Три смычка

Услышав звук звонка, мой неповоротливый Майкл мгновенно уронил вилку на пол и полез за ней под стол, рискуя его и вовсе своротить. Я в волнении встрепенулся. Итак, данным незамысловатым маневром мой друг предоставил мне почетную возможность открыть дверь нашему гостю. В знак протеста я слегка пнул его ногой под зад, но это не возымело должного действия. Мой медведь, кряхтя и чертыхаясь, продолжал елозить под столом, или же это стол скакал на нем, я уже не понимал. Спешной походкой я отправился в коридор и распахнул дверь.  — Здравствуйте! — раздался звонкий и мелодичный голос. — Здесь живет Михаил Иванович? — Да, — пробормотал я, отступая и рассматривая его. То, что я увидел, повергло меня в немое оцепенение. Я невольно забыл, как дышать, глотать и говорить. Это был совсем молодой юноша среднего роста, изящно сложенный, длинноногий, широкоплечий, с горделиво посаженной головой на стройной шее. Личико его лучилось чистотой и здоровьем. У парня был остренький овал лица, темные брови, словно выписанные по линейке, яркие карие глаза игриво блестели, носик был по-озорному вздернут, несколько пухлые губы привлекали к себе яркой и естественной красотой. Он поспешно поправил за уши свои выбеленные пряди, которые еще носили в себе цвета различных оттеночных шампуней, частично смытых, поэтому потерявших первоначальную яркость. Вскинув точеный подбородок, он бойко переспросил: — Можно к Михаилу Ивановичу, или я не туда попал? Одет он был в футболку размытого цвета и рваные джинсы. Настолько рваные, что непонятно было, как они вообще держались на его теле. Тупо я опустил взгляд на его ноги, обутые в потрепанные кеды, в дырочках которых сияли новые, ядовито-зеленого цвета, шнурки. В руках он держал сумку, а за его плечами находился объемный рюкзак. А тут появился и сам Майкл. — Проходи, — угодливо засуетился он, отодвигая меня плечом в сторону. Таким возбужденным я его, пожалуй, ни разу не видел со дня нашей первой встречи. — Будьте знакомы, — торжественно представил он. — Мой сосед по квартире — Леон. А это — Стас. Прошу к столу! У меня подкосились ноги, и я прижался лопатками к стенке, мое тело с ног до головы охватила дрожь. Я еще не понимал, почему так взволновался и, словно завороженный, смотрел на нашего нового приятеля. — Стас? — невнятно залопотал я. — Да, конечно, проходи. Садись. Ты будешь борщ? Мы прошли на кухню, где я усадил его на почетное место — в уголок у окна. Стасик растерянно оглядывался. Свои вещи, которые состояли из объемной сумки и потасканного рюкзака, он сбросил со своих плеч еще в прихожей, а меня внезапно охватило острое желание его накормить и о нем позаботиться. — Да, я буду все, — мелодично отозвался он. — Надеюсь, что я не нарушил ваш покой, Леон… — Леонид Александрович, — подсказал я. — Леонид Александрович, — отозвался он так учтиво, словно общался с душевнобольным, а сам избегал смотреть мне в глаза и принялся изучать свои пальцы, чинно сложенные на коленях. На полном автомате, словно находясь в невесомости, я разлил в глубокие тарелки всем по полтора половника борща и выставил в центр стола плетенку с белым хлебом. Стас деликатно взял из нее кусочек, а я не мог оторвать взгляда от его пухлых и ярких губ. В полной тишине, которая иногда прерывалась чавканьем моего медведя, мы ели суп. Скоро Стас отодвинул от себя чистую тарелку и обвел вопрошающим взглядом стол — а что же еще здесь есть? Наконец, я несколько отдышался и пришел в себя. Черт! Все я мог предположить, но только не то, что наш гость окажется столь невероятным красавцем! Тем чуднее было, что нашел его мой Майкл, а ведь я уже лет пять предполагал, что он ни на что не годен и совершенно не способен к похождениям налево. Я понимал, что уже давно пора затеять непринужденную и светскую беседу, иначе наше дальнейшее молчание казалось тягостным и неприличным. — Кто будет жареную курицу? — воскликнул я неестественно радостным тоном, чувствуя при этом себя полным идиотом. — Я! — тут же отозвался Стасик и пододвинул ко мне до блеска вылизанную после супа тарелку. Майкл мой сидел, вжав свою огромную голову в массивные плечи. Понимал, гад, что колоссально провинился, поэтому и рта не раскрывал. Пришлось мне опять подняться с места и наполнить новые тарелки жареной курицей, салатом из моркови и редиски и картошкой-фри. Дай бог здоровью тому парню, что случайно посеял айфон, благодаря которому меню сегодня у нас было лучше, чем в любом ресторане! В другом случае пришлось бы обойтись одними блинами. — Если захочешь, то в холодильнике еще имеются шесть видов суши, — сказал я Стасу, при этом отводя глаза в сторону, словно опасаясь лишний раз взглянуть на это анимешное чудо. — А палочки есть? — тут же встрепенулся он и обернулся в сторону холодильника, облизываясь. Вот так. Ему наплевать, что приготовил я, лишь бы налопаться дерьма из тухлой рыбы! Внезапно стало обидно… — Подай нам суши, — царственно приказал я Майклу, лишь бы тот перестал медитировать и тупо таращиться в стенку напротив. Лишь спустя минут тридцать я постепенно обрел обычное равновесие духа. Моя злоба на Майкла была просто неистовой. Мог бы и предупредить, старый придурок, что парень этот настолько хорош, что просто глаз не отвести! Тем временем Михаил Иванович вытащил большую коробку с япона-мать-едой и поставил ее в центр стола. — И принеси бутылку вина! — недовольно прикрикнул я на него. — Белого! Мой бедный друг поспешно ринулся в гостиную и вскоре принес из наших неприкосновенных запасов большую бутыль. Вино, похоже, в качестве лекарства требовалось не мне одному. Я почти залпом выпил два бокала, и лишь после этого мой язык развязался. — Расскажи мне, — наконец обратился я к парню, стараясь сохранять на губах приятную улыбку с оттенком равнодушия, — почему ты поссорился с родителями и ушел из дома, если это не секрет? Стасик аккуратно положил себе в рот очередную суши, обмакнув ее при этом в соус, прожевал, а потом поднял на меня просветлевший и смелый взгляд. — Вам сказать, Леонид Александрович? Могу показать, и вы сразу все поймете. И в этот миг наш юный отрок распахнул на себе свою джинсовую курточку, которая, как оказалась, была надета прямо на его голое тело. Словно заколдованный, я смотрел на его по-юношески точеный и безволосый, безупречно стройный торс. Но главное было не это. Соски его пронзали колечки пирсинга. Он, с ухмылкой взмахнув ресницами, взглянул на них, а потом нахально мне улыбнулся. — Я реальный фанат этой темы. Но отец мой узнал, что я сделал пирсинг в сосках. Случайно увидел мои фотки в инете. Хоть я и орал, что это просто фотошоп, он стащил с меня рубашку. Скандал, конечно, был, и после я сам ушел. Я уже целую неделю ночую в подъездах, Леонид Александрович. — А лет тебе сколько? — с неожиданной жаждой в голосе спросил я. — Девятнадцать! — он смело, даже с каким-то вызовом, взглянул на меня. — Могу паспорт показать, если не верите. Под этот разговор мы доели суши, курицу и салат, все подряд, правда, лично я не помнил вкуса ни одного из этих блюд. Майкл пытался сжать мое колено своей широкой ладонью под столом, чтобы я успокоился, но я не мог. Даже на миг я не мог отвести взгляда от этого Стаса. Тем более, когда он сидел передо мной, нахально раздвинув свои длинные ноги, обтянутые тесными джинсами, сквозь дырки на которых просвечивала его атласной белизны кожа, в распахнутой на голом теле куртке, не скрывающей пирсинг в его сосках, да еще и иногда небрежно, как бы случайно, поглаживая свой пресс изящной рукой! У кого угодно от этого зрелища могло снести башню! Я разлил чай по чашкам и выставил блины. — А как вы познакомились, можно узнать подробности? — за чаем любезно спросил я у юноши, стараясь сохранять на губах любезную улыбку. — В туалете, — охотно кивнул мне Стас. Я едва не подавился. Вот это номер! Метнул свирепый взгляд на своего любовника, а тот еще сильнее вжал голову в плечи. — Какая романтика! — ехидно прокомментировал я. — Да какая там романтика, — отмахнулся от меня Стас, хихикая. — Я просто шел мимо какого-то бара и заскочил по нужде. Ну заодно и умылся. А там бумажные полотенца закончились. Тут как раз случайно зашел Михаил Иванович. Я и спросил у него, не найдется ли, чем утереться. Он принес мне салфетки, и мы разговорились. Ошалевший, я переваривал все услышанное, а потом произнес негромко: — Нда, Михаил Иванович. Не будь общественных сортиров, жил бы ты сейчас с женой и детишками. — Да ладно тебе, — заныл Майкл и опять попытался облапать меня за колено. — То есть ты случайно зашел в тот бар? — уточнил я у Стаса. — Значит, ты не гей? — Я? — поразился он, сверкнув своими темными глазами. — А при чем здесь это? Вы мне скажите лучше, Леонид Александрович, можно мне недолго пожить у вас? Михаил Иванович сказал, что вы все решаете. Я буду хорошо себя вести и делать все, что скажете. Я щелкнул зажигалкой и закурил. — Можешь. Добро пожаловать, Стас. Но имей в виду, что ты как бы пока здесь на испытательном сроке. Надеюсь, что ты приличный парень, не вор и не наркоман. — Спасибо, люлюсик! — поблагодарил меня вдруг мой медведь. Я хмуро отвернулся. Во что мы, черт, с ним ввязались? Это могло показать лишь время. — Мой посуду, красавчик, — приказал я Стасу. А что? Раз решил жить у нас, пусть сразу привыкает к своим обязанностям. Парень тут же вскочил и принялся собирать со стола грязные тарелки. Таким образом, в компании потрепанных жизнью и временем Пампусика и Люлюсика появился теперь и Красавчик.