один человек, а полностью — никто. Маловероятно, что ты сможешь узнать слишком много. Имя, возраст, место работы. Ни больше ни меньше…       — Тсукури Дейдара, двадцать три года, родился и вырос в Осаке, любимое блюдо — такояки, любимое место — пруд в заброшенном парке города Осака, — прервал мою триаду Итачи, продолжая перечислять все, что я люблю или же не люблю. А знает он действительно много. На что у меня аллергия, что я терпеть не могу, где чаще всего бываю, да почти все обо мне. Откуда?       — Ты следил за мной, что ли? Хотя это вряд ли, ты же недавно в городе, не мог все это узнать за пару дней. Что происходит? Кто ты такой и что нужно от меня? — срываюсь на него, а сам еле держусь. Он странный, страшный, пугает меня до чертиков, но в то же время не могу не признать: меня тянет к нему. Может, слова Тоби так повлияли, или же его слова. Черт, и что теперь делать?       — Я твой начальник и обязан знать все о тебе. Помимо прочего у меня есть привычка — узнавать о людях, которые на меня работаю, все, что только возможно. Так что досье на тебя у меня тоже имеется. Единственное, чем оно отличается от других — я не прочел его до конца. Так что? Ты согласен на сделку? Расскажешь мне все, а взамен получишь ответы на свои вопросы? Расскажешь, кто такой Джузо, что произошло с ним и что стало с тобой после его смерти?       Ладони вспотели, ноги подкосились, и я чуть не упал, вовремя уперевшись в шкаф. В висках стучит, дыхание сбилось к чертям, а в голове только одно. «Он знает. Он все обо мне знает. Он призирает меня». И почему мне от этого так мерзко на душе? Почему я только сейчас понимаю, что нуждаюсь в его признании? Мне необходимо, чтобы он, именно он, а не кто-то другой, поддержал меня. Чтобы понял. Но этому не суждено случиться. Он никогда меня не примет.       Скольжу спиной по шкафу, оседая на пол и утыкаюсь лицом в колени. Нет сил смотреть ему в глаза, нет сил стоять на ногах, которые дрожат, подкашиваются. Нет сил даже дышать. Не думал, что кто-то узнает моё прошлое. Даже Тоби — и тот знает далеко не все. Даже ему я не мог рассказать, каждый раз терзая себя воспоминаниями. Каждую ночь в первые месяцы, вскакивая с постели с криками, боясь даже спать. Все это преследовало меня. И вот, когда я только смог жить дальше, только смог привыкнуть, появляется человек, который может докопаться до правды. Человек, который и без этой правды имеет немалое влияние на меня, только вот сам об этом не знает. Даже я не сразу осознал.       — Человек, которого я люблю, — позорно всхлипывая, начинаю рассказ. Выбора у меня действительно нет. Если он знает обо мне так много, то может узнать все. Пусть лучше от меня. Так я получу хоть что-то. И дело даже не в том, что я сам спрашивал у него, а скорее в его реакции. Я увижу ее. Сам. Своими глазами. Поднимаю голову, чтобы увидеть отвращение на его лице. Я должен быть сильным. Должен вытерпеть это, иначе не смогу спокойно жить дальше.       — Продолжай, — грубо говорит, глядя мне в глаза. Злой, но это и понятно. Натуралы зачастую недолюбливают геев, а тут еще и его подчиненный. Уволит к хуям и глазом не моргнет.       — Он погиб два года назад. Огнестрел, — уже более спокойно продолжаю рассказ. — Но перед этим он со своими дружками, которых ты видел возле клуба в ту ночь…       Замолкаю на полуслове. Даже вспоминать тяжело, не то что говорить об этом.       — Что они с тобой сделали? — задает вопрос в лоб, словно считывая меня и зная наперед, о чем я думаю.       — Изнасиловали, — опускаю голову, глядя на него из-под ресниц. Только вот его реакция не такая, как я ожидал. Нет презрения, отвращения, только злость закипает в нем, вырываясь наружу в глубине его глаз.       — Теперь все встало на свои места, — тихо отвечает и встает.       — Я хочу знать, как он погиб, — не вопрос — утверждение, как приказ. Я и так уже многое рассказал. Зачем ему это знать? Какая ему разница? Погиб и погиб.       — Не все ли равно? — спрашиваю, а у самого картинки прошлого перед глазами. Вижу его темные волосы, разметавшиеся на ковре, вижу кровь, растекающуюся по полу, и глаза, открытые, шокированные.       Итачи молча подходит, стараясь не напугать меня еще больше, только вот мне уже все равно. Я потонул в воспоминаниях, забывая о проблемах реальности. Я вновь увидел его. Только теперь не могу понять, что же чувствую.       — Скажи мне, — шепчет, присаживаясь на пол рядом со мной, — тебе станет легче.       — Одна пуля, точно в сердце. Один гребаный выстрел забрал у меня человека, которого я любил. И этот выстрел совершил я сам.