Наследие Ледяного Трона

      — Скорее же! — нетерпеливо воскликнула Аджара.       — Уже лечу, — отозвался друид, оборачиваясь вороном.       Взмахнув крыльями, гордая птица взмыла в небо и помчалась налево, куда ушёл Малфурион. Однако попытка была обречена на провал. Едва друид долетел до края леса, из которого выбрались могильщики, ему наперерез швырнули сеть, мигом опутавшую крылья. Ещё миг — и ворон рухнул на землю. Кал’дорай онемели от ужаса. Даже если друид пережил падение с такой высоты, это не имело ровным счетом никакого значения — к нему уже полз один из пауков.       — Это была ваша последняя надежда? — издевательски поинтересовался король Азжол-Неруба. — Или вы ждёте чуда?       Аджаре нечего было ответить Владыке склепа. У шести лучниц и двух друидов Звериного Когтя не было никаких шансов против двадцати могильщиков и их могучего предводителя. Спасти их действительно могло только чудо. Или возвращение Малфуриона.       — Так что же дальше, ночные эльфы? У вас хватит отваги принять смерть на поле боя? — Ануб’арак издал отвратительный звук, напоминающий смех. — Или вы будете на коленях умолять меня сохранить ваши никчёмные жизни?       Последовала долгая пауза, напоминающая затишье перед бурей. Ни движения, ни слова — только вой ветра, гулявшего среди заледеневших крон деревьев. Красавицы-эльфийки молча смотрели на жуткие ожившие трупы. Игра в гляделки могла длиться бесконечно, однако бой был неизбежен. Вопрос заключался только в том, кто ударит первым — бессмертные обитатели Ясеневого леса или немёртвые слуги Короля-лича.       — Довольно, — нарушил тишину голос Владыки склепа. — Убить их всех! Во славу лорда Иллидана!       Но прежде чем могильщики успели броситься в атаку, по лесу разнёсся громкий рык: друиды обратились в медведей. Один из них метнулся к Ануб’араку, готовый встретить свою судьбу в битве один на один. Послышался громкий скрежет медвежьих когтей по панцирю нерубианского короля.       — Да поможет нам Элуна, — прошептала Аджара, посылая первую стрелу в тёмный глаз ближайшего могильщика.

***

      Так не должно быть.       Впервые в жизни Малфурион столкнулся с открытой враждебностью духов природы. Источник порчи, заразившей местную землю, он так и не увидел. Вместо этого перед глазами замелькали никак не связанные между собой картины разных регионов континента, а в кожу будто вонзилась тысяча иголок. Корчась в агонии и с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать в голос, друид попытался прервать ритуал… нет, бесполезно. Он, Малфурион Ярость Бури, ученик полубога Кенария, оказался в полной власти разъярённых элементалей. Любое движение было для него пыткой, и несчастный эльф вынужден был покориться воле духов.       Перед ним поочерёдно развёртывались яркие образы. Вот показались руины подземных городов с величественной и потрясающей воображение архитектурой. Затем древние сооружения растаяли, уступив место ледяным троллям, которые, громко вопя и потрясая топорами, окружили крупное человекоподобное существо с рогами, огромными клыками и густым белым мехом. На смену сцене охоты пришел пейзаж леса из ледяных кристаллов, сверкавших на солнце как хрусталь. Очередной поворот калейдоскопа — и Малфурион вздрогнул, увидев соратников, оставшихся на опушке леса и готовившихся к бою с отрядом нежити. Последними сформировались образы Цитадели Ледяной Короны и открытого всем ветрам Ледяного Трона, где неподвижно сидел его брат. Верховному друиду почудилось, что он сам неведомым образом переместился на вершину мира, к громаде трона Короля-лича.       — Здравствуй, брат, — послышался глубокий низкий голос Иллидана.       Освобождение от власти духов оказалось настолько неожиданным для измученного Малфуриона, что ватные от слабости ноги не удержали его и он ничком рухнул на снег. Лёжа, друид с трудом восстанавливал дыхание и лихорадочно перебирал в памяти всё увиденное за время этого странного «диалога». Осознание опасности пришло как молния. «Аджара! Ей нужна помощь!» Собрав последние силы, Малфурион поднялся, подхватил посох и поспешил назад, к лагерю ночных эльфов.

***

      Жестокий Владыка склепа казался непобедимым. Все удары, которые наносил ему медведь, либо не достигали цели, либо оставляли на твёрдом панцире лишь лёгкие царапины. Раны самого друида были гораздо серьёзнее. Каждый бросок на шипастую броню предводителя отряда нежити оставлял на его шкуре новые глубокие порезы. Удары врага были мощными и болезненными, а постоянные укусы двух жуков-трупоедов, появившихся словно из ниоткуда в самом начале боя, порядочно раздражали. Громко взревев, друид прихлопнул одного из них лапой. На снегу осталось зелёное пятно. Однако это был уже жест отчаяния — обессиленный и потерявший много крови друид понимал, что исход битвы предрешён, а ему самому осталось жить несколько минут. Получив очередной мощный удар по морде и лишившись нескольких зубов, оборотень тяжело завалился на правый бок.       — Жалкое зрелище, — произнёс Ануб’арак, едва удостаивая труп взглядом.       Бой между воинами Плети и кал’дорай был недолгим — хитроумные могильщики оказались сильнее, чем ловкие, но хрупкие лучницы. Опушка напоминала самое настоящее поле брани — тут и там лежали безжизненные тела, и фиолетовая кровь ночных эльфов смешивалась с зелёной «кровью» немёртвых пауков, окрашивая снег в грязно-коричневый цвет. Аджара, последняя выжившая в отряде, выронила лук и тяжело упала на колени, стискивая зубы от боли и зажимая руками рану на животе. Она видела, как враги убили всех её сестёр, жестоко растерзав одну из них. Но количество убитых могильщиков всё же пробуждало гордость за небольшой отряд кал’дорай. Теперь она была готова встретить смерть. Или начало новой загробной жизни? Аджара от всей души надеялась, что это не так.       Она грозно взглянула на могильщика, занёсшего лапу, чтобы добить её.       — Назад! Эту оставьте мне, — приказал Ануб’арак, подползая к эльфийке. — Никто не смеет называть короля Азжол-Неруба насекомым!       Труп девушки с проломленным черепом упал на землю. Ануб’арак всё ещё смотрел на тело, когда его окликнул один из прислужников:       — Повелитель, что это?!       Повернувшись, король пауков увидел четыре выходящие из леса фигуры с ветвеобразными руками.       — Люди-деревья? — протрещал другой могильщик, когда прямо у них на глазах ожили и медленно двинулись к ним ещё четыре дерева. Один из пауков, стоявший ближе всех к краю леса, упал, располосованный когтями странного существа. Начинался новый бой.       — Слуги верховного друида, — прорычал Ануб’арак и выругался, заметив выходящего из чащи леса ночного эльфа. — Уничтожить их!       — Проклятые порождения Тьмы! — выкрикнул Малфурион. Пока оставалась хоть малейшая надежда на то, что кто-то из его соратников выжил, верховный друид был готов сражаться с Плетью до последнего вздоха.       Он поднял левую руку, готовясь призвать новую группу древней, но тут что-то холодное ударило его между лопаток, сбивая с ног. Позвоночник и мышцы спины будто сковал лёд. Не теряя ни секунды, Ярость Бури кое-как перекатился на спину и взглянул на нового врага. Мертвец, парящий над землёй неподалёку от него, был похож на воинов нежити, с которыми Малфурион сражался на горе Хиджал и в Лордероне, спасая Тиранду. Больше всего это напоминало безногий скелет в фиолетовой юбке. На голове красовалось нечто среднее между шлемом и митрой, а вокруг костлявого туловища парили цепи. Отвратительное зрелище. Кажется, люди и эльфы крови называли этих существ личами.       — Я не позволю тебе призвать новых древней, — заговорил лич. — Рекомендую тебе сдаться, верховный друид. Мы не хотим твоей смерти.       — И кто же ты такой? — поинтересовался эльф, вставая на ноги. Когда это лич успел обойти его со спины?       — Я — Кел’тузад, глава культа Проклятых и преданный слуга твоего брата, — ответил колдун.       — Так вот, Кел’тузад, — нарочито спокойным тоном проговорил Малфурион, — нежить уничтожила весь мой отряд. И после этого вы требуете капитуляции? Да я скорее умру, чем унижусь до такой степени!       — Тогда мы приведём тебя к лорду Иллидану в цепях! — громыхнул лич, швыряя новую ледяную стрелу. Верховный друид метнулся в сторону, уходя от вражеского заклинания и одновременно выкрикивая своё.       Немало удивлённого Кел’тузада опутали гигантские корни, появившиеся из-под земли.       — Эти корни не смогут долго меня удерживать!       — Нисколько в этом не сомневаюсь, — ответил Малфурион, вызывая ещё четырех древней, которые немедленно двинулись в сторону порядком ослабленных пауков.       — Тебе не победить, верховный друид. Даже природа не в силах одолеть смерть! — высвобождаясь, прошипел лич.       — Смерть, Кел’тузад, — это неотъемлемая часть природы, — ответил кал’дорай, запустив в противника жёлтый шар, на полпути столкнувшийся с ледяной молнией. Блеснула яркая вспышка, и оба заряда бесследно исчезли. Не теряя времени, лич бросил в друида новое заклинание, однако Малфурион снова парировал удар. Воздух гудел от магии, однако силы противников были равны — ни одному из них не удавалось попасть в другого.       — Я недооценил тебя, ночной эльф, — признал некромант. — Но ВСЯ природа Нордскола на моей стороне! Тебе не победить.       Уже произнеся эти слова, лич почувствовал за спиной какое-то движение. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть перед собой древня из очередного отряда, вызванного к жизни Малфурионом. Один мощный удар — и Кел’тузад пролетел мимо верховного друида, приземлившись на лёд за спинами могильщиков, которые к тому времени уже расправились с ожившими деревьями и теперь с интересом наблюдали за дуэлью двух сильнейших заклинателей в мире.       — Умнó, Ярость Бури, очень умнó, — взбешённый лич поднялся.       Он быстро сосчитал своих сторонников. Из отряда в девятнадцать голов выжили он сам, Ануб’арак и еще пять могильщиков. То есть, семеро, не считая трупоедов Ануб’арака. Бóльшая часть группы погибла в бою с ночными эльфами и древнями. Но это как раз было легко исправить. Вскоре павшие могильщики вновь встанут под знамёна Короля-лича.       — Займитесь древнями! — приказал лич, как только верховный друид и трое его союзников подошли немного ближе. — Малфурион! Предлагаю продолжить нашу небольшую «беседу»!       Кел’тузад и верховный друид медленно сближались, будто не замечая кипевшего вокруг боя.       — Ты даже не подозреваешь, чего уже лишился, — лич сделал странный жест, и перед Малфурионом что-то взорвалось, а затем по лицу хлестнула ледяная волна. Дрожа от холода, ночной эльф упал на колени. Тело отказывалось его слушаться.       — Я называю это заклинание «Кольцом льда». Долго же мне пришлось ждать подходящего момента, — рассмеялся лич, подплывая к Малфуриону и подбирая оброненный им посох.       Удар по затылку был настолько силён, что в глазах у верховного друида потемнело и он наконец провалился в благословенную пустоту.