Наследие Ледяного Трона

      Кел’тузад решительно отказывался верить в происходящее. В какой момент события снова вышли из-под контроля?! Несколько дней назад ничто не предвещало беды: Плеть была чудесным образом спасена от полного уничтожения и даже получила надежду на будущее. Идиллия продлилась месяц, а сейчас они вернулись к исходной точке. Король-лич (уже новый!) ослабел от неизвестной напасти, и опыт показывал, что распад Плети — это только вопрос времени. Некромант готов был поручиться, что Плеть кто-то проклял. Снова дело всей его жизни — и нежизни тоже — оказалось под угрозой.       Ну нет! Не пускать же столько лет упорного труда мистеру Бигглсуорту под хвост! Он не позволит их — вернее, его врагам — увидеть провал столь тщательно выстраиваемой интриги. Неудача Артаса обрекла первого Короля-лича на гибель, практически обезглавив Плеть. Нужно учиться на своих ошибках. Сейчас единственной надеждой Плети был он, Кел’тузад. Да что там Плети, всех сил лорда Иллидана! Чем бы помогли повелителю те же Солнечный Скиталец и Вайш? Ровным счётом ничем. Их жалкие потуги сделали бы только хуже. Могущество Иллидана слишком велико, чтобы мучившая его болезнь отступила перед простыми эльфийскими жрецами или сиренами наг, входившими в отряды в качестве лекарей. Кроме того, принц и морская ведьма хранят верность самому Иллидану — в той или иной степени, — но наверняка не имеют ничего против устранения ненавистного лича, погубившего множество их соратников. А значит, и Кел’тузаду нет никакого дела до их личных целей.       Погружённый в свои мысли лич не заметил, как мрачные зиккураты лагеря нежити сменились более простыми деревянными постройками с морскими барельефами. Встречающиеся на пути наги косились на них (Кел’тузада сопровождали три некроманта) с презрением, не скрывая истинного отношения к навязанным союзникам. Падшему даларанскому магу не было до них никакого дела. Ветер выл всё сильнее, напоминая плачущую банши, и со стороны казалось, что некроманты выступают предвестниками бури, её глашатаями. Холод их не пугал — у немёртвых нет органов чувств. Впереди уже показался огромный шатёр, где несколько часов назад упал без сознания лорд Иллидан. Ещё несколько минут, и повелитель наконец получит необходимую помощь.       Приблизившись к своей цели, Кел’тузад наконец заметил, что обстановка изменилась. Теперь вход в шатёр охраняли шесть вооружённых эльфов крови, выстроившихся в две шеренги.       «Достойно, ваше высочество».       Стражи в тяжёлой броне стояли, не шевелясь, словно каменные изваяния. Однако стоило личу и его спутникам приблизиться к ним, мечи с лязгом скрестились, перекрывая вход в шатёр.       — Что всё это значит?! — Кел’тузад был раздражён и заинтригован одновременно.       — Проход воспрещён, — ответил ближайший мечник, по всей видимости, командир отряда.       — Воспрещён? — Кел’тузаду хотелось убить наглеца на месте. — Ты хоть знаешь, кто я такой? Дайте мне пройти!       — Принц Кель’тас приказал не пропускать никого.       — Принц Кель’тас, — фыркнул лич. — Я не подчиняюсь вашему принцу!       Мечники и ухом не повели.       — Ну что ж, эльфы крови, — яростно прошипел Кел’тузад. — Сейчас со мной только три некроманта. Но если вы и дальше будете упираться, ссылаясь на своего обожаемого принца, я вернусь в сопровождении пятидесяти поганищ и пройду внутрь по вашим трупам! Даю вам последний шанс.       — У нас приказ, — перебил его командир.       — Тогда вы не оставляете мне выбора.       — Пропустите его, — раздался спокойный и уверенный голос, когда Кел’тузад был уже готов направиться обратно к лагерю нежити. Что ж, следовало отдать Кель’тасу Солнечному Скитальцу должное — принц был не из тех, кто, не задумываясь, принёс бы своих подданных в жертву лишь бы доказать собственную правоту. Назвать его трусом, однако, тоже бы никто не рискнул.       Стража послушно вложила мечи в ножны, открывая проход.       — Возвращайтесь в лагерь, лейтенант, — отдал новый приказ принц.       — За мной, — скомандовал лейтенант, и отряд послушно двинулся за ним в сторону лагеря.       — Ждите здесь, — прошипел Кел’тузад некромантам и влетел внутрь шатра.       Лич не был прорицателем, но открывшаяся перед ним картина на секунду заставила его усомниться, а действительно ли это так. В центре шатра на потрёпанном красном плаще лежал Иллидан Ярость Бури, а около него на коленях стоял жрец. Чуть поодаль за ними наблюдали морская ведьма и Кель. Кел’тузад был удостоен лёгкого кивка. Целитель медленно выполнял пассы руками над бесчувственным полудемоном. Священная наука врачевания уходила корнями глубоко в прошлое… так же, как и некромантия. Цель у последователей обеих дисциплин была одна: не допустить бесповоротной кончины пациента. Различались только методы.       Олухи! Как они не догадались, что повелителю нужен не целитель?!       — Что здесь творится? — взорвался Кел’тузад. — Прочь!       Последнее относилось к жрецу, который немного замешкался, вставая, и был практически отброшен в сторону костяной рукой. На счастье эльфа, его успел подхватить сам принц.       — Что всё это значит… — начал было Кель, отпуская пришедшего в себя целителя и прожигая лича взглядом, в котором открыто читалось: «Как ты смеешь оскорблять МОИХ подданных в МОЁМ присутствии?!»       — Ты решил, что лорду Иллидану сможет помочь обычный жрец? Проклятье, Кель’тас, да где же твоё благоразумие?! Ты приравнял самого Короля-лича к какому-нибудь паладину или верховному магу! Чем ему поможет сила Света?! — Кел’тузада распирало от гнева. — Чего ты надеялся добиться? Он страдает не от простуды, не от раны и не от боли в животе! Его болезнь намного серьёзнее, и лечить её нужно совершенно по-другому!       — И что же ты предлагаешь? — принц выпрямился и заложил руки за спину.       — Использовать возможности, доступные только Культу Проклятых, — лич двинулся к выходу из шатра. — Мои помощники уже здесь.       Спустя несколько секунд он вернулся с тремя некромантами.       — Разойдитесь. Мы проведём ритуал, который позволит нам вступить в контакт с лордом Иллиданом и привести его в чувство, — уже спокойнее пояснил Кел’тузад. Видя, что никто не спешит выполнить его требование, он повторил, — разойдитесь.       Жрец, Кель и Вайш отошли в сторону. Некроманты окружили неподвижное тело Иллидана, формируя треугольник. Тот, кто был ближе всех к выходу, начал нараспев читать заклинание на каком-то неизвестном языке. Слова сплетались в предложения, напоминая невольным слушателям то ли зловещее стихотворение, то ли странную песню. Два других мага тут же подхватили речитатив мастера ритуала, и сцена превратилась в жуткую пародию на хор, полушёпотом исполняющий церковный гимн, от которого мурашки бежали по коже. Затем некроманты одновременно вытянули руки вперёд.       Кель’тас не смог бы связно описать происходящее ни на одном живом или мёртвом языке, включая тот, на котором сейчас говорили заклинатели. На ум приходили только отдельные характеристики — отвратительное, страшное, зловещее зрелище.       Бледные некроманты в длинных тёмных мантиях и с черепами оленей на головах выглядели пугающе и сами по себе, но их леденящее душу пение, в котором звучали отголоски Великой Запредельной Тьмы, буквально сводило с ума. Хотелось зажать уши или кричать, чтобы заглушить все остальные звуки. Казалось даже, что ритуальное заклинание втягивало в себя весь тусклый свет, пробивавшийся снаружи. Келя ничего не удивляло — он давно подозревал, что у Плети, внушавшей ужас всему живому, и ритуалы должны быть... атмосферные.       Но чем дольше принц эльфов крови смотрел на мрачное действо, тем яснее видел единственный выход из ситуации, сложившейся после той роковой схватки на подступах к Цитадели Ледяной Короны. В тот день он бесстрашно вёл свою армию в бой против кошмарных созданий Плети и безжалостно сжигал нежить магией огня, которой мастерски владел. В тот день он вновь встретился лицом к лицу со своим заклятым врагом и едва не погиб от проклятого клинка. Но тогда под его знамёнами сражалась сама леди Удача, которая привела их к победе в последней — о, как же искренне он тогда в это верил — битве. В тот день духи погибших в Кель’таласе должны были упиваться местью… но были жестоко разочарованы. Плеть продолжила свое существование — без Нер’зула и Артаса и, как ни странно, без изменений. Только круглый дурак поверил бы в «миролюбивую» Плеть! Уж кто-кто, а она всегда оставалась верна своим «идеалам». И вот теперь, вместо того чтобы призвать сюда феникса и сжечь к Саргерасу всех некромантов, включая лича, дотла, принц наблюдает за тёмным ритуалом из первого ряда!       Кель с сожалением взглянул на Иллидана. Плеть была неспособна измениться сама, но у неё был богатый опыт по изменению других. Иллидан Ярость Бури, так легко поддающийся тлетворному влиянию, неизбежно должен был стать её жертвой. Жаль. Очень жаль. Переведя взгляд на жуткий скелет, паривший над землей в нескольких шагах от него, принц вспомнил талантливого мага из Даларана, жадно стремившегося к новым знаниям. В своем стремлении он связался с силами, природу которых едва понимал. Совсем как Иллидан… совсем как сам Кель’тас. От неожиданного озарения маг огня вздрогнул, словно его прошила ледяная стрела. Возможно ли, что и он в будущем пойдёт по их пути? В воображении моментально нарисовался немёртвый эльф крови с его собственным лицом, только вместо цепей вокруг парили зелёные сферы.       Кель помотал головой, приходя в себя.       «Нет! Никогда!»       Ради блага его народа и его собственного блага необходимо разорвать союз с Иллиданом — союз с Плетью — как можно скорее. Принц был бы рад сделать это сию секунду, но для того чтобы избавиться от истинной причины проклятия, лежавшего на эльфах крови, необходимо было набраться терпения и ждать удобного момента.       — Господин Кел’тузад, мы установили контакт с разумом повелителя, — услышал он голос главного некроманта.       — Превосходно! Теперь скажите мне, что стало причиной его болезни.       — Будет сделано, — ответили некроманты, вскидывая руки.       Их пение становилось все громче, и наконец мастер ритуала заговорил:       — Господин, мы нашли…       Иллидарские главнокомандующие выжидающе смотрели на него, надеясь получить разгадку, когда тёмных заклинателей внезапно отбросило от Иллидана будто взрывной волной.       — Что происходит? — прошипел Кел’тузад.       Вместо ответа некроманты хором взвыли от боли так, что их зловещие напевы во время ритуала стали казаться одой радости. Кожа несчастных начала в прямом смысле таять, стекая вниз и собираясь в лужицы вперемешку с кровью. Жрец рядом с Келем закрыл глаза и уши, надеясь отгородиться от вида жуткой смерти. Самого принца, в ужасе застывшего на месте, чуть не вывернуло. К его счастью, агония некромантов продолжалась недолго. Вскоре на их месте стояли только три скорчившихся скелета в одежде, залитой растаявшими плотью и мускулами.       — Какой... интересный исход, — первым нарушил тишину Кел’тузад, единственный из присутствующих, кто не лишился дара речи.       Принц дико вытаращился на него, пошатнулся и, задыхаясь от невыносимой вони и зажимая руками рот, вылетел из шатра. Ему повезло — буря уже улеглась, и снаружи было холодно, но тихо. Он сделал глубокий вдох, изо всех сил стараясь забыть увиденное. Следом вышли жрец, Вайш и Кел’тузад.       — Мой принц, я могу вам помочь? — спросил жрец, сам бледный как полотно.       — Всё в порядке, — Кель махнул рукой, и целитель с поклоном и, кажется, облегчённым вздохом ушёл. Подождав, пока он отдалился на достаточное расстояние, принц выдавил:       — Что… произошло?       — Возникли непредвиденные сложности. Некроманты не справились со своей задачей, — ответил ему Кел’тузад.       — А ч-что с-с-с лордом Иллиданом? — прошипела Вайш.       — Остаётся только гадать. Хотя у меня есть теория.       — И что это за… — эльф крови сделал паузу, выделяя последнее слово, — теория?       — Назвав себя Королём-личом, Иллидан не перестал быть живым. Его сила слишком велика даже для полудемона, поэтому она терзает его душу и тело, стремясь освободиться. Но это всего лишь мои предположения.       — Ес-с-сть ли лекарс-с-ство?       — Избавить Иллидана от страданий и научить его управлять новыми способностями можно двумя способами. Первый: его дух должен объединиться с сущностью могущественного немёртвого…       — Ха! — не сдержался Кель. — И кто первый в кандидаты? Уж не ты ли?       — Я только высказываю своё мнение, юный принц. Второй способ, — лич замялся, — сделать немёртвым его самого.       — Исключено, — неожиданно послышалось сзади.       Повернувшись, спорщики увидели Иллидана, который, пошатываясь, приближался к ним. Гримаса боли на лице недвусмысленно свидетельствовала о том, что лучше ему не стало.       — Есть третий способ, — сквозь зубы проговорил их повелитель.