Наследие Ледяного Трона

      «Где я? И как сюда попала?»       Не в силах понять, где оказалась, и ничего не видя в сплошном тумане вокруг, она по инерции продолжает идти вперёд. Через несколько минут густая белая пелена сменяется лёгкой дымкой, и Джайна наконец получает возможность оглядеться. Открывшуюся картину никак нельзя назвать приятной — повсюду, насколько хватает глаз, стоят надгробия.       «Кладбище».       С трудом преодолевая желание броситься назад со всех ног, девушка медленно шагает дальше.       «Где же выход с этого погоста? И есть ли он вообще?»       Остановившись рядом с одной из могил, Джайна пытается прочесть высеченную на камне надпись. Безуспешно. Время стёрло её с плиты, как учитель стирает надпись с доски. Надгробие рядом выглядит ничуть не лучше. Девушке ничего не остается, кроме как идти дальше, и вскоре путь ей преграждает тёмная громада склепа, около которого дорога обрывается. Мрачная усыпальница, в тумане выглядящая особенно жутко, явно древнее любой могилы на этом кладбище. Джайна в нерешительности останавливается у дверей.       Надо бы вернуться, поискать дорогу назад… но внутренний голос убеждает её войти в загадочный склеп. Двери со скрипом открываются, и до волшебницы доносятся запахи холода и сырости. Она слегка ёжится.       В центре сумрачного зала стоят два открытых и пустых гроба. Очень медленно Джайна идёт к ним, прислушиваясь к эху своих шагов в могильной тишине. На левом нет никаких надписей, а вот на правом…       — Даэлин Праудмур, — девушка вздрагивает, испугавшись собственного голоса.       Даэлин Праудмур! Её отец… погибший в бою с орками неделю назад. Но почему его гроб стоит здесь? И куда исчезло тело? Что-то тут не так.       — Джайна! — слышится за спиной сердитый, но очень знакомый голос.       Она оборачивается и видит высокого человека в адмиральской форме и зелёном плаще. Разглядеть лицо мешает низко надвинутый капюшон.       — Отец? — недоверчиво спрашивает девушка.       — Что ты здесь делаешь, девочка моя? — интересуется он, подходя ближе.       — Отец! — Джайна не может сдержать слёз. — Ты жив! Я думала, ты погиб!       Может быть… может быть на самом деле ничего не произошло, а тот бой и его смерть были просто призраками из её кошмаров?       — Так и есть, Джайна, — он снимает капюшон, открывая лицо.       У Джайны перехватывает дыхание от ужаса, когда она видит следы разложения, уродующие былую красоту адмирала.       — Ты меня разочаровала. Моя дочь не должна помогать Орде! — затянутые в перчатки руки адмирала смыкаются на её горле. — Я заберу тебя с собой в могилу!       Так вот для кого предназначен второй гроб! Хватка отца усиливается, перекрывая кислород, и Джайна из последних сил кричит.       Душераздирающий вопль волшебницы, разбудивший её саму, должно быть, слышал весь Терамор. В окно спальни проникали яркие лучи утреннего солнца. Джайна уткнулась в подушку и горько расплакалась.

***

      Когда Малфурион и Тиранда добрались до озера неподалёку от Аубердина, в Ясеневом лесу уже начинало темнеть.       — Ты уверен, что он придёт? — спросила жрица.       — По крайней мере, он так сказал, — вздохнул друид.       Прошлой ночью Малфуриону во сне явился знакомый пророк и попросил о встрече, назначив её на этом самом месте, рядом с руинами Аубердина. После того как верховный друид рассказал о видении Тиранде, жрица тут же решила отправиться вместе с ним.       В последний раз, подумалось Малфуриону, пророк обращался к нему в разгар вторжения Пылающего Легиона. Что на этот раз? Мир снова в опасности? Демоны уже оправились от поражения и нашли способ вернуться в Азерот? Не к добру это всё, ох, не к добру.       Посмотрев на мужа, жрица увидела в его глазах беспокойство.       — Любовь моя, ты чего-то опасаешься? — спросила она.       — Да, дорогая. Я уверен, что у пророка дурные вести.       — Он — вестник беды, который приходит только в тёмные времена, — мрачно согласилась Тиранда.       Через несколько минут из-под покрова леса вылетел ворон, практически незаметный в вечерних сумерках. Зелёная вспышка — и рядом с ними возникла знакомая фигура.       — Приветствую вас, предводители ночных эльфов, — заговорил пророк. — Простите меня за настойчивость, но моё дело не терпит отлагательств.       — Мы слушаем тебя, — ответила Тиранда в своей обычной манере, без обиняков и притворного гостеприимства.       — Твой брат… — начал Медив, поворачиваясь к Малфуриону.       — Что на этот раз? — насторожившись, прервал его верховный друид. Когда речь заходила об Иллидане, он не хуже любого пророка мог предсказать — новости будут неважными. И это в самом лучшем случае.       — Он стал новым Королём-личом.       — Что?!       Малфурион и Тиранда потрясённо переглянулись. Разумеется, им было известно, что стремление Иллидана к власти всегда было худшим из его пороков, да и память о недавней истории с превращением в демона была достаточно свежа. Но на этот раз неугомонный близнец друида просто превзошёл самого себя!       — Как это случилось? — спросила Тиранда.       — Два дня назад в Нордсколе, у подножия Ледяного Трона…       Медив рассказал ночным эльфам о победе полудемона над Плетью и о смерти Нер’зула, завершив свое повествование словами:       — Полагаю, теперь никто в мире не сможет тягаться с Иллиданом по силе.       Малфурион потёр ладонью лоб, пытаясь понять подоплёку поступков брата и его устремления. Что ещё учудит Иллидан? Ворвётся в Круговерть Пустоты, свергнет Кил’джедена и объявит себя главой Пылающего Легиона? Попытается стать одним из Древних Богов? Или уже мнит себя титаном?       — Нужно что-то предпринять, — пробормотал верховный друид и, вдруг встрепенувшись, решительно заявил, — я отправляюсь в Нордскол. Мне нужно поговорить с Иллиданом.       — Я с тобой! — воскликнула жрица, удивлённая такой внезапностью.       — Нет, Тиранда. Ты должна остаться с нашим народом.       Тиранда хотела было возразить, но, взглянув на Малфуриона, благоразумно решила не спорить.       — Даже я не знаю, чего теперь ожидать, поэтому не могу дать вам никакого совета, — печально заключил пророк. — Единственное, что в моих силах — пожелать вам удачи.       С этими словами Медив снова превратился в ворона и покинул — а вернее сказать, бросил на произвол судьбы — двух ночных эльфов, которым предстояло найти решение проблемы, возникшей из-за мимолётной прихоти существ, чьи мотивы были недоступны их пониманию.