Я танцую в такт тому, чего боюсь

And I see that it makes me anti everything…

И я чувствую, что все это заставляет меня плюнуть на все законы…

Poets Of The Fall - Psychosis

- Ты что удумала? – спрашивает Алекс, в упор глядя на меня. Он даже от «The Times»* отвлёкся, чтобы устроить мне допрос. Надо же, какая честь! - Я? – вскидываю брови. – Ничего. - Нет, что-то есть. Когда ты сидишь с таким лицом, обязательно потом во что-нибудь вляпываешься. Что бы это ни было, хорошо не закончится. Опять. - Да ничего я не удумала. Сбегать и оставлять тебя в одиночестве не собираюсь. Расслабься. Не говорить же брату, что я собираюсь устроить вынос мозга его другу и дать бой элитарности. Что бы такое поразвратнее надеть? Мой гардероб явно не приспособлен для соблазнения мужчин. Целая куча вещей, но всё не то. Опыта в соблазнении у меня нет. Никаких умопомрачительных разрезов и декольте. Элегантностью и простотой Камбербэтча точно не сразишь, нужно что-то чертовски сексуальное и в то же время оригинальное. Вокруг него наверняка целая толпа девушек, мечтающих очутиться с ним в одной постели. Мой план выведения его из себя прост как мир: соблазнение с последующим обламыванием. Ничего нового – женщины используют этот приём уже тысячи лет. Как известно, всё гениальное просто. Посмотрю, как броня из воспитания, аристократизма и сдержанности треснет, и спокойно буду жить дальше. В причинах этого желания копаться не буду. Не уверена, что смогу докопаться. Хотя… кого я обманываю! Очень уж хочется посмотреть, во что превратится бирюза его глаз в момент сексуального возбуждения. Бирюза, подёрнутая дымкой желания, - это, должно быть, необычайное зрелище. И о чём я только думаю?! Собираюсь соблазнить мужчину, которого видела два раза в жизни! Нет, Алекс, прав: пора завязывать с авантюрами и перестать постоянно что-то доказывать себе, ему и человечеству.

***

Чёрт! Идиотская «молния»! Вот так всегда: только-только собралась порадовать Алекса своим послушанием и степенностью и пойти с ним на приём, и сразу же знак: сломалась «собачка» у «молнии» на платье. Я и так с трудом подавила в себе желание натянуть рваные джинсы и футболку с каким-нибудь левацким лозунгом. Это знак. Это знак, чтобы я никуда не шла и мирно сидела дома. Я себя знаю: обязательно захочется нарушить тихий ход пафосного мероприятия и что-нибудь устроить, чтобы поставить на место всех этих напыщенных аристократов, что там соберутся. Идти, не идти? Звонок в дверь, а я всё ещё в расстёгнутом платье. Ладно, молния сбоку, ничего такого там не видно, если особо рукой не двигать. Кого там черти принесли? На экране домофона Бенедикт Камбербэтч собственной персоной. К Алексу, скорее всего, но его ещё нет дома. Почему он звонит в мою квартиру? Неужели братец сказал, чтобы он у меня подождал? Ох, Алекс. Открываю и опять вспоминаю, что платье всё ещё расстёгнуто. Авантюризм одерживает верх над тоненьким голоском разума, и уже было отвергнутый план соблазнения неожиданно вступает в действие. Сейчас попрошу его помочь мне с замком. Какая же я всё-таки коварная. - Привет, Алекса ещё нет. Бенедикт не ожидал меня здесь увидеть, да ещё и в расстёгнутом платье. - Ты не поможешь мне с «молнией»? «Язычок» сломался, а я так хочу надеть это платье. М-да. Аргумент железный – чисто женский. Ладно, сойдёт. - А, да, конечно. Бен подходит ко мне поближе. Поворачиваюсь к нему боком и отвожу руку назад, демонстрируя сломавшийся замок. Теперь, чтобы его застегнуть, ему придётся зажать «собачку» между пальцами. Не прикасаясь ко мне, этого сделать невозможно. Прикосновение – важная часть возрождённого плана по выведению его из себя. Бенедикт, наконец, дотрагивается до меня. Неожиданно по спине пробегают мурашки. Закусываю губу, подавляя судорожный вздох. Что-то идёт не так. Это же простое прикосновение… Почему я так реагирую? Почему так медленно? Прошла уже целая вечность, а замок всё ещё не застёгнут. Место его прикосновения вдоль «молнии», словно огнём горит. Я что, сама попала в свою же ловушку? Низ живота начинает сладко тянуть, словно в предвкушении. Всё закончится, через мгновение всё закончится и можно будет привести свои мысли в порядок. Но в этот момент сильные руки подталкивают меня вперёд, и я оказываюсь зажатой между стеной и Бенедиктом. Его губы прикасаются к моей шее в жарком поцелуе. Природа взяла своё, и броня треснула, он утратил контроль над собой. Цель достигнута, шалость удалась. Самое время остановить его и врезать. Но я почему-то этого не делаю, даже наоборот, прижимаюсь к нему спиной ещё сильнее. И прерываться совсем не хочется… Злополучная «молния» уже снова расстёгнута до конца и левая рука Бена сжимает мою грудь, а мгновенно затвердевший сосок зажат между пальцами. Боже, вот это ощущения, я себя уже не контролирую: стон сдержать не удалось. Машинально откидываю голову ему на грудь, открывая для поцелуев ключицу. Чувствую, как мне в попу упирается что-то твёрдое: либо он носит в кармане пистолет, либо мой план удался. Звук моего голоса стал для него сигналом к действию: подол поднимается вверх, ткань трещит по швам – платье довольное узкое. Чёрт с ним. Тёплые пальцы начинают ласкать меня через намокающую ткань трусиков. Ещё один стон, но уже более громкий и надрывный, слетает с моих губ. Мистер Камбербэтч судорожно выдыхает мне в затылок. Ласки становятся пыткой. Ну же, быстрее. Его руки вдруг покидают моё тело. Он что, решил остановиться? Нет, слышу звук расстёгивающейся ширинки. Через мгновение его левая рука возвращается к моей груди, а правая стаскивает с меня трусики, которые застревают где-то на уровне колен. Чёрт с ними. Замирает на мгновение, словно даёт мне шанс всё прекратить. Болван, если бы хотела, всё бы прервала без его разрешения. Трусь о его член ягодицами, давая понять, что хочу его. Повторять дважды не пришлось. Входит быстро и до конца, одной рукой прижимая меня к себе, а второй всё так же сжимая мою грудь. Темп сумасшедший, движения грубые, почти болезненные. Упираюсь руками в стену. Его губы всё так же скользят по моей шее и плечам, целует всюду, куда может дотянуться. На лбу выступает испарина, которую я пытаюсь смахнуть быстрым прикосновением. Внизу живота пульсирует, сообщая о скорой развязке. Взрыв накрывает нас одновременно.

***

Визит к другу обернулся для Бенедикта Камбербэтча неожиданной встречей. Дверь открыла Камила Сандерс, арт-директор журнала. «Значит, она его жена. У Алекса всегда был хороший вкус», - подумал он, входя в квартиру. На её руке, в отличие от Алекса, обручального кольца не было. Неужели она не стремится подчеркнуть свой статус? Алое почему-то не застёгнутое платье до середины колена навело его на мысли, что он прервал их в самый неподходящий момент, но Камила поспешила сообщить, что Алекса всё ещё нет, и попросила застегнуть «молнию». Память тут же выдала картинку с краешком кружевного лифчика, отвлекавшего его от контракта. Застегнуть платье? Конечно, он всегда готов помочь. Но справиться с замком, оказалось труднее, чем ему представлялось. «Язычок» сломан. А из выреза как назло выглядывал краешек трусиков: менее заметный, чем край лифчика в прошлый раз, но ещё более будоражащий сознание. Бену пришлось коснуться пальцем открытого участка кожи по всей длине «молнии». Девушка судорожно вздохнула. Почему интересно, у него же руки тёплые? Бурная фантазия тут же выдала сюжет под названием «Камила без платья», но Бенедикт сразу же попытался отогнать эту мысль – она жена его друга! Но мучения на этом не закончились. Когда взгляд добрался до верхней части «молнии» оказалось, что под платьем нет верхней части интимного гардероба – её сегодняшний наряд подобного попросту не предусматривал. Да уж, повезло. Одно её неосторожное движение, и ткань узкого платья сдвинулась, приоткрывая основание груди. Сознание Бена затуманилось - сказалось отсутствие постоянных отношений в его жизни. Те пару секунд, что занимает застёгивание «молнии», превратились в вечность. Отрываться от тела Камилы ему совсем не хотелось. Воображение услужливо рисовало уже более пикантные картинки, чем в прошлый раз, и остановить волну желания было уже невозможно. Самоконтроль утрачен. Секунда – и Бенедикт прижал девушку к стене, прикасаясь к нежной коже поцелуем. «Молния» на её платье снова расстёгнута, что дало ему большую свободу действий. «Ну же, останови меня… Останови», - мысленный приказ, который в слух осуществить было просто нереально. Но Камила, к его удивлению, останавливаться даже не собиралась, только ещё сильнее прижималась к нему спиной. Сосок левой груди зажат между средним и безымянным пальцами его руки. Запах и мягкость кожи сводят с ума. Она инстинктивно откинула голову ему на грудь. Стон. Её стон как разрешение пойти дальше, как знак того, что ей нравится. Треск ткани и нежное прикосновение через намокшую ткань трусиков. Она хочет его. Умелые ласки прервал ещё один стон, сорвавшийся с её губ. Сил терпеть уже нет. Брюки вместе с нижним бельём опустились вниз, выпуская на свободу то, что непременно доставит ей ещё большее удовольствие. Вслед за ними приспущены её трусики. «Останови меня, пока не поздно», - последняя просьба остатков разума. Камила правильно поняла его медлительность и снова прижалась к нему. Разрешение получено. Гори оно всё огнём.

***

Прихожу в себя, когда уже сижу на краешке собственной ванной. Как я сюда добралась, умудрившись пройти через всю гостиную и подняться наверх по винтовой лестнице, одному Богу известно. Видимо, страх быть застуканной братом в коридоре вместе с Бенедиктом в разошедшемся по шву платье и без нижнего белья, переборола обессиленность после оргазма. Вот так и реализуются скрытые возможности организма – перспектива лицезреть труп известного актёра в собственном доме отрезвляет необычайно, даже после такого. Слышу, как хлопает входная дверь. Алекс. Чёрт! Приём! Совсем забыла, что мы должны куда-то идти. Куда я в таком состоянии?! Руки, ноги дрожат, взгляд так и не удаётся сфокусировать, по телу разлилась сладкая истома, макияж поплыл, а вот волосы почти не растрепались – это поправимо. Душ. Быстрый душ. Прохладная вода приводит меня в чувство. Мысли уже не путаются, а разум, наконец, начинает осмысливать произошедшее. Я только что занималась сексом с человеком, которого видела третий раз в жизни. А ведь собиралась просто вывести его из себя! В результате – утратила контроль вместе с ним. Он друг моего брата. И новоявленный британский секс-символ. А ещё он только что с лёгкостью за пару минут довёл меня до оргазма. Нет, конечно, в моей жизни были мужчины, но всё то, что было до него, вдруг показалось каким-то серым отголоском того, что сейчас произошло. Так, спокойно, Кэм, это всего лишь секс – физическая потребность организма. Вдох – выдох. Быстро накраситься и надеть другое платье. Возьми же себя в руки!

***

- Ты в порядке? Эмили, разумеется, не могла пропустить этот приём, и теперь стоит рядом и разглядывает меня. - Да, всё нормально. Когда я спустилась вниз после душа, Бенедикта уже не было. Он понял всё верно. Зато на диване восседал Алекс и возмущался, что мы дико опаздываем. Его тоже раздражает непунктуальность. У нас это семейное. Кажется, он ничего не заметил. - Нормально, говоришь? И поэтому ты так выглядишь? Видела бы она, как я выглядела полтора часа назад! - Просто ставила эксперимент над Бенедиктом Камбербэтчем. - И что узнала? – загорелись глаза подруги. Залпом выпиваю бокал шампанского. - Он действительно ох***но фантастический любовник! * «The Times» - ежедневная газета в Великобритании, одна из самых известных мировых газет.