Запечатление душ

— Ты?.. — удивился Джейкоб, до этого момента он был уверен, что на этой поляне Эм точно никогда бы не появился. — А кого ты ждал? Вампир остановился в нескольких шагах от оборотня, засунув руки в карманы, старался выглядеть спокойным, но у него не очень-то получалось. Невооруженным глазом было видно, что парню не комфортно тут. — Уж конечно не тебя. — нейтрально бросил Джейкоб, на очередную потасовку он настроен не был. Однако, в последнее время поведение Каллена уравновешенностью не отличалось, ожидать от него можно было чего угодно, и поэтому Блэк насторожился. — Чего надо? — С кем разговаривал? — неожиданно спросил вампир, внимательно разглядывая кусты, растущие по периметру. — Я? Сам с собой... А ты там в кустах подслушивал? — озадачился оборотень, вдруг почувствовав себя подростком, застуканным родителями за просмотром порнушки, сложив руки на груди, выжидающе глядел на Эммета, прикидывая варианты правдоподобного вранья. — Расслабься... Я только подошел, — ответил Каллен и, немного помедлив, неуверенно продолжил. — Слушай... Я подумал... — Недобрый знак, — нейтрально, будто констатируя факт, фыркнул Джейкоб. — ...Я хотел, — проигнорировав «шпильку», продолжил вампир, начиная мерить шагами поляну: никогда еще обычные слова не давались ему с таким трудом. — ...извиниться и... — Что? — Спасибо сказать. — За что? — этому, последнему, оборотень удивился гораздо больше, чем извинению. — Что не сдаешься. Эммет попятился в сторону кустов, оставляя Джейка переваривать сказанное. Конечно, тонким психологом Блэк не был, но и Каллен не отличался сложностью характера — все виды проявления оного, всегда были как на ладони — в нормальном состоянии он либо стёбно шутил, либо разрушительно злился. А то, как он вел себя сейчас, выглядело ненормально, даже с поправкой на все случившееся за последние несколько месяцев. Было кристально ясно, что вампир задумал что-то нехорошее, и волк решил выяснить, что именно. — Эй, подожди, — нагнал он уже почти скрывшегося за кустами Эммета. — Куда ты сейчас? Что будешь делать? — А тебе зачем знать? — Да, в общем-то, незачем... Но я не сдаюсь — ты же сам сказал. И раз ты решил откровенничать... — Слушай, Джейк, — перебил Каллен, пристально глядя в глаза Блэку, и негромко, но четко проговаривая каждое слово, продолжил. — Раз уж я решил откровенничать — тебе не нужно не сдаваться в отношении меня. Ок?.. Это недальновидно. Услышав эту последнюю фразу, оборотень все понял: Эммет не намерен больше оставаться с семьей, его в этих краях ничего не держит, ведь цель, которую парень преследовал все эти месяцы, он настиг. Все те кровососы, на останки которых Джейкоб натыкался в лесу, убитые Калленом, не смогли справиться с ним и стали способом обратить на себя внимание тех, кто сможет — Вольтури. Они точно не оставят без внимания беспричинные убийства себе подобных и вмешаются, а это именно то, чего добивался Эммет. Он пришел не мириться, он прощался. Засунув руки в карманы, вампир, ссутулившись, быстро пошел прочь. «Останови его!» — прозвучал настойчивый голос Розали, она тоже все поняла и, не способная ощутимо вмешаться, остаться в стороне не могла. Подняв глаза, Джейкоб увидел, как Эммет прошел сквозь силуэт девушки насквозь. Она всплеснула руками. «Не стой столбом!» Оборотень закатил глаза: как остановить? Скрутить, притащить домой и держать в подвале на цепи? Это было бы очень проблематично, не говоря уж о том, что безрезультатно. Парень глубоко вдохнул и, задержав дыхание на миг, на выдохе бросил Каллену вслед: — Ты не вернешь ее, если умрешь... Тот остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену, а Джейкоб решил, не теряя времени, выложить все сразу, не щадя, и назидательно продолжал: — Думаешь, Розали бы это понравилось? Она спасла твою шкуру тогда не для того, чтобы ты сейчас все прошляпил. А если пойдешь к Вольтури, назад не вернешься! — С чего ты решил, что я поеду к Вольтури?! — сварливо бросил Эммет, резко обернувшись, и недовольно нахмурился. Оборотень прекрасно понимал, что разговор этот, возможно, закончится плохо, но все равно продолжал, вколачивая слова, как гвозди, нарезая круги вокруг Каллена, который, передумав уходить, начинал потихоньку закипать. — Мне все еще семнадцать, по-твоему?.. И не надо быть гением, чтобы понять, что ты задумал. Ты не можешь убить себя сам, не смогли те, другие. Я могу, но не стану, как ни нарывайся — кто остается? Вольтури. Только это неудачная идея и глупая. Даже для тебя глупая... Если ты ее любил... — Если?!.. Я любил ее! — перебивая, рявкнул вампир, угрожающе шагнув в сторону назойливого, каждым словом причиняющего боль, родственника. — А ты ни черта о любви не знаешь — все решило запечатление! И не представляешь, каково мне! Настроение Эммета всегда менялось очень быстро. И теперь спокойствие улетучилось, стоило лишь Джйкобу упомянуть Вольтури. И больше всего разозлило вампира даже не то, что тот усомнился в его чувствах к Розали, а то, что этот пес, верно разгадал его, Эммета, намерения и весьма удачно мешал их осуществлению. Каллену хотелось, чтобы он заткнулся. Метнувшись к оборотню, вампир с размаху приложил его о ствол раскидистого кедра так, что посыпались иголки, стараясь придушить предплечьем. Тот успел руку перехватить, не давая довести задуманное до конца, и, медленно отжимая ее, прошипел: — Если ты... ее любил, то должен... жить ради нее. Представь... себя на ее... месте: захотел бы... для нее - на твоем месте, того, что сам... намерен сделать? На лице вампира мелькнуло что-то, похожее на осознание, хватка ослабла, и Джейк легко отпихнул его от себя. Похоже, последняя фраза остудила Каллена, он отошел еще на шаг и, тоже прислонившись к дереву, почти прошептал: — Нет... Не хотел бы... Но ты все равно не понимаешь, что мне делать без нее — Это пытка. Я хотел бы забыть ее, но не могу. А значит, выход один. — Это ты не понимаешь, — стряхивая с плеч кедровые иглы, членораздельно, словно ребенку в школе урок, приподняв бровь, сообщил Блэк. — Любовь не забывают, и мы живем, чтобы ее помнить. А если забыть хочешь, значит, не любил... Может это была благодарность или привычка, а? Подумай над этим... Оставляя последнее слово за собой, Джейкоб с чувством выполненного долга пошел с поляны. — ...и кончай ныть, как девчонка! — услышал Эммет уже из-за деревьев. На следующий день, Ренесми проснулась рано от возни, доносящейся с первого этажа. Спустившись, она увидела пару дорожных сумок, сложенных у двери, и Эммета, вешающего на плечо третью. Девушка в недоумении стала спускаться. — Эм? Но тот не обратил на нее внимания. В дверях на кухню появился Джейкоб с чашкой в одной руке и сандвичем в другой. — Спасибо, — кивнув ему, поблагодарил вампир. Ренесми захлопала ресницами, вертя головой то на одного, то на другого, закрывающего за собой дверь. — Он вернется, — уверено сообщил оборотень. — Чаю хочешь? Эммет уехал. Конечно, никому в семье это по душе не пришлось. Эсми, то и дело донимала Джейкоба вопросами о том, что ее сын сказал на прощанье. Оборотень раз за разом повторял, что ничего жизненно важного. Предвидения Элис вели себя очень странно: менялись, как погода весной, каждое событие обрисовывая каждый раз по-разному, словно Эммет сам не мог определиться, что сделает в следующий миг. Наверное, так оно и было. Лишь одна общая деталь объединяла все видения — ни в одном не появлялись Вольтури, а значит, за жизнь Эммета можно было не беспокоиться.