Наследие Ледяного Трона

      Он подходит к трону и кладёт руку в перчатке на плечо отца. Их взгляды встречаются, и в глазах старого короля видны страх и замешательство.       — Сын мой, что ты делаешь?! — дрожащим голосом спрашивает Теренас.       — Я становлюсь королем, отец, — отвечает рыцарь смерти, и рунический клинок пронзает грудь владыки королевства.       На этом моменте Артас проснулся в густом лесу с отчаянным воплем:       — Отец! Нет!       Дрожа, молодой человек с трудом сел и, всхлипнув, уткнулся лицом в ладони. Из глаз градом покатились слёзы запоздалого раскаяния. Отец, Утер, Антонидас, простые лордеронцы… сколько же ещё несчастных он убил? Артас разом вспомнил, что пришлось пережить Кель’тасу Солнечному Скитальцу и Сильване Ветрокрылой, а вместе с ними всем эльфам крови и Отрёкшимся. Чувство вины за содеянное было неизмеримым — перед глазами бывшего рыцаря смерти вставали ужасные картины разрушения Лордерона и Кель’Таласа. Он проклинал себя и день своего рождения, жалея, что не погиб в Нордсколе, в Харглене, в засаде Сильваны, в схватке с Иллиданом… да где угодно! Просто поразительно, что всего несколько дней назад эти же воспоминания не вызывали в душе никакого отклика. Что и когда изменилось? И почему он, принц людей, когда-то опустился до служения Королю-личу?       Память услужливо подкинула новое воспоминание: Тикондрус, говорящий, что Ледяная Скорбь способна поглощать души смертных. По-видимому, ослеплённый жаждой мести паладин Лордерона, искренне считавший себя хозяином клинка, в действительности был всего лишь его рабом — первым из многих.       Наконец взяв себя в руки и немного успокоившись, Артас огляделся. Портал Иллидана открылся в знакомой ему местности — Ясеневом лесу. Когда он повернул голову, на мокрое от слёз лицо упала светлая прядь. Его волосы, поседевшие после превращения в рыцаря смерти, снова приобрели цвет спелой пшеницы.       — Ну надо же, — к горечи прибавилось удивление. «Ледяная Скорбь поглотила мою душу, изуродовав её и подчинив меня Королю-личу. После окончательной и бесповоротной смерти повелителя нежити я непостижимым образом снова стал самим собой».       Вспомнив, что Иллидан вернул ему меч, Артас осмотрелся внимательнее. Оружие лежало на траве справа от него. Бывший принц взял смертоносный клинок в руки и понял, что больше не чувствует его силы и не слышит шёпота голосов — даже синее пламя, некогда пылавшее в глазах кошмарного украшения на рукояти, погасло. Ледяная Скорбь превратилась в самый обычный меч замысловатой формы. Который все ещё мог послужить своему владельцу… Артас поднёс острое лезвие к горлу. Какой смысл жить в мире, где его ждут лишь презрение и ненависть?       — Ты забрал столько жизней, — прошептал человек мечу, — так прими же ещё одну!       Однако совершить задуманное он не успел — в нескольких метрах от него приземлился ворон, которого тут же окутало растущее на глазах зелёное сияние. Через секунду вместо птицы перед Артасом стоял знакомый человек в чёрной мантии и с посохом в руке. Лордеронец убрал меч в ножны и поднялся на ноги. Свести счёты с жизнью он всегда успеет, а сейчас стоило поговорить с тенью, явившейся из его прошлого.       — Приветствую тебя, принц Артас, — раздался спокойный голос.       — Ты — тот самый пророк, — проговорил Артас.       — Да. Я опасался, что ты решишься на подобный шаг, — человек указал посохом на Ледяную Скорбь.       — Это стало бы всего лишь очередным грехом на моей совести, — холодно отозвался паладин. — И главный виновник всех этих несчастий — ты.       — Ты не внял моим предупреждениям, принц. В чем же тут моя вина?       — Если ты предвидел все это, то почему не предупредил о разрушении Лордерона? — раздражаясь, прорычал Артас. — О моем бесчестии? О пришествии Пылающего Легиона, наконец?       — И ты полагаешь, меня бы послушали? — спросил пророк. — Как бы ты поступил на месте жителей королевства?       — Наверное, ты прав, — Артас не мог не признать резонность слов собеседника.       — Я явился сюда не для того, чтобы попрекать тебя, юноша, — между тем продолжал пророк. — Твои чувства мне знакомы — много лет назад я по воле падшего титана Саргераса открыл Тёмный портал и позволил оркам войти в этот мир…       Сколько бы ни пережил принц, уроки истории не забылись.       — Ты — Медив, последний из Хранителей!       — Да, Артас. И можно сказать, что наши судьбы похожи.       Артас сочувственно кивнул. Оба они в свое время стали заложниками жестокой судьбы, сделавшей их марионетками в руках тёмных сил.       — Зачем ты здесь? — поинтересовался он.       — Нер’зул погиб, и новым Королём-личом стал Иллидан. В этом мире нет существа могущественнее, но я боюсь, что теперь полудемон утратил последние остатки разума.       — Если его могущество настолько велико, то почему я вновь обрёл душу?       — Потому что силу Ледяной Скорби давал не Иллидан, а Нер’зул. После его гибели клинок утратил способность поглощать души.       — Теперь все понятно, — протянул Артас. — Но всё же, зачем ты прилетел сюда?       — Мне нужна твоя помощь.       — Тебе? Моя помощь?       — Да. Я не знаю, как будут развиваться события дальше. Я не предвидел того, что победителем в вашей схватке станет Иллидан. Учитывая, насколько он непредсказуем, нам нужно готовиться к худшему.       — Ну почему меня не могут оставить в покое? — Артас закатил глаза. — Неужели я пережил недостаточно?       — Ты не хочешь восстановить свое доброе имя?       — Любые мои попытки будут изначально обречены на провал.       — А как же безопасность людей?       Эти слова отдались в ушах Артаса его же собственным голосом. Он опустил глаза. Когда-то его главной целью было благополучие жителей Лордерона. Похоже, пришло время вернуться на путь Света.       — Хорошо, я помогу тебе, — вздохнул бывший принц и, немного помолчав, добавил, — ради жителей королевства.       — Мудрое решение. Теперь, когда я заручился твоим согласием, мне нужно найти Малфуриона и рассказать ему о замыслах брата.       — А что должен буду делать я? — поинтересовался паладин.       — Слушай внимательно.