Наследие Ледяного Трона

      В это время в Калимдоре…       Степи. Лучшего названия для этих унылых выжженных солнцем равнин, простирающихся до самого горизонта, где маячили призраки гор, нельзя было и придумать. Пересекать Степи в одиночку было опасным занятием — по пустынным землям бродили стада агрессивных кентавров, нападавших даже на караваны. Но если путнику чудом удавалось избежать встречи с ними, он рисковал попасться в лапы к свинобразам, готовых убить каждого «захватчика» своих заповедных владений, или гарпиям — свирепым крылатым женщинам, не знавшим пощады…       Путешествовать в чёрной броне днём, когда солнце находилось в зените, было невыносимо, поэтому бывший рыцарь смерти старался двигаться вперёд только по ночам, пережидая дневную жару в тени одиноких деревьев. Однако желания не всегда совпадают с возможностями — скудная растительность Степей могла защитить его от солнца, но не от местных дикарей, и Артас стремился поскорее добраться до своей конечной цели. Откровенно говоря, он уже мечтал об этом и был готов ради этого перетерпеть всё что угодно, даже эту проклятую жару. Вот и сейчас он устало брёл по пыльной дороге. По счастью, у него оставалось немного золота из того клада, который они с Ануб’араком нашли в Азжол-Нерубе. Позволить себе билет на дирижабль он, конечно, не смог, зато купил немного воды и провианта у одного из продавцов-гоблинов. По двойной цене. Играть по правилам зелёных грабителей было унизительно, но иначе он бы просто умер от голода и жажды на необъятных просторах Степей.       Солнце палило немилосердно, однако Артас упрямо шагал вперёд. Пожалуй, никто бы сейчас не смог узнать в этом уставшем, грязном и потном нищем гордого принца Лордерона. Кто он теперь? Артас искал ответ на этот вопрос и не находил его. Паладин? Нет, Свет давно покинул его. Рыцарь смерти? Юноша от всей души надеялся, что нет. Принц? Он ведь был единственным сыном своего покойного отца. Король Лордерона? Очень сомнительно, учитывая, что сам Лордерон давно лежит в руинах. Он, Артас Менетил, был никем. Хотя нет, кое-кем всё-таки был — чудовищем, недостойным права на жизнь после того, как он отнял и покалечил тысячи других жизней. Только сейчас ему открылась вся глубина «милосердия» Иллидана — эльф обрёк его на существование во много раз хуже смерти. Ему никогда не простят преступления против людей и высших эльфов. Всегда найдутся люди, которые будут рады прикончить его своими руками. Впрочем, почему только люди? Сильвана Ветрокрылая с удовольствием сделала бы из него манекен для пыток. Он может совершить сколько угодно подвигов, но навеки останется пропащим и всеми презираемым отщепенцем, скитающимся по миру в одиночестве. В такие моменты ему особенно сильно хотелось взять в руки Ледяную Скорбь и… Пальцы непроизвольно сжались на рукояти меча.       — Нет! — Артас отдёрнул руку и потряс головой, пытаясь отогнать мрачные мысли. Он должен выполнить данное ему поручение. Но что, если… Он замедлил шаги, вспоминая разговор с пророком.       — Что-что я должен сделать?! — перебил Медива Артас, отказываясь верить своим ушам.       — Я понимаю твои сомнения… — начал было Медив, но его снова перебили.       — Ты просишь меня пройти через Степи и сдаться Орде?! — гаркнул паладин. — ЗАЧЕМ?!       — Я не предлагал тебе сдаваться. Ты отправишься туда в качестве моего посланника.       — Объясни мне, где связь между Ордой и Иллиданом.       — Её нет. Но тебе нужно на некоторое время скрыться.       — У орков? — наглость пророка не имела никаких границ.       — Артас, у тебя есть другие варианты?       — Да я лучше останусь в этом лесу на съедение волкам!       — Ты, кажется, говорил, что согласен помочь мне…       — Говорил, — вынужден был признать Артас. — Но сложно, знаешь ли, помогать человеку, чьих планов ты не понимаешь.       — Ты скажешь оркам, что тебя прислал я, и попросишь провести тебя к Траллу. Это их вождь. Он миролюбив и не станет зря проливать чужую кровь. Я вновь призову тебя, когда придёт время. Мы живем в странную эпоху, и твоя помощь будет необходима в будущем.       — А если они всё-таки решат убить меня? — гнул свою линию Артас. Его армия не встречалась с новой Ордой, но орки вполне могли слышать о его «приключениях».       — Можешь поверить мне, Артас, не решат, — уверенно ответил пророк. — Ты не погибнешь от их рук.       А если Медив солгал ему, просто отправив на смерть в Степях? Что, собственно говоря, он, Артас Менетил, мог изменить в новом и незнакомом ему мире? Может быть, пророк всего лишь хотел, чтобы он ушёл в мир иной, не пополняя список своих грехов еще и самоубийством? Если уж это задание было таким важным, почему Медив, последний Хранитель Тирисфаля, просто не телепортировал его в нужную точку, отправив вместо этого в долгое и опасное путешествие? Вопросов было гораздо больше, чем ответов. Что-то тут было не так…       — Нет. Я не должен сдаваться, — Артас вновь тряхнул головой и побрёл дальше. Он не может, не должен совершить ещё одну ошибку после того, как заставил весь мир расплачиваться за последствия предыдущей.       Через некоторое время он заметил на обочине пышную тропическую растительность. Оазис! Переход был достаточно долгим, и мучимый жаждой Артас надеялся, что ему встретился зелёный островок с собственным источником воды. Его надежды оправдались: из-под земли бил холодный ключ. Артас бросился к нему, швырнул перчатки на землю и припал губами к воде. Он пил долго и жадно, наслаждаясь ею как дорогим вином. Утолив жажду и умывшись, он сел под пальмой, намереваясь наконец-то немного отдохнуть, и сам не заметил, как уснул.       Громкий шум. Открыв глаза и оглядевшись, Артас замечает на себе какие-то лохмотья, а вокруг — металлические прутья огромной клетки, в которой его везут по улицам Лордерона. Город выглядит… иначе. Вместо мрачных безжизненных руин — роскошные белоснежные дома знати и богатых торговцев. Улицы заполнены не жуткой нежитью, а живыми людьми. Королевство Лордерон сияет во всей своей красе, как будто никогда не знало страшной чумы, нашествия мертвецов и ужасов войны. Синее небо, яркое солнце, свежий воздух — начало новой молодой эпохи, где нет места Плети и Отрёкшимся.       Артас со связанными за спиной руками садится на корточки и прислоняется лбом к прутьям. Он счастлив видеть жителей королевства в добром здравии, но они явно не рады своему принцу. Люди, его люди, выкрикивают угрозы, оскорбления и проклятия в его адрес. Каждое слово — как нож в сердце. Артас понимает причину их ненависти, но он хочет — он должен — сказать им, что не желал этого.       — Жители Лордерона! — кричит он, надеясь, что его голос не утонет в шуме.       Его слышат. Вместо ответа в сторону бывшего рыцаря смерти летят тухлые яйца и гнилые помидоры, однако ни один из «снарядов» не достигает цели. Через несколько минут Артас видит конечную точку маршрута. На городской площади стоит зловещее деревянное сооружение, состоящее из двух вертикальных столбов и горизонтальной перекладины с верёвочной петлей. Оно ждёт. Виселица ждёт его. Мулы, тащившие клетку, останавливаются, дверь открывается, и внутрь входит пехотинец в сияющих доспехах и с мечом в руках.       — Встать, мерзавец! — голос холоден как металл доспеха.       У Артаса нет выбора. Его выводят из клетки; у двери ждут ещё трое стражников. Тяжело дыша, бывший принц Лордерона медленно шагает к эшафоту. На площади яблоку негде упасть. Вокруг стоят сотни людей, собравшихся посмотреть на последние минуты жизни обожаемого ими когда-то Артаса Менетила. Многие из них что-то кричат, но их слова тонут в общем шуме. Он смотрит на лица и узнаёт некоторые из них. Вот Гавинрад Мрачный, Балладор Светлый, Могрейн и другие рыцари из ордена Серебряной Длани. Неподалёку от них стоит лорд Гаритос, развлекающий какую-то леди рассказами о своих вымышленных подвигах против Орды во время Второй войны. Насмешливо улыбается вновь живая Сильвана Ветрокрылая. Старик рядом с Кель’тасом Солнечным Скитальцем — это, наверняка, архимаг Антонидас. Мурадин Бронзобород, старый друг Артаса, стоит в первых рядах. Кажется, сама судьба собрала здесь всех живых и воскресила мёртвых, чтобы они могли посмотреть на казнь человека, принёсшего им столько горя.       За спиной слышатся тяжёлые шаги. Артас оборачивается и видит ещё одно знакомое лицо. Величественно ступая по жалобно поскрипывающему деревянному помосту, к нему приближается высокий статный человек. В его каштановой бороде и волосах проглядывают седые пряди. На пластроне красуется герб Лордерона. В руке он держит молот, традиционное оружие паладинов ордена Серебряной Длани. Его ледяной взгляд на мгновение встречается со взглядом Артаса.       — Утер… — шепчет бывший принц.       Утер поднимает молот и резко опускает его. Толпа затихает.       — Артас Менетил, за свои преступления против Альянса вы приговариваетесь к смерти через повешение. После этого ваша голова будет отрублена и посажена на кол у городских ворот, а труп сожжён и развеян по ветру, — Утер поворачивается к толпе: — Пусть это станет грозным предупреждением всем будущим убийцам и предателям!       Его слова встречают бурными аплодисментами. Утер вновь поднимает молот.       — Артас, — он подходит к бывшему ученику, — у вас есть право на последнее слово.       — К чёрту последние слова! Повесить прихвостня Плети! — слышится вопль из толпы.       Стражники надевают на шею Артаса петлю. Через несколько секунд люк под ногами откроется…       — Жители Лордерона, — начинает он. — Пр…       — Ты убил моего мужа, — прерывает его истерический крик женщины средних лет.       — И нашего папу, — плачет девочка, за руку которой держится маленький брат.       — Он так легко не отделается! Сжечь его живьём! — еще один голос.       — Простите меня! — кричит Артас изо всех сил.       Воцаряется удивленное молчание. Затем слышится недовольное:       — Хватит с нас этой брехни! — и площадь вновь тонет в сердитом гомоне.       Молодой человек печально смотрит на бывшего наставника.       — Утер, хоть ты веришь мне?       — Я бы очень хотел верить тебе, Артас, — тихо отвечает Утер, отводя глаза, — но не могу.       — Этого я и боялся, — вздыхает Артас.       Он снова смотрит на толпу, а затем на небо.       — Прости меня, отец…       — Начинайте казнь, — отдает приказ Утер.       В этот момент Артас проснулся. Открывшаяся взгляду картина сначала показалась ему продолжением кошмара. Из зарослей вышло существо с лошадиным телом, человеческим торсом и эльфийскими ушами. В руках у него был топор, а на голове красовался простенький шлем.       Заметив человека, кентавр оскалился, издал высокий вопль и ринулся в атаку. Артас подскочил и бросился в сторону, уходя из-под топора и одновременно выдёргивая из ножен Ледяную Скорбь. Спустя доли секунды топор с оглушительным лязгом ударил по мечу и соскользнул в сторону. Не сдаваясь, упрямый дикарь ещё раз попытался разрубить человека напополам, и вновь неудачно — Артас отбил летящий сверху топор лезвием Ледяной Скорби.       Противники разошлись, настороженно следя за движениями друг друга. Артас бросился вперёд, но грубое оружие кентавра встретило удар меча без каких-либо последствий. Схватка угрожала затянуться. Кентавр оказался серьёзным противником для ослабленного и ещё не восстановившего силы короля Лордерона. Для победы требовалась другая тактика — хитрость против грубой силы.       Отвлёкшись, Артас едва успел пригнуться, чтобы спасти голову, и этот манёвр кентавра решил исход боя. Ледяная Скорбь перерубила передние ноги существа. Кентавр вновь завизжал, на этот раз от боли, и рухнул на землю, выронив своё оружие. Человек встал и посмотрел на побеждённого врага. Глаза кентавра пылали жаждой убийства. Артас подумал, что у них много общего: совсем недавно он ничем не отличался от лежащего перед ним сгустка ненависти.       Рунический клинок свистнул в воздухе, и отрубленная голова кентавра покатилась по земле. Ледяная Скорбь вновь напилась крови.       Артас отвернулся от обезглавленного трупа и двинулся к дороге. Но выйдя из тени оазиса, он увидел скачущую к нему группу всадников на волках.       — Положи оружие на землю и замри! — приказал на всеобщем один из орков.       «Итак, — подумал Артас, бросая меч на землю и поднимая руки, — что же мне делать дальше?»       Ответ на этот вопрос ему могло дать только время.