Я - гей?

Pov Артур

      Утро началось у меня в семь утра, когда Кактус решил, что спать – это слишком неинтересно, потому нужно позаниматься бедненьким котиком. Я сначала даже не понял, что произошло и почему мне на живот уронили гирю, но потом понял, что у гирь не бывает пушистых лапок и гнусавого мява. Я обычно запирал дверь на ночь, а тут что-то забыл. Но кот решил, что за ошибки нужно платить. Притом, именно в семь утра, когда я мог встать в восемь.       Я встал, взяв кота на лапки, тот не сопротивлялся – для этого-то всё и затевалось. Вынес Кактуса за дверь, поставил, хотел даже дать ему ускорительного пинка от двери (не сильного, конечно, но чтобы больше не лез), но тот сам с подозрительной для такой туши скоростью убежал к холодильнику и уже оттуда сообщал мне, что время для раннего завтрака наступило. Я выдохнул, но решил, что раз я всё равно уже встал, можно и покормить эту рыжую бестию. Подошёл к холодильнику, открыл. Лампочка засветила в глаза, заставив поморщиться. Колбаса намекала, что можно и самому подкрепиться, и мысль кота здравая. Я решительно отверг эту идею и насыпал в миску полпакетика странных кошачьих кубиков недомяса.       Кот оценил мою заботу и, потёршись о мои ноги ещё раз, захрустел ночным перекусом, да так аппетитно, что почему-то сразу напомнил о колбасе, что сиротливо ждала меня в холодильнике.       Я открыл холодильник, колбаса приветливо лежала, зная, что я ещё вернусь к ней. Кактус одобряюще похрумкивал кормом, одобряя ночной перекус. Я достал колбасу, отрезал себе кусочек. С пола раздался требовательный мявк. Отрезал и коту.       Сел на табуретку, кинув пайку рыжей наглой морде. Морда это оценила, переключив свое внимание с корма на подачку. Я же смотрел на него с видом «Ну ты и сука, но кушай-кушай». Не знаю, что на меня нашло. Обычно я вообще редко ем, но почему-то ночью в меня будто вселяется другой человек, который считает, что продукты в холодильнике – мои враги, требующие немедленного уничтожения. На кухню вышла баба Нюра, наверное, привлеченная смачным хрустом нашей парочки.       — Нельзя есть ночью — дети ворами будут, — вместо пожелания доброго утра выдала она, проходя к кувшину с водой.       Почему в этих приметах столько запретов и так мало чего-нибудь положительного? К примеру, упал – значит, день удачный будет, уронил что-то – к счастью. Да и вообще – какие дети? Хотя, у меня же есть какая-то девушка, которая мне цветы посылает. Надеюсь, что я уже этим на верном пути.       — Чего не спишь-то? – спросила баба Нюра, наливая воду в стакан.       — Меня Кактус разбудил. Решил, что сегодня моя очередь его кормить.       — Кактусик, нельзя Артурку ночью будить. Плохой кот! – приговаривала она, но тот на её реплики только мурчал — правильно, покушал, теперь можно и погладиться. — Извини за него — этот кот просто несносен.       — Да ладно, — махнул рукой я, давно привыкший к закидонам Кактуса, считая его уже своим котом, хоть и со своими странностями. — Сам дверь не закрыл.       Баба Нюра ушла, позвав за собой кота, но тот решил остаться со мной, надеясь на добавку. Я, понимая, что ложиться спать на полчаса не имеет особого смысла, взял в одну руку телефон, открывая книжку, а в другую кота, уселся в своё кресло, устраивая Кактуса сверху. Тот поначалу возмущался, но потом согласился с таким положением вещей и заурчал от моих ласк.       Я сделал все утренние дела и вышел из дома. Сегодня шёл в университет не к первой паре, следовательно, позднее, но температура на улице всё равно не радовала, разве что сегодня не было штормового предупреждения, потому идти было легче.       У меня получилось прибыть в университет гораздо раньше, чем обычно — за полчаса до начала пар. Наверное, настолько заранее это было у меня впервые (всё когда-нибудь бывает в первый раз). Я медленно разделся, сдав мокрую от снега куртку в гардероб, и направился в сторону лестницы. Аудитория, в которой у меня сегодня был первый семинар, находилась на пятом этаже, а раз рождённый ползать летать не может, мне приходится по старинке ножками-ножками вверх. Иногда, я очень завидовал магам, которые могли за секунду перемещаться на огромные расстояния, но потом вспоминал, что во многих учреждениях, да и в нашем, невозможно материализоваться. Потому маги так же покорно таскались по лестницам как обычные смертные, вызывая злорадную улыбку у тех, кто магией вовсе не владеет.       Впереди меня как раз шёл такой индивид – явно первокурсник, что ещё не привык к «спартанским» условиям университета. Он остановился на маленьком участке, отделяющем две лестницы друг от друга, прислонившись спиной к стене, тяжело дыша. Типичный дворянин-маг, видно, посещавший пары очень мало. Да и вообще, маги предпочитали учиться в специальных заведениях. Их было не так много, чтобы растрачивать свои способности на обычный вуз. Действительно, зачем? Одарённые рождались крайне редко, да и то, в большинстве своём, от таких же магов-родителей. Притом, работа такого специалиста оплачивается очень хорошо, потому практически все, у кого есть дар, легко находят ему применение. Выглядел он вполне обычно для дворянина: модная прическа в стиле грандж с колорированием, тёмно-зеленый пиджак, бирюзовая рубашка, смело расстегнутая, настолько, что я мог полюбоваться двумя какими-то амулетами, бежевые облегающие штаны, заправленные в бежевые кеды с темно-зелёной подошвой. Взгляд его был полон осознания собственного достоинства, правда, чуть подуставший от лестницы. Он прикрыл глаза, но почему-то при виде меня, гордо взбиравшегося по лестнице, широко их распахнул и выпрямился, отстранившись от стены.       — Ты — Артур Конвилов с третьего курса? — спросил он, удивленно на меня смотря. Я же только кивнул, не понимая, откуда меня может знать дворянин-маг, со странной любовью к не магическим специальностям.       — Я — Лилит Ридель. Ты нам с Виллом очень здорово помог, показав, что можно жить не скрываясь. После разговора с тобой он смог, наконец, признать свои чувства ко мне, что он долго скрывал. Знаешь, для меня это много значит, так что теперь я — твой должник. Проси всё, что хочешь.       Я же пытался просто вникнуть в суть того, что он мне только что сказал… так, нужно разобрать всё по полочкам… ко мне подошёл маг-дворянин, которому я помог тем, что поговорил с Виллом. Сразу на память приходит похожая ситуация. В добавок, память у меня получше, чем у рыбки (правда, не на много), чтобы не помнить события вчерашнего дня. Виллем, который поблагодарил меня непонятно за что, а потом убежал объясняться кому-то в любви… а звали того «кого-то»… Лил! Что вполне может быть сокращением от Лилит… Значит, это парень Виллема? А что, логично. Но я даже не успел слова вставить в этот «диалог», чем же я мог помочь?       — Но я не сделал ничего…       — Может, для тебя это и ничего, но, тем не менее, ты помог нам с Виллом, так что я твой должник. И не говори, что ты не заслужил или ещё какой-то подобной чуши. Я считаю, что ты достоин награды. Так чего ты хочешь? — глупо отказываться от халявы, тем более этот Лилит действительно может многое, начиная просто от материальной части, заканчивая большим количеством связей. Я уже хотел попросить денег, как понял, что это довольно глупо. На крайний случай можно, но нужно всё взвесить. Второй такой подарок мне вряд ли кто подкинет…       — Слушай, ты не против, если я тебе потом скажу. Мне нужно подумать…       — Конечно, — улыбнулся он, — Если решишь, чего ты хочешь, найди меня или Вилла в университете.       За разговором мы и поднялись на пятый этаж, но тут и разошлись, ему было налево, а мне — направо. Я шёл по коридору, как назло мне было в самый конец. Народу не было совсем, что не удивительно — те, у кого была первая пара на ней и сидели, а тех, у кого не было, предпочитали не приезжать так рано. Но, на удивление, из рекреации доносились женские всхлипы и утешающие голоса. Я незаметно выглянул из-за угла. В рекреации сидели три девушки из нашей группы, одна из которых – Эллена, что плакала на плече своей подруги Николь. С другого же боку плачущую девушку утешала Даниэл — довольно странная одногруппница, которая смотрит на всех парней так, будто они ей что-то должны. Ходят слухи, что она — лесбиянка, впрочем, слышал я это краем глаза левого уха — сплетнями со мной никто не делится особо. Уж не знаю, почему меня потянуло подслушать чужой разговор, может, детство в жопе заиграло, но мне стало интересно, от чего эта «Звезда» может плакать, ведь до сих пор плакали от неё только другие.       — Да ладно тебе, свет клином что ли сошелся на Томасе? — говорила Николь.       — Но я люблю его, а он выставил меня из своего дома, как какую-то нищенку! А я и так еле до утра дотерпела, чтобы к нему ехать — хотела посреди ночи сорваться. А он бухал весь день вчера с Заком! Я всё знаю!       — Потому что, он козёл. Он тебя не достоин, Элли. Пускай катиться к своей «любви», если так хочет! – уверенно сказала Даниэл. Всхлипы постепенно затихли.       — Девчонки, может хоть не здесь? — обеспокоенно спросила Николь. От этого вопроса мне очень хотелось выглянуть ещё раз, но тогда угроза разоблачения повышалась в разы.       — Да ладно тебе, Никки... тебе сейчас вообще… о другом нужно думать... ты же помнишь… о нашем споре? – Даниэл говорила с какими-то паузами. А я прямо боролся с собой, чтобы не выглянуть из-за угла. Почему-то в голову ничего не лезло, кроме пошлых вариантов. Всё по Фрейду, как всегда.       — Да, помню. Я уже всё организовала. Он у меня живо забудет обо всём на свете! — уверенно произнесла Николь.       — Я бы не согласилась на такое, но ты же проиграла… так что теперь вперёд, охмуряй мальчика. — девчонки засмеялись. Вскоре в конце коридора послышались громкие шаги.       — Кто-то идет! — сказала немного напугано Эллена.       Сзади меня действительно кто-то шёл и громко топал на весь коридор, спугнув интересный разговор. Я, уже не таясь, пошёл по коридору мимо рекреации, кинув взгляд на девчонок. Впрочем, их внешний вид ни о чем не говорил: они были столь же красивы, как и обычно, даже Эллена не выглядела заплаканной. Я прошёл к дверям аудитории, ожидая пары. Постепенно ко мне подтягивались одногруппники, которые, как и я, решили посетить сегодня пары. Наконец, прозвенел звонок, заставив предыдущую группу освободить класс. Я зашёл внутрь, сел за парту. Вскоре ко мне подошел лучащийся счастьем Эдик и, поздоровавшись, юркнул на свое место.       — Ну, как твоё свидание? — спросил я, сразу вычленив причину радости друга.       — Просто шикарно! Ты не представляешь… мы так волшебно пообщались, что я только в час ночи домой пришёл. Она просто замечательная девушка... — защебетал мой друг. Но тут в наш интимный разговор вторглась какая-то девушка, громко спросив:       — Артур Конвилов? — я повернул голову и понял, что она — валентина. Значит, меня сейчас будут поздравлять... Класс удивленно смотрел на неё, не понимая, чем ботаник заслужил такой чести. Я, честно говоря, тоже задавался этим вопросом. Я кивнул, отвечая на её вопрос, ожидая дальнейшего развития событий. — Вам цветы от адресата, пожелавшего остаться анонимным, — она протянула мне букет роз, на этот раз красных. Я в полном непонимании перевел взгляд на Келла.       «Так вот кого он имел ввиду, когда говорил про «парня из нашей группы»! Стыдоба-то какая... Почему я сразу не догадался? Теперь всё понятно… вот кто адресат и вчерашнего, и сегодняшнего букетов…» Я взглядом показал ему, что нужно выйти. На удивление, он долго не понимал намеков, но потом всё же выскользнул из класса, с небольшим запозданием я проследовал за ним, оставив букет на столе. Я был слишком злым, чтобы контролировать себя и схватил его за грудки, прижав его к стене своим телом.       — Ты издеваешься что ли? Почему ты мне вчера не сказал правду, что тот парень, что тебе нравится — это я?! — чуть ли не кричал я, сдерживаясь только потому, что боялся, что в аудитории это могут услышать. Он как-то замялся, но потом выдал:       — Это не ты… мне нравится Зак! И цветов я тебе не дарил! – быстро говорил он. Я сделал шаг назад, отпуская Келла, тот кинул немного напуганный взгляд на меня. Он явно не врал.       — А вчера домой ты мне цветы не заказывал? — уже с легкой надеждой на быстрое разрешение спросил я.       — Нет, — покачал головой он. — Да я даже не знаю, где ты живешь. — «Но тогда… кто это?»       Я почувствовал взгляд, направленный на меня, повернул голову. На нас с восторгом смотрела Арина. Видимо, она видела всю ситуацию и со стороны это выглядело… впечатляюще. Я покраснел, примерно представляя, что происходит в голове у девушки. Прозвенел звонок, вынуждая нас всех вернуться в класс и грызть гранит науки, правда, меня не отпускали мысли о том, что же стало с моей обыденной, но скучной жизнью. Кто её украл? И главное, как её вернуть!?